горбинка (сдукер) (1/1)

—?Вить, ну хватит.—?Вить.—?Витя, ну.—?Да ну Витя, блин,?— Федя упирается ладонями в чужие плечи, давит так, больше для бровады, сам головой не вертит, не уклоняется.—?Витя не блин, Витя человек,?— Витя кажется абсолютно серьезным, если не вглядываться, но прищур и взгляд со смешинкой его выдают.—?Прекрати? —?естественно, отодвинуть такую гору, как Гевиксман, не получается и не получилось бы, даже если постараться,?— прямо за его спиной закрытая входная дверь.—?С чего бы? —?он в очередной раз звучно чмокает Федю в нос, держа его лицо в ладонях.Федя поджимает губы, вздыхая обреченно, сводит брови вместе и расслабляет руки, ладони теперь просто лежат на чужих плечах. В принципе, нехуй жаловаться: ему нравится внимание, касания и особенно поцелуи. Не будь Витя таким непросветным дуболомом?— давно перестал бы этот спектакль играть.—?Ну…—?Харэ нукать,?— Витя гладит влажную переносицу большим пальцем, цепляясь каждый раз за горбинку, в конце концов просто массируя ее. —?Давай еще скажи мне, что тебе не нравится. Че ты там про принятие распинался? Переступи порожек?—?Ой иди нахуй,?— бурчит, крепко сжимая плечо и впервые за минуты три пытаясь отвернуться, только бы не пялить на эту тупую улыбку.Витя вместо ответа наклоняется опять, прицельно чмокая в горбинку, Федя против воли гогочет, лупит ему по плечу, откидывая голову.—?Ну задрал уже! —?упрямо задирает подбородок вверх, даже когда на него пальцем давят.—?Дебич ты, Феденька,?— Витя по-настоящему умеет обзываться ласково, ему не надо объясняться после или делать какие-то оговорки: Федя слышит теплую интонацию, цепляет его взгляд, плывет моментально, поддаваясь.Еще бы он так в симпатии признавался.Витя целует его, улыбаясь, гладит по волосам, лениво разрешая перехватить контроль и притянуть себя поближе. У Феди внутри бабочки по всему телу разлетаются — так ему хорошо сейчас. Хочется, чтобы этот момент никогда не кончался, и одновременно написать о нем мелодию, чтобы в каждой ноте этих бабочек почувствовать можно было. Вите, конечно, знать об этом не обязательно, только когда он послушает готовое и скажет что-нибудь очень одобрительное. Насчет настоящей оценки Федя предпочитает не думать: кузнечика или петушка вон все обожают, легко и просто, зачем ему целую симфонию писать? Не Моцарту же Витя прибежал доказывать, что у него нос охуенный.—?Слышишь, Федь?Кажется, он натурально замечтался, шумно сопя в Витькину шею в его же объятиях. Издает какой-то неопределенный короткий звук, балдея от пальцев в волосах.—?Ты мне нравишься,?— Витя говорит это спокойно, не жеманно, с лаской в голосе и волнительным выдохом после.Федя стискивает его в объятиях, как может, готовый его прямо на пол повалить, но Витя только шатается, грузно впечатываясь спиной в дверь. У него посреди горла ком и катастрофическая нехватка слов: он и под дулом пистолета из себя сейчас ничего не выдавит, остается только сжать Витю в руках посильнее и улыбаться глупо.Потому что он, кажется, любит.