одним солнечным днем он узнал ответ на вопрос (сдукер) (1/1)

Витя рад бы сказать хоть что-нибудь, да только слов вообще нет?— одни эмоции.Даже с эмоциями сложновато, если честно: все смешалось в один огромнющий ком, который заставляет немо открывать рот, выглядя как ебучий Немо, и хлопать глазами. Сейчас куда сподручней было бы ответить смайликами: вот тебе заигрывающий, вот тебе желтая рожа в ахуе, вот злой парнишка, а вот обиженный, и можно смело кидать в чс. Только в жизни так не отмахнешься, да и в сети долбаебом выглядеть будешь.—?И как тебе? —?Федя чуть ли хвостом не виляет, такой радостный, шепелявит еще немного с непривычки.Не то чтобы это было неприемлемым… Просто нахуя? Позлить? Игнатьев опять высунул язык, сверкая серебряным пирсингом.—?Охуенно, Феденька, пять звезд,?— кажется, всю его эмоциональную бурю удалось уловить, иную причину оскалу напротив Витя просто не видит.—?И мне нравится! Жжет только немного, а так?— ваще ништос,?— играется, зараза, с этим шариком, цепляется им за зубы, облизываясь хищно.Должно быть, причина этого перформанса?— их недавняя перепалка. Федя тогда совсем разошелся: разозлился из-за пустяковой драки, а Витя очень не вовремя пошутил, и вот результат?— секс бойкот. Конечно, вряд ли на Фединой заднице вдруг появился слой серебра или оттуда будет торчать чеснок, но сам факт, что теперь кому-то провинившемуся?— по очень субъективной оценке?— не светят отсосы, сильно удручает.Отвлечься получается только на очередное тихое постукивание пирсинга о внутреннюю кромку зубов. Игнатьев тычет языком за щеку, стреляет надменным взглядом?— и как на такое решился вообще? Не то чтобы оборотням серебро жить мешает, но, как и у всякой нечистой твари, вызывает дискомфорт разной степени. Если бы Витя себе язык проколол, то его тут же можно было бы отрезать, тут никакая регенерация не поможет?— ожог и до глотки дойдет. А этот вон, радуется.—?Тебе же в полнолуние щечло распидорасит,?— отказаться от выпивки было плохим решением?— Витя поднимается, чтобы исправить ошибку.Да и вообще?— теперь превращаться нельзя даже если пиздец хочется или надо, а Феденька очень любит свою звериную форму и вряд ли откажется от удовольствия поноситься по газонам, выдирая целые куски дерна из общей перфекционистской картины, так что получается даже немного успокоиться: этот ужас точно никто не оставит.—?Сниму я, только ты не увидишь. Для тебя всегда носить буду,?— и это пиздеж.У оборотней плохо с пирсингами?— слишком высокая регенерация, заживает моментально, если штангу на часок-другой достать.—?Тебя реально так шутка задела? —?Витя ставит два стакана, наполняя их виски на два пальца, достает лед из морозилки.—?Какая шутка? —?фыркает, голову задирая. Выебывается, голубок, сразу на физическом уровне обида чувствуется. —?Я для себя, Витенька. Мне нравится пирсинг, очень вот.По голове ударяет еще одно осознание, самое болючее?— Федю теперь нельзя поцеловать. Хочется сейчас, хоть самому на луну вой?— так и замирает, стоя близко-близко, морозя ладони силиконовой формой со льдом.—?Сними, Федь, а?Игнатьев улавливает перемену настроения, не такой уже уверенный в своих выебонах, но не отступает, задирая голову и смотря прямо в глаза.—?Не, Вить. Это теперь часть меня.—?Я же люблю тебя, Федь. Ну чего ты там надумал? Сними херню эту, поцеловать тебя хочу.Федя мнется, поджимает губы. Явно рассчитывал поморозиться подольше, настроил себе планов в голове, самым главным пунктом в которых было жаркое и долгое примирение. Зыркает неуверенно в последний раз, тянется пальцами к себе в рот: достает язык, цепляет пальцами застежку, вытаскивает наконец хуйню эту. Витя лед на стол отставляет, лезет сразу с поцелуем, обхватывая чужую шею ладонями. Федька скулит задушенно: он горячий, чувствительный голой кожей, а ладони на шее холоднющие, только все равно пирсинг запихнуть в карман пытается, чтобы самому обнять, к себе ближе притянуть.—?Витенька, ты не встревай больше в хуйню всякую, я же пересрал тогда?— ебнуться,?— тычется носом под ухо, заставляет согнуться к нему, сидящему на стуле, в три погибели. —?Я же и тебя готов был там на месте разорвать.—?Ты меня сейчас сломаешь, если не отпустишь,?— замок из рук тут же распускается, Витя выпрямляется с мычанием довольным. —?Убери эту хрень из дома.Игнатьев послушно наступает стопой на блестящий шарик, который не удалось в карман запихнуть, поднимает и целится в приоткрытое окно.—?Отсоси, Вить,?— видимо, вспомнились наполеоновские планы на этот пирсинг.Федька надулся весь, скрестил руки на груди, а когда смех услышал?— еще больше насупился, ногой дергать начал. А Витя просто так кристально чисто увидел этот план ?мести?, что уже минуту прийти в себя не может. Хватает за предплечье, тянет на себя, поднимая со стула, сжимает в крепких объятиях. К нему сами с поцелуями лезут, прощают опять моментально.Они несколько лет назад познакомились, сцепились языками: Федя весь был такой из себя бунтарь, будто вчерашний щенок, а Витя просто искал, к чьей шее бы присосаться. Из планов было еще прибухнуть, чтобы весело до своей квартиры идти было, и свалить до того, как начнет светать. Но в итоге прямо до пяти утра?— то бишь, до закрытия?— трещал с каким-то непонятным пацаном: короткая прическа, хуево сбритая щетина, сверкающий в улыбке клык.Сейчас-то вполне конкретным, конечно,?— Федя и волосы отрастил, и бороду, только клык все равно блестеть оставил на память.И солнце тогда ебошило жутко, будто знало, что он свое только что нашел. Шли по пустым улицам, ржали громко: Федя угорал с того, как они выглядят, а Витя подхватывал его дебильный смех. Потому что Федя шел в кожанке на голое тело, а Витя использовал его майку как куфию.Что до сих пор никому не вспомнилось — это как точно начался их диалог. Федя говорил, что это был его первый вопрос ему, а Витя точно помнит, как слышал эту волшебную фразу у себя на квартире. Сошлись на том, что звучала она дважды: в первый раз как провокация, во второй — как приглашение.?Всегда было интересно, если вампиру сказать ?отсоси??— он к ширинке или к шее потянется??