Весомый аргумент и переписка с любовницей (1/1)

Андрей без великого сопутствующего энтузиазма возвращается на базу в компании не на шутку игривого, задорного и довольно таки щедрого на комплименты в сторону Латы, хоть ее и не было рядом, Смирнова, и ровно с таким же мало оптимистичным настроем приступает к тренировке. В глазах Смирного он видит дохрена блеска, радости и игривости, коей, если честно, не видал у него никогда, и это выбивает его из колеи все сильней. Новость о быстром и наспех, как полагал Андрей, принятом решении "Достоевского на выезде" в лице Самойлова-старшего радует меньше всего, и Андрей думает, как бы это всё предотвратить. Успокоения Яны по поводу этого в больнице никак его не утешили, и Андрей надеялся, что и Яна это понимает.Видимо, дряблые возюзькания клюшкой по льду что-то да нашептали Макееву, раз он так резко подзывает Кисляка "к ноге" во время драгоценного времени тренировки.Андрей плетется вяло и очень неактивно, что у Сергея просто не остается домыслов и сомнений и он знает точно: в больнице что-то случилось и этот факт неоспорим.Но не столько его неуклюжесть и неаккуратность на тренировке заставили Сережу задуматься над состоянием парниши — он просто слишком хорошо его знал.— Андрей! — тяжелый бас заставляет Андрея скукожиться: ничего хорошего такое восклицание не несёт, он знал.— Что? — Андрей не горит большим желанием общаться о чем-либо и демонстрирует это Макееву своим усталым видом и тоном.— Не хочу лезть не в свое дело, но.. . — неловкая пауза, которая не вселяет в душу Кисляка аж ничего хорошего, — Ты после поездки к Яне только рассеянней стал. Там всё хорошо?Андрей тяжело сглатывает. Он понимает, что Сергей Петрович интересуется лишь из благих намерений и это его подкупает так преданно и верно, что он даже не теряется в сомнениях по поводу того, нужно ли ему знать действительно все.В Германию с Яной он уже не едет — это ему гордо заявили с непринятием и отрицанием и билет на нужное число не всучили; да и сама Самойлова простила-божилась-умоляла, чтобы он только никуда не ехал, и сделал памятную фотографию для сына с кубком, который они обязательно выиграют, и поэтому он все еще физически здесь. Но это не то, что его так сильно встревожило...Андрей попутно вываливает всё это вслух, ничего не убирая и не прибавляя — рассказывает о Яне, Германии и отце Яны, который услужливо подпихнул ему билет не с теми датами, рассказывает о дичайших пробках в Москве, о Смирнове-спасителе и о том, как они чудом вовремя явились здесь, но о самом главном предпочитает умалчивать... Старается удержать себя в руках, отводит взгляд, пытаясь перевести дух, но именно эти жесты и действия так открыто глаголят сдержанному Макееву истину: это не всё, что происходило в той московской дорогой клинике. Там есть или было что-то еще, что так тщательно и осторожно скрывает Андрей, и Сережа просто не может не поинтересоваться.— Андрей, это точно всё? — с легким прищуром интересуется Макеев, и Андрей знает, что не сможет провести Петровича, который после уезда Латы еще больше открылся ему как человек, видимо, пытаясь перебить ту тоску по племяннице в ее отсутствие, — Ты только физически здесь, а мыслями... — загадочное затишье в конце фразы опаляет Андрея молниеносно и резко, и он осознает, что сдерживать себя уже нету сил, и он должен поделиться с кем-то адекватным.— Я Лату видел, — сгоряча выпаливает правду-матку и все вопросы тут же отпадают: а как им оставаться на местах, если самое важное и основное уже сказано? По хорошему это слышал не только Макеев, но еще как минимум мимо проезжающие его дружбаны, но на последнее волновало его меньше всего.Андрей выдыхает со спокойной душой, когда понимает, что теперь такое бремя и ношу он несет явно не один.Но его сердце выпрыгивает из груди и отдается набатом, когда тянущаяся тишина обволакивает и Сергея Петровича, и его. Андрей недовольно морщится и даже передергивает телом, но это едва заметно в общей суматохе на льду: Сергей Петрович целится взглядом куда-то мимо него, пытаясь увидеть то, на что не каждый сподвигнется — смотрит прямо в его израненную душу.Сергей качает головой, но, после небольшой паузы, в момент которой уделил зрительно внимание Андрею, а также оценил его моральное состояние, которое уже в эту секунду прыгало из одного положения в другое, и, без сарказма в тоне, скупо прокомментировал:— Весомый аргумент.И это не то, чего Андрей ожидал после того, как поделился новостью, и они оба это понимают, но на большее Сергей Петрович вряд ли бы сподвигся в такой-то большой толпе. Всей сборной не обязательно знать о личных перипетиях крайнего нападающего и его не состоявшихся родственных связях с тренером этой же сборной.Андрей молчит и своим молчанием подчеркнуто показывает, что не ожидает ничего большего от Сергея Петровича: сказать слишком многое он тут не может как ни желай, да и не обязан, по сути.А Серёже в этот момент очень трудно. Очень трудно наблюдать, как два любящих друг друга человека скитаются в сомнениях и бегают от друг друга на протяжении четырех лет, даже не спотыкаясь об решение пойти и просто по человечески все взвешенно обсудить все свои скопившиеся проблемы, которые в обязательном порядке нужно решить, а ты никак не можешь им помочь как ни старайся. Одной он преданно и верно пообещал, что лезть в это не будешь, а другому слишком лезть в душу не можешь из-за существующих барьеров и своего положения, — он-то все таки хоккеист, а Сергей — тренер — да и не слишком то уж близки, и Андрей на полном серьезе может заткнуться и вряд ли к себе подпустить, чтоб у него в душе солидно поковырялись. Сергей отпускает Андрея дальше на тренировку и командует ему, чтоб хорошо прорывался ближе к воротам противника и не дремал, где не положено, но, отъезжая от него, Андрей видит в его глазах какую-то помутненную печаль с проблеском, и понимает: после финала обязательно будет серьезный диалог между ними.***... В голове одни лишь мысли бросить это все, откинуть все предубеждения, мольбы и просьбы и рвануть вслед за Яной пока не поздно, быть рядом, поддерживать и оберегать отчего угодно, упиваться ее — вроде чистой — любовью, и понимать, что встреча с Латой — нелепость, которую он так стремится вычеркнуть из своей жизни и так рьяно выдернуть, как будто это несчастный клок бумаги, а не целый грандиозный отрезок его жизни, в момент которой происходило его становление как надежного человека. Стремится. Ярко так стремится, честно и упорно, но, видимо, как-то безнадежно слабо, ведь сделать это окончательно все равно не получается.... но вдребезги разбивает эти довольно тяжелые и тучные мысли одно скупое, но такое важное и трепетное сообщение от любимого ему адресата, Латы, прямо за несколько минут до выхода на арену: "Удачи на финале. Держу за вас кулачки ?"И Андрей, пребывая в диком шоке и радости от прочитанного, с особым рвением выходит на лед, пытаясь доказать и себе, и Яне, и ей, что все они не зря переживают, стараются, и держат кулачки.Любой возможный момент и свободная секунда — и Андрей с безумной улыбкой на лице с радостной и сладостной истомой бегает глазами по забитым трибунам в надежде увидеть тот самый взгляд, ради которого он сейчас тут столь яростно распинается. В первом периоде, как, собственно, и во втором, ее он не находит, но не отчаивается даже в конце третьего — мало ли, не увидел — всё же был одержим победой и мечтой завоевать кубок. И последнее удалось даже лучше первого: кубок таки достался им, и вовсе не незаслуженно, а наоборот — этот матч был один из сильный и достойных.Никакого отклика от нее он не получает даже после здоровского и сытного ужина на базе, хотя ожидал он его значительно раньше, еще после матча — Лате действительно не составляло труда зайти в раздевалку и сказать ему пару слов. Но вскоре он понимает и осознает, что делать вышесказанное — на это должна быть мотивация и движущее ею желание и, понятно, что после того, как он даже не постарался принять ее мечту и свыкнуться с мыслью о разных городах или возможности переезда, ни того, ни другого может не быть, и это вполне нормально и естественно, только вот жгучее сердце подсказывает, что расклад событий должен был быть несколько другой. Но в этом виноваты они оба.Андрей не выказывает дикого и крышесносящего удовольствия и заинтересованности, когда Лёша Смирнов вдруг ни с того ни с сего ближе к ночи вновь вещает ему о Лате и говорит о том, как же она нынче потрясно выглядит и смело врывается в мир высшей журналистики — не просто в подольской редакции тухнет, и даже про подольский хоккейный ранее задрипанный клуб не вещает, а тусуется в московских редакциях и крутится в кругу людей с престижными званиями.Андрей по прежнему пытается реагировать холодно, когда Лёша начинает втирать ему про бесчисленное количество ухажеров, которое время от времени окучивает Лату все на тех же вечеринках, но невольно задается вопросом, откуда же Леша столько всего про нее знает — неужто с ней лично на этот счет общался — и сразу же озвучивает его вслух. Смирнов же ему с пафосом отвечает, что не только у одного него есть связи, чем пытается уколоть, но Андрей по прежнему не реагирует слишком остро, а лишь весело хмыкает — он-то про Лату ничего у отца не спрашивал и даже не пытался ее пробить.Леша не интересуется их общей жизнью, взаимоотношениями Латы и Андрея, Лёша просто испытывает его своими рассказами и проверяет на прочность. Андрей понимает, что вестись на провокации — дурной тон, поэтому сдерживает своим импульсы внутри, пока отправляет Яне победную фотографию с кубком. Андрей добротно кивает и хмыкает, когда Лёша съезжает с темы и заворачивает о чем-то другом — Андрей дико радуется, что тема про Лату наконец исчерпала себя и, он искренне надеется, уже навсегда, и Лёша перестанет давить на больной мозоль. Они начинают говорить о съедающей все бытовухе, которая уже знатно опостылела, а Андрей вскользь делится, что сейчас вот он переписывается с Яной и та очень рада, что они победили.Андрей откладывает телефон в сторону — а для Лёши это уже хороший сигнал о том, что беседа с Яной прервалась или закончилась, а значит можно снова перейти в атаку и добить на удивление терпеливого Кисляка — Макеев им, этим "медведям", на ухо что ли воспевает, как правильно медитировать, чтоб не реагировать на внешние раздражители или как — очередными вопросами или рассказами про Лату, которые он успел узнать из-за нехилого круга знакомых, которые сподвиглись ему об этом сообщить, не боясь получить от резкой Макеевой по шапке.И он уже приступает к этому делу, как вдруг телефон Андрея издает противный звук вибрации, который буквально заставил этих двоих молиться о пощаде, ибо звучал как дрель, и Лёша уже искренне сомневается, что это Яна.Яна же набожная девица, вся из себя, куколка неестественная. Наверное уже в люлечку легла, и накидала Андрею дохрена милых смайликов, чё уж там.Лешу подташнивает от их приторности и неестественности, они прям такие зайчики правильные, что становилось противно. Он считал и продолжает считать, что таких идеальных и во всем правильных пар без запинки и задоринки просто не бывает, а раз так — значит, кто-то из них что-то скрывает.И будет слишком жарко, если что-то скрывать будет Андрей. К примеру, союз с другой мадамс на стороне. Жены нет — любовница поблизости. А что, вполне неплохая себе практика!Но бомбически будет, если Яна окажется не такой уж всей из себя порядочной, а с пушком в рыльце — у нее-то наверняка имеются какие-то козыри в кармане...Идеи об их раскрытии и разоблачении, о которых он ранее и думать не мог — не было Латы в короткой юбке поблизости — затмевали разум, но он отчетливо понимал, что реальнее всего именно первый вариант — Андрей аж вздрогнул пару раз, когда получил это роковое смс. Или не такое уж и роковое?Вдруг он дрожит из-за того, что МЧС прислала информацию о штормовых предупреждениях в виде гроз и ливней, а это же замедляет их отъезд на родину... Ну да, идейка так себе. Но не подколоть парня он просто не может.Лёша усмехается и, складывая руки в замок под голову, поворачивает лицо в его сторону:— Что, любовница пишет?Андрей застывает в лице моментально, и Лёша еще раз убеждается, что мысль, что именно Андрей имеет кого-то на стороне, вполне реальны и далеко не надуманы.Андрей едва ли может оторвать уставшие глаза от телефона, когда видит это сообщение. Это трепетное, милое и такое важное для него сообщение.Лата.Сердце пропускает несколько непроизвольно громких и откровенных ударов, и он теряется в догадках, что же ему ответить."Прости, что поздно. Только недавно добралась до ноутбука и посмотрела матч онлайн. Видела твой гол и сломанную клюшку. Ты — большой молодец! ? спасибо за такой зрелищный матч! С победой!"Сердце Андрея падает в пятки, когда он видит этот смайлик в виде сердечка именно после фразы "Ты — большой молодец". Он только ее большой молодец, и отрицать этого он не желает.Она не была на матче, но все равно смотрела.На его лице расцветает самая широкая и искренняя улыбка из всех, которой он бы мог одарить Лату, и он без всякого угрызения совести делится ею и с лежащим на соседней койке Смирновым.Андрей очень быстро скачет пальцами по телефонной сенсорной клавиатуре и печатает краткое, но очень важное и такое откровенное и оголенное как нерв, сообщение: "Этот гол был для тебя", но издевательский тон Смирнова, с которым он пытается его беспощадно подколоть своим замечанием "любовница пишет?" заставляет Андрея остановиться и хорошенько задуматься.Да, Лёша, конечно, не знает, кто это написал Андрею, но его такая прозрачная и честная в своей детской искренности улыбка, как он полагает, наверняка сдала его с потрохами. Возможно, Лёша уже догадался — смекалки у него хоть отбавляй. А если так.. неужели вся их история выглядит со стороны, а в данный момент — именно в голове у Лёши подобным образом? Неужели у него действительно не имеется ни капли уважения к Лате, раз он так о ней считает?.. а может.. а может Лёша просто так бряканул своим языком длинным, ну, как обычно, от нефиг делать? Решил колко зацепить, задеть, лишь бы показать свое превосходство.Ну нет... "этот гол был для тебя" звучит как-то абсолютно неуважительно по отношению к своей собственной жене. Да, он ее не любит, но, тем не менее, она не перестает быть его женой, а значит, он занятой человек, и писать подобным образом девушке, которая некогда стала посторонней, да еще и под строгим надзором Леши, неуважительно по отношению к себе, к Яне и своему статусу. Неуважительно. Каким бы искренним и правильным бы не было это сообщение...Но искренние слова для этой девушки у него всегда найдутся, и находятся они довольно быстро, что он едва ли поспевает за скоротечной мыслью."Спасибо ? жаль, что тебя рядом не было"И, не задумываясь о возможных последствиях и о том, что это сообщение может посеять, отправляет. Отправляет, и еще очень долго гипнотизирует экран в надежде увидеть ответ на это сообщение, которое точно может найтись у нее, но ответа не поступает...А Лата, глядя на это сообщение почти что со слезами на глазах в безумных три часа ночи, тихо мечтает и сумасшедше громко надеется, что Андрей к ней ничего ответно не чувствует спустя четыре долгих и мучительных года. Потому что в таком случае они оба в тупике. В безнадежном тупике и темной бездне, выбраться из которых не вариант... ну, хотя бы лично ей.Только вот Андрей находится в этом тупике вместе с бездной с могущественной форой: Лата-то в эту бездну уже категорично упала и довольно резко уперлась носом в тупик, а он, судя по ее впечатлению, все еще очень крепко стоит на краю у пропасти и умело балансирует. И Лата ему искренне по этому поводу завидует.