Глава 11. (2/2)
Забарабанил кулачками по стеклу.Резким движением Жан выхватил одежду из рук мальчишки, бросил ее на пол. Притянул парня к себе, смял его запястья рукой.-Ну же, будь хорошим мальчиком. Раздвинь пошире ноги.Потом он запрокинул русала навзничь.
Странно, но Мишель не стал противиться и действительно раздвинул изящные ножки в стороны, при этом продолжая вырывать свои запястья из мёртвой хватки, чтобы прикрыть покрасневшее лицо.Жан, как довольная кошка, что-то муркнул себе под нос, лизнул кожу своего звереныша на внутренней стороне бедра. Близко, совсем близко к его возбуждению. Потом сильно прижал ее зубами. На коже остался синеюще-красный след. Скользнул к белизне у пупка рыбешки. (Напомним, у нашей русалочки кровь — синяя, как сапфиры, а потому засосы тоже синие). Затем снова спустился языком ниже.
-Ты … Почему ты…Почему ты такой странный на вкус?
Мальчишка отвернулся, пряча глаза за длинными волосами. Ненависть и желание…Вечно идут бок о бок, вот и тут, в такой откровенной ситуации,Мишель разрывался от чувств.-Ж-жан… — снова хрипло произнёс он, преодолевая боль.Парень снова не услышал свое имя. Он сам был не меньше растерян. Ему впервые захотелось быть нежным с русалом, но он боялся, что, если покажет свои настоящие чувства, то проиграет. Он уже пообещал друзьям, что скоро представит им свою новую покорную игрушку.
Поэтому он намерено грубо толкнулся пальцами в дырочку Мишеля…и замер, глядя прямо в фиолетовые глаза.Те широко распахнулись. Может, это было особенностью жителей подводного мира, но дырочка за столько раз не растянулась, и зверенышу было так же больно, как и в первый раз. Попытка терпеть боль не удалась. Тихий вскрик-хрип, и снова глаза оказались прикрыты.
Именно выражение на лице Мишеля заставило Жана дернуться.Он попытался найти в теле парня ту точку, чтобы партнеру было хоть немного приятно, начал более осторожно двигаться, сам застонал от едва сдерживаемого возбуждения…Ему хотелось быстрее, жестче, резче.
— Мишель, малыш, пожалуйста… потерпи…— еле слышно прошептал он.
Вдруг на брюнета снова что-то нашло. Он больше не видел этих околдовывающих глаз.Он ворвался в парня на всю длину.
Мишелю больше ничего и не оставалось, ведь его руки Жан держал свободной кистью так, что даже шелохнуться не удавалось. Тихий хрип, и русал принял в себя плоть парня. Сказать, что зверенышубыло больно, значитничего не сказать. От злости и от возбуждения одновременно Мишель прокусилсебе губу клычками.И только когда он немного привык к этой большой штуковине внутри, он снова посмотрел Жану прямо в глаза с презрением и негодованием.Русалу так хотелось вырвать наушники, спеть ему, и заставить отступить, но максимум, на что онбыл способен — это произнести имя.Отполного ненависти и презрения взгляда звереныша Жан снова полностью стал собой.
-Ты снова такой узкий, как ты умудряешься, тварь? — холодно произнес он,— мне так нравиться трахать тебя из-за этого.Жан со всей силы шлепнул парня по заднице, оставляя синий след.
-Ну же, расслабься, мы только начали.