Часть 1. Смерть (1/1)

Ворвавшийся в окно бриз ласково погладил по лицу, запахло свежестью океана и душистой смесью диких цветов. Откинувшись на подушки, Итан закрыл глаза и с наслаждением вдохнул сладкий аромат, на его губах играла улыбка. Сегодня самый счастливый день его жизни за последние двенадцать лет. Праздник, устроенный им по поводу собственной грядущей кончины, отшумел, немногочисленные друзья покинули старый дом.Послышались шаги. Итан улыбнулся и открыл глаза. Где бы и кем бы он ни был - эти шаги он узнает повсюду. Шаги красавицы Софии. Долгие двенадцать лет он делил с этой женщиной свою жизнь. Она видела его смех и слезы, тоску и ярость. И боль. Много-много боли. София была его матерью, сестрой, сиделкой, самым преданным другом, а еще коварной и прекрасной, словно богиня, мучительницей его мужского естества, запертого в искалеченном теле. Но не далее, как вчера, она обрела еще один статус в его уходящей в закат жизни – София стала его женой. Увы, он не мог реализовать супружеское право на ее восхитительное тело, но и не мечтать об этом не мог.Легкая кисея шторы затрепетала, когда она вошла в комнату. В его глазах вспыхнула радость.- Пора? Женщина молча опустила ресницы. В его голосе прозвучало столько надежды и… счастья. Это было нестерпимо больно. Но еще больнее было наблюдать, как его гордый дух бьется в клетке неподвижного тела, и знать, что наступит час, когда силы иссякнут, и тогда… Она часто думала, что будет тогда. Слишком часто. Особенно в последнее время, когда и без того искалеченный организм Итана начал сдавать. Он не мог сам прекратить свои мучения, а суд запретил это всем иным. Таким образом, оставался единственный выход – безумие. Она не могла этого допустить. Двенадцать лет она прилагала все силы, чтобы Итан Маскареньяс жил достойно. И его уход тоже будет достойным. Итан не сводил взгляда с жены, жадно ловя каждое движение. Она была спокойна, даже улыбалась. Вот только глаза цвета неба, чье сияние заменяло ему солнце, были мертвы. Это была его вина. Эта женщина любила его, как, наверное, никто и никогда не любил на этой земле. Ведь она согласилась на самую страшную жертву – своими руками отнять его никчёмную пустую жизнь. Но это для него его бытие было безрадостно и беспросветно. А для нее это было величайшее сокровище. И она согласилась расстаться с ним по своей воле во имя его счастья.Итан прислушался к себе.- Как это будет? – внезапно спросил он.- Ты просто уснешь, - последовал тихий ответ. – И больше не проснешься.- Спасибо. Я знаю, что спасибо – это ничто, но все же – спасибо, София.Ему так хотелось показать ей бурю чувств, что бушевала в его душе в этот святой миг, но слова не шли- Ты - само милосердие, - только прошептал он.- Я люблю тебя, - просто ответила женщина.От его жаркого взгляда внутри все сжалось. Он не раз смотрел на нее так – безумно и неистово, словно любил ее глазами. Это было почти физическое ощущение. - Побудь со мной, пока я не усну, - прошептал Итан. Внезапно на его губах заиграла знакомая насмешливая улыбка. - И кстати, было бы неплохо все же выполнить супружеский долг, - капризно добавил он. - Хотя бы раз. Да-да, я говорю о твоих уже который год волнующих мое воображение ножках, милая. София почувствовала, как запылали щеки, и отвернулась. Господи, даже сейчас, уже почти по ту сторону жизни, в нем было столько обаяния и чисто мужской притягательности, что у нее перехватывало дыхание, а в голову лезли неприличные мысли.- Ну же, София! - он почти умолял. - Я не могу умереть, так и не увидев их. Это было бы несправедливо! Она едва не рассмеялась. София смотрела на его улыбку, на его сияющие глаза…?Почему бы и нет? Я – его жена. У него так мало было счастья в этой жизни и так много страданий. Если мое тело в состоянии дать ему хоть немного радости, то… почему нет??Она решительно встала. Итан замер. В такие моменты он не знал, чего от нее ожидать, а ожидать можно было все, что угодно – от смеха до пощечины. Однако, София, как всегда, оказалась непредсказуема. Ее руки вспорхнули к груди и принялись расстегивать пуговицы на блузе. Ткань медленно ползла вниз, открывая совершенство тонких плеч и рук… Наконец, платье с тихим шорохом легло к ее ногам. Итан подавился воздухом. Он жадно впитывал взглядом ее красоту и не верил своим глазам. Ему хотелось зарыдать, закричать, но больше всего коснуться ее. Лишь раз ощутить ладонями нежность ее кожи. Никогда еще великий фокусник Итан Маскареньяс не ненавидел свое бессильное тело так, как в этот миг. Явись сейчас нечистый, и он, не задумываясь, продал бы ему душу и свое посмертие на семь жизней вперед, лишь за одно это прикосновение. Тем временем, София подошла к постели и села рядом. Словно угадав его мысли (а может, его взгляд оказался слишком красноречив), она взяла его руку и положила на свое колено. Та бессильно скользнула вниз и замерла на стройной лодыжке. Итан едва не застонал от ярости и наслаждения.- Видит око, да зуб неймет, - процедил он, судорожно выдыхая. – Если бы ты только знала… Если бы ты только знала, как я мечтал о тебе все эти годы! Какие только фантазии не рождались в моем измученном страстью мозгу при виде тебя. Удивительно, как я до сих пор сохранил разум. Ты – искушение, София. Мой персональный ад. Боюсь, что твой невинный разум даже вообразить не может, что я делал с тобой в своих мечтах. И, черт побери, я оказался прав: у тебя восхитительные ножки. Ее щеки снова запылали. Итан не мог отвести взгляд от жены. Она была так прекрасна… Так прекрасна! Они могли бы пожить потрясающую жизнь, у них были бы дети. Обязательно были бы. Он наслаждался бы ее красотой и благодарил бы Бога за каждый отпущенный им день. Но такую жизнь мог прожить только здоровый Итан Маскареньяс. Такой, каким он был когда-то. А тому, что умирал сейчас в постели, нечего было предложить этой потрясающей женщине. А все, что у него еще оставалось – имя и его безумная любовь – уже и так принадлежало ей. Но этого было недостаточно.Итан не хотел, чтобы она страдала, видя, как он медленно умирает. Умирает каждый день, каждую секунду. Нет, он уйдет сейчас. Достойно. Как и жил все эти долгие двенадцать лет благодаря ей. Его веки медленно опустились. Последнее, что видел Итан Маскареньяс, уходя в небытие, были прекрасное лицо и очаровательные ножки Софии, сидящей на его постели. - Я люблю тебя, - успел прошептать он, пока тлела последняя искра жизни. – Ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю, София Маскареньяс. Боже, какую жизнь мы могли бы прожить!