Запись тринадцатая. (1/1)

Наши тогда орали оскорбления ахейцам двое суток. Пока в том лагере не подал голос Ахилл, которого как раз разбудили после боя: ?А вот я сейчас ВЫЙДУ, и разберемся, кто тут трус…? Наши смолкли - и мигом заорали Менелаевы спартанцы. Ахилл развернулся в ту сторону: ?К вам это тоже относится. ПОСПАТЬ дайте!?Заткнулись. Сразу и хором.У нас проснувшийся от своего четырехчасового сна (четыре часа в неделю) Гектор сонно поднял голову: ?Ну наконец-то – ТИШИНА!? - и вырубился снова. Елену все-таки не отдали. Она опять рухнула в обморок, и Гектор ее пожалел. Меня ему не жалко, а Елену – жаль, ну что за человек такой?!Война перешла в стадию: ?Надоело всем!? Еще бы – двенадцатый год воюем. Наши без конца ноют: ?Когда же наконец эти ахейцы уберутся?!?. Ахейцы ноют: ?Да когда мы уже возьмем этот чертов город?!?Менелай звереет больше всех. Увез-то я у него Елену молодую и красивую, а такими темпами он себе если и вернет – то седую старуху. Пожалуй, проведу-ка я эту ночь у нее – пусть спартанец позлится! Всё равно гетеры надоели, и папин гарем – тоже. Состав-то там уже двенадцатый год не меняется. И Кассандра - тоже не молодеет. А Андромаху у меня Гектор из-под носа увел, зар-раза! Так нечестно – я же симпатичнее. Вы меня в зеркале видели? Глаза – голубые, волосы – белокурые. И вся Троя говорит, что я – первый красавец города. Тогда в чём дело?Что за несправедливость – Агамемнону небось тащат всё, что убежать не успело. Эх, надо было проходить конкурс на Агамемнона!