Часть 1. St. Jimmy. Глава 1. (1/1)
Стоя возле зеркала, я, безуспешно надо заметить, пыталась замазать синяки под глазами тональным кремом. Мама стала уже замечать, что что-то во мне не так, но не поняла, что. И слава богам за это. Не хватало еще, чтобы она узнала про все, узнала про Джимми. Если она узнает - конец мне и всему, что только-только стало налаживаться в моей жизни. Я не могу этого допустить, так что приходится все скрывать ото всех.Отчаявшись замазать эти гребанные синяки, я швырнула тюбик с тональным кремом на трюмо. Посмотрела в зеркало.- И так сойдет, - махнув рукой, пробормотала я себе под нос.- Мира, спускайся, завтракать! - Услышала я снизу жизнерадостный голос мамы, что означало, что папа сегодня в трезвом уме и твердой памяти. Что ж, это отличная новость. Теперь я смогу у него попросить денег, чтобы не вызывать лишних подозрений у матери.- Да, да, мам, сейчас спущусь. - Наигранно веселеньким голосом прокричала я. На самом деле есть вообще не хотелось. "Ладно, внизу придумаю что-нибудь," - решила я и направилась на кухню, где уже восседала вся моя "горячо любимая" семья.
Почему в кавычках? Дело в том, что из всех населяющих это дом, а их вместе со мной без малого шесть человек, я искренне люблю только маму, потому что только она этого достойна. Отец пьет. Хотя, нет, он не пьет - он квасит! Он избивает всех, кто только попадется ему под руку, когда он пьян. Даже Рокки, нашему псу, нередко доставалось. За это все я его ненавижу. Мама часто говорит: "Ну, он же твой папа". И что? Никто, никто и никогда не смет поднимать руку на меня или мать! За это я могу очень изощренно мстить. Правда, папа прогадал эту фишку, и теперь, когда я пытаюсь отомстить, он целенаправленно ищет меня и избивает, чуть ли не до потери сознания. Ненавижу!Так же с нами живет моя старшая беременная сестра Луиза со своим мужем. Их я не выношу за то, что по ночам частенько устраивают, или точнее устраивали, оргии. Я в отместку включала музыку посреди ночи, а поскольку мой музыкальный вкус не нравится в этом доме никому, кроме меня, я и за это получала. Моя отговорка "А что, мне их охи-вздохи слушать?" никогда не срабатывала, потому что никто не слышал их, все слышали меня.Еще с нами живет мой старший брат Итан. Он безразличен ко всему, что происходит в этом доме. Он делает все, что хочет, а достается кому? Правильно, мне. Вообще, здесь все, по-моему, отыгрываются на мне, потому что я самая младшая. Мол, я уже слишком взрослый, чтобы получать от мамы пиздюлей, пускай их получит наша младшая сестренка Мира.
Я устроилась за столом. На своем любимом месте: между мамой и пустотой. Все сидящие покосились на меня, но никто ничего не сказал. И, слава богу!Мама поставила мне тарелку с оладьями. Я чуть поджала губы так, чтобы никто не увидел. Взяла один кусочек и запихнула его в рот. Вообще-то, на вкус очень даже аппетитно, но я не голодна. Как всегда, почуяв еду, справа от моей ноги устроился Рокки. Он всегда понимал, когда я не голодна и в нужный момент оказывался рядом. Я по-быстрому скормила все оладьи собаке, закидывая при этом по маленькому кусочку себе в рот для отвода глаз. Встала из-за стола, прихватив тарелку.- Спасибо, мам, было очень вкусно. - Сказала я, утерев рот салфеткой и наклонившись поцеловать маман.
- Мира, ты выглядишь как-то болезненно... - Озабоченно произнесла мама, когда я чуть отстранилась от нее. - Ты не заболела, дочь?- Нет, нет, - поспешила я заверить ее. - Все в порядке. Правда. - Я отнесла тарелку и поставила ее в раковину. - Кстати, пап, не мог бы ты мне одолжить 100 долларов? - Поинтересовалась, глядя на отца. Точнее, я сверлила его своим взглядом.- Да, конечно, - чуть вдохнув и сдавшись под напором моего взгляда, сказал он, залезая в карман и доставая оттуда смятую стодолларовую бумажку. Он протянул ее мне через весь стол, я схватила ее и улыбнулась всем сидящим.
- Мне пора, удачного дня! - Произнесла я, снова целуя маму в щеку.В гостиной я прихватила с дивана рюкзак и выскочила за дверь. Тот, кто думал, что я пойду в школу сильно ошибся. Нафига мне школа? Я иду в более интересное место, куда, вообще-то, детям до восемнадцати нельзя, но я ж особенная, мне все можно.