Часть 8 (1/2)
Тьма вокруг расступалась под свечением двух медальонов, показывая путь по чёрным ступеням куда-то вверх. Внимательно оглядываясь, смотря в две пары глаз, они пытались понять, куда идти. Возможно, идея с порталом была не лучшей. Мало ли куда он мог завести? Но попытаться стоило.Неожиданно оба уткнулись во что-то... неосязаемое. Пройти сквозь это неосязаемое было нельзя.— О, вы пришли! — Голос, совсем детский, лился из-за стены. — Почему же вы не входите?Стена, без единой трещинки и до этого абсолютно гладкая, разошлась. За ней оказалась просторная и чистая комната. Стены были выкрашены в белый цвет, выделяя небольшое пространство, небольшое окошко справа было прикрыто лёгкой тканью в серую полосочку, которая колыхалась при любом лёгком ветерке. Посередине, на плетёном вручную ковре-дорожке стоял стол, украшенный белоснежным полукругом скатерти, с тремя чашками черного ароматного чая в белых кружках с фиолетовыми цветами и золотистым ободком. Слева же стояла расписная печь с цветочным орнаментом, устланная сверху каким-то грубым мехом. Из-за печки вылезла хрупкая девушка, не выше печки ростом. Длинные русые волосы были заплетены в толстую косу, лежащую на плече. Длинное льняное платье уходило в пол, скрывая стройные ножки, обутые в туфельки. Её лицо было не худым и не полным, щёки скорее были впалыми, но глаза! Их радужка была двойной — золотые лучи солнца в весенний день капели образовали круг вокруг хвойного леса.— Так то лучше. Итак, зачем вам нужен кристалл?—Вот так... — начал было Эрик, но тут же осекся под ее взглядом. Что-то было в нём. Сильное и страшное, в глубине этих зелёно-жёлтых глаз.
— Мм, садитесь, за чаем мы быстрее придем к согласию. Садитесь, садитесь, сейчас можете не спешить, заблудшие души.Оба молча сели, как первоклассники на линейке.— Что ж, помыслы у вас, вижу, хорошие. Чистые. Прямо светитесь от важности и спешки воплотить свой план. Ты светишься. — Она ткнула ладонью в Слингби. —Хочешь спасти. Хотя бы не всех. Хотя бы одного, да? Приглянулся тебе светлячок. Не его, не его сейчас жизнь, но ты всё его тащишь да тащишь силой. А вот ты... — Она прищурила белоснежные ресницы, глядя на практически на отвернувшуюся девушку. — А ты сюда не за этим пришла. Хочешь пожертвовать жизнь, потому что ненавидишь себя. Интересно, почему? Вроде красивая, любимый есть. Жизнь, скажешь, побила? Так она никого не жалеет. Бьёт, что есть мочи, не жалеет. Хочешь счастье? Счастье сладкое, а если ешь одну сладость, то она приедается, правда? Во всем нужна гармония. Тогда будет вкусно. Я уверена.
Девушка как-то грустно кивнула.— Не грусти. То что в голове, то не в сердце у тебя, если ты про это. Нервничаешь — лишь сама себя губишь. Всё с тобой хорошо. Не переживай.— Прямо как психолог...— Психолог? Хах! Можно и так сказать. Стольких уже повидала.Скукожившись, будто свернувшись на стуле в позу эмбриона, Стеш совсем сникла, боясь, кажется, даже пошевелиться. От того, что её видели насквозь, было страшно. Что бы она не сказала — ей бы ответили то, что она и сама знала где-то в глубине своей души. Душа тихо трепетала, боясь и надеясь на что-то хорошее.Голова дёрнулась при прикосновение.— А? — Глаза, полные слез и страха, открылись на полную, дрожа.— Ты справишься. Только рано не уходи. Ты нужна там. А вот тебе будет сложно, Эрик. Помни что она — слабая девочка. Не ребенок...— Да не ребенок я! Сколько ж можно...Тихий смех поддержал тяжёлый вздох жнеца.— Значит вытащу.— Постарайся, постарайся. А кристалл... когда будете готовы - найдёте. А пока что, я дам то, зачем вы пришли. Идёмте, путники. Вы уж не судите строго. Мне делают выговоры за вас, вы сами себя казните, сами наказываете. Долгий разговор у нас ещё впереди.Она легко поднялась, махнув в направлении, куда идти ладонью.— Там небольшой коридор. Пройдёте его и будете на месте.***Дверь позади них скрипнула, закрывшись. И снова все погрузилось во тьму.
— "Пройдете его и будете на месте"? Хм... странно. Мы опять в темноте, — задумчиво проговорил Эрик, оглядываясь. — Вряд ли она бы дала нам пройти просто так.— Наверное... это какое-то испытание. Ммм, понятия не имею. На избранность?— Вряд ли она бы дала нам что-то такое.— Тогда понятия не имею. — Девушка развела руками, ускорив шаг. — Быстрее бы закончить всё это.— А ты спешишь?— Лизка осталась в библиотеке.— Ммм... Лиза?— Собака. Мне за неё голову оторвут.— А почему с собой не позвала?— Сюда? Лизку? Чтобы потом тащить на себе спящие девять килограмм счастья? Пфф. Ещё чего! — Неожиданно она остановилась, ткнув куда-то наверх рукой. — Ты тоже это видишь?— Ммм... квадратики?— Да, на самом верху. Может это оно и есть? И... они светятся?Оба прищурились. Неожиданно Стеш хлопнула себя по лбу, достав телефон.— Точно, тут же есть фонарик!— У тебя есть с собой фонарик в таком прямоугольнике?Девушка заметно занервничала, стараясь придумать, как бы пояснить, что это такое и зачем.
— Ммм, знаешь, потом поясню. Я же говорила, что я из будущего, верно?—Двадцать первый век. Что ж. Интересный... фонарик.
— Это не совсем фонарик. Это устройство с кучей опций. Ну... функций. Он сохраняет моменты из жизни, звуки, которые нравятся, ну... и имеет ещё разные...Медальон на шее девушки шевельнулся.— Ммм, стой. Может нам и нужно? Помнишь, Она говорила про нашу жизнь. Может нам нужно это обсудить?Второй медальон тоже будто шевельнулся, откликнувшись цветом.— Нееет... у нас же нет времени! — Казалось, Стеш стала говорить медленнее и более растянуто, однако она занервничала, попытавшись убрать телефон, но рука мужчины перехватила её, не давая убрать.— Погоди. Кажется, именно это нам нужно. Не убирай. Лучше... покажи эти... кадры.
— Проблема не во мне... нет... — Глаза снова расширились, а по телу прошла дрожь. На лбу выступили холодные капельки пота. — Нет!— С тобой всё хорошо? Это настолько личное?
— Нне... не подходи! — Стеш отступила назад, резко уткнувшись в стену. Визг?заполнил темноту, завибрировав. Телефон выпал из рук.— Нет, не подходи!Стена, которой до этого не было, резко будто стала эластичной, позволяя провалиться в себя практически полностью, только огромные глаза, полные страха, смотрели на опешившего от такого жнеца.— Ммм, ммм!— Стой, стой! — Пальцы дотронулись до стены, но она тут же будто ударила его током, не давая подойти. — Провалишься же совсем!Ответить девушка уже не могла, только смаргивать слёзы.— Тише, тише. Не двигайся.Он осторожно поднял телефон, осматривая его, будто пытаясь понять, как с ним взаимодействовать. Повертел его туда-сюда, дрогнул, когда при нажатии на что-то он засветился весь. Медальон засветился чуть сильнее при очередном нажатии. Благо слово Photo оказалось уже более знакомым. Тыкнув туда, Эрикзаинтересовался ещё больше. Большинство картинок выглядело как простые картинки. Какие-то рисованные (правда хорошо прорисованные) картинки, прямо как из комиксов, которые недавно завезли во всемирную библиотеку. Но были и правда фото. Какие-то дома, деревья, снег, какие-то животные, но наконец... На фото было видно укутанную в старую, заштопанную кофту, в непонятной шапке девушку. Разглядывая фото, мужчина сразу и не заметил, как один из квадратиков дрогнул, слетев прямо в руки.В глазах через линзы очков, подсвеченных неяркой подсветкой телефона, мигал небольшой белый квадрат сантиметров пять на шесть, походящий на кадр из плёнки жизни.— Вау, воспоминания. — Голос позади уже поднадоел. Правда, похоже, Джек смотрел на это иначе.— Ты же можешь залезать только во снах? — Взгляд зелёно-жёлтых глаз перевелся на чёрный, едва заметный силуэт.— Что ж, поясню. К кристаллу пускают души, а не телесные оболочки.— Что-то вроде сна?— Да, — кивнул Джек, рассматривая кусочек плёнки. — Если коснёшься — увидишь, как она жила. Всё просто.— А почему ты тут?— Ммм, это же сон. Почему бы мне не придти и посмотреть, чего вы добьётесь. Правда изменить не сможешь.Мужчина вздохнул, снова посмотрев на кадр, и коснулся его.***...Она стояла у открытого окна на большой высоте в темноте. Холодный ветер развевал шторы, обдавая щеки, мокрые от слёз, холодком.— Ненавижу.
Она шмыгнула носом, вытирая его кулаком, затем схватилась за баранку, сплетённую из длинных, шелковистых волос. Каштановых, таким похожих на мамины."Ты так и будешь ходить с этими косами?""Тебе больше надеть нечего?""Длинные волосы — некрасиво. Посмотри, какая красивая стрижка!"Она схватилась за голову, зажимая уши.— Ненавижу, ненавижу, ненавижу! Почему, почему я такая?
Слёзы потекли с новой силой. Издёвки в школе, слова матери, что нельзя прогибаться под общество, что нужно идти наперекор, иначе сломают. Но ей так больно. Так тяжело...***"Холодно. В ботинках хлюпает вода. Старые... рваные."Тяжёлое дыхание прерывает кашель. Рука, красная от холода, затряслась у самого рта, а тележка едва не выпала из рук."Нельзя. Надо везти. Ещё час. Ещё немного. И будут ещё монетки. Хотя бы..."Серая слякоть под ногами мешает толкать тележку среди машин. Тусклый фонарь на парковке у магазина отражался в начищенных прутьях тележки.
"Надо толкать, надо собрать монетки на новый год!"На раскрасневшуюся руку упала снежинка. Она подняла глаза. В сером небе, в таком холодном до этого, закружился целый вальс снежных хлопьев. Маленькие, большие, белоснежные, они падали на одежду, волосы, вылезшие из-под шапки, на длинные ресницы, на посеревший, подтаяший снег. Это было так... волшебно.***Некогда белые стены в ванной пожелтели от старости, а сама ванная, под цветом открытой лампочки Ильича казалась жирной и грязной. Стеш сжалась в самом её углу, сидя под струёй практически горячей воды, пытаясь отогреть замёрзшее тело.Дверь в ванную открылась. Сухая, укутанная в несоразмерный сине-зелёный спортивный костюм женщина с седой растерзанной причёской, посмотрела невидящим взглядом на сидящую.— Мама, выйди... я моюсь, — тихо попросила она, закрываясь руками.— Мне надо ножик помыть.— Но мама...— Мне надо ножик помыть. Ножик... помыть.Ноги, обутые в резиновые шлёпки на чёрные, заштопанные то тут, то там колготки, практически не отрываясь от коричневой с разводами белизны плитки прошлепали к ванной, вставая у самого края.— Надо ножик помыть... надо...— Мам, давай скорее.Женщина замолчала, будто пожёвывая что-то. Затем поднесла нож без ручки к воде, намывая давно уже посеревшее лезвие под струями воды. Она снова сжалась, закрывая глаза.Женщина снова запричитала суховатым голосом.— Ножик... помыть... — Она резко взмахнула ножом, целясь ей прямо в спину. — Ножик... ножик помыть!***Слингби отшатнулся и, зацепившись за ногу, упал на чёрное нечто, напоминающее кафель.— Нет, не надо...— Успокойся. — Эрик уже и сам подзабыл, что всё, что он увидел сейчас, — воспоминания Стеш. И что всё это время за ним наблюдали. — Это только маленькая часть. Её плата, чтобы оказаться здесь. Не спрашивай, почему. У меня тоже есть своя тайна. Мне кажется, пока что, кроме испуга одного сильного жнеца ничего не произошло. Хм...Жнец постарался не слушать ворчащего демона снов. Что-то было, что-то ещё. Он осмотрелся, щурясь. Вряд ли воспоминания здесь просто так. Как ритуал, он сжал медальон и он, будто почувствовав, засветился. Эрик снова встал, оглядываясь. На этот, словно мотылёк, огонёк медальона, полетел очередной квадрат с воспоминанием.
— А? Эти медальоны... умеют такое? — Джек замер, с удивлением рассматривая такую магию. — Погоди!..Блондин снова коснулся воспоминания.***Во всей квартире не горел свет. Только в ванной едва брезжил цвет от телефона. Она сидела на плитке в старых затёртых штанах, в кофте с пятнами от белизны и смотрела в экран телефона. В наушниках что-то играло. Эрик неожиданно осознал, что может двигаться. И осознавать, что это всё — воспоминания. Незаметной тенью он прошёл по коридору и сел на край ванной, заглядывая в телефон. Он не понял, что такое именно она смотрит. Какое-то представление. Похоже на то.— Ммм, может это не то воспоминание...Эрик попытался снова огляделся, а Стеш вздохнула, опуская голову.— Мы, наверное, и правда похожи. Ты ищешь среди цветов, которых распустилось множество, один-единственный, похожий на тебя, а я... я тоже ищу. Как бы хотелось найти друзей, которые будут воспринимать меня такой, какая я есть...Девушка отложила телефон на плитку, запустила руку под ванную, достав ножницы, чтобы положить их рядом с рукой.