Глава 45. Арка: Рассвет Средиземья. (2/2)

Я лишь приподнял на это бровь, и вернул шлем с подшлемником на место.

— Наш не был настолько умным. — словно выплюнул Леголас в мою сторону.— Что поделать, мальчик мой, если верить этому Гарри, то миров существует великое множество. Возможно есть мир, где дуэль вовсе не свершилась.

— А у тебя кто победил? — решил сменить тему самый быстрый лучник, с его слов.

— Никто, оба живы.

— Ну, ты хоть слово сдержал, женился на Джинни?

— На ком?

— На сестре моей! — с нажимом сказал бывший Уизли.

— А, так вот как её зовут, запамятовал. Нет, конечно…— Ах, ты му… Договорить Леголасу не дала пролетевшая у самого уха стрела, которую пустила Мориэль, так как наш огневолосый дятел схватился зачем-то за рукоять меча. Видать у его Гарри были сложные отношения с его сестрой. Мне бы его проблемы, если честно, ведь у него сложные отношеня максимум с двумя девочками, если верить книге.— Во-первых, я её не трогал, так как она не достигла ебабельного возраста. Во-вторых, я ничего и никому не обещал относительно её. В-третьих, меня окружает столько желающих выйти за меня, что мне впору раздать всем оружие и жениться на выжившей. Чтобы раз и навсегда решить этот вопрос.

— Пиздишь! И то ли его тембр голоса, то ли с какой небрежностью это было сказано, или сама интонация с мимикой, вот что-то из этого или всё вместе задели какие-то мои мужские струны души, которых, как я думал, у меня не было. Поэтому я развернулся к Мориэль и небрежно бросил.

— Мориэль, как ты смотришь на то, чтобы обвенчаеться со мной на склоне Эред Митрина, у истоков Андуина, перед ликом Эрен Гален под стягом звёзд Эльберет?

Мориэль потребовалось ещё дважды повторить, чтобы до неё дошли мои слова, а то она слишком сосредоточена была на двух потенциальных противниках. Но когда до неё дошло, что я сказал, глаза у неё стали по галлеону каждый, лицо вытянулось и сильно раскраснелось. Руками она начала теребить лук, а взгляд её стал блуждать в пространстве. Сказать хоть что-то у неё не выходило, так как слова застревали в горле и выходил только какой-то свист и хрип. Я оставил девочку её видениям и страданиям, переведя голову на Леголаса.

— Вопросы?

— Профессор! — возмутившись, как обиженная маленькая девочка, эльф моментально обернулся на Дамбальфа, который давился смехом и дымом.

— Как видишь, — заявил истари, разведя руки в сторону.

— Кстати, раз так интересно, то ответьте мне на один вопрос, Гимли, сын Глоина — рыжий?— Допустим, — ответил Дамбальф растягивая слоги.

— Вот ваш и второй близнец.

— С чего ты взял!? — возмутился Леголас, скривив свою мордашку.

— Кто бы не занимался вашим вселением после заключения договора, ему было не чуждо понятие иронии. Подумайте сами о ком вы знаете, насколько иронично были выбраны их новые жизни.

Двое задумались, особенно свирепо шевелил извилинами Дамбальф, дирижируя мундштуком и подсчитывая что-то в уме.

— А ведь действительно, так и выходит. Если Бильбо — Джеймс, то Фродо должен быть нашим Гарри. — заключил Дамбальф взвесив в уме сухой остаток. — А ведь действительно иронично получается, с учётом, что Тёмный Властелин — Том.— Бильбо Бэггинс — Джеймс Поттер?

— Да, мальчик мой, но мне казалось, что тебе не интересно… В этот момент я достал из Инвентаря злобно хохача реликвию моего дома — Ремень Поттера-палача.

— Ему предстоит за многое ответить, за очень многое! — я злобно обвёл всех взглядом предвкушая долгий разговор по душам с последним лордом Дома Поттер. От моего взгляда Дамбальф только сильнее сжал свой посох, а Леголас весь побледнел и сжался. Я взглянул на Мориэль, но она ещё была где-то далеко в своих грёзах.

— Когда очнётся, передайте ей, что я в Шир, потом в Ривендель, потом в Морию, а если не поймает меня в Лориэйне, то пускай ищет в Мордоре.

— В Мордор ей идти опасно, куда ты после собираешься, мальчик мой?

— В Аман! — ответил я со злобной улыбкой. — Но в начале загляну в Минас Тирит, можете собрать там Белый Совет нам будет о чём объектно поговорить.

— Не бойся, мальчик мой, мы соберём, даже не сомневайся.— Тогда, прощайте аллигаторы, парам-парам-пам, Супермэн!

Я согнул ноги и присел, выставив вверх правую руку с зажатым ремнём, зачерпнув из Туманов побольше Эфира, после чего резко выпрямился, и запустил контур полёта. Взлетев подобно бойскауту в трусах поверх рейтузов, и достаточно быстро скрылся вдали, надо только вовремя обновлять контур и можно долететь до Шира, пропускной силы Кольца хватит. Ох и отведу я душу, понимаю, что не мой Джеймс, но и этот для кармической справедливости сойдёт.

Гэндальф, он же профессор Дамблдор, проводил улетевшего Мальчика-Из-Иного-Мира взглядом. И в который раз порадовался, что не ему досталось возиться с этим чудовищем. Ему всё сильнее хотелось познакомиться с тем самым Дамблдором, которому хватает сил и авторитета держать это чудовище в узде. Заодно и поблагодарить за то, что чудовище его опасается и остерегается. Гэндальф выпустил кольцо дыма и вновь попытался представить себе такого мастодонта, как Дамблдор-которого-боится-чудовище. А ведь он тоже мог бы стать таким, если бы не ленился и не надеялся на других.— И что ты в нём нашла? — прыснул Леголас, сидя на камне и подпирая рукой подбородок.

Мориэль моментально отмерла и сосредоточила взгляд на эльфе.— Властелин спас мне жизнь, тебе это не понять, я была уже в серых землях, я видела своих братьев и сестёр по оружию. Мандос звал меня в свои чертоги, и тогда я услышала прекрасный голос, подобно которому я никогда не слышала, пойдя к этому голосу, я вернулась в мир живых. Его песня была исполнена заботой, добротой, нежность. — проговорила восторженно Мориэль сложив в молитвенном жесте руки на груди и прикрыв глаза. — Он отдал свое фэа, чтобы залечить мое хроа, он сотворил чудо там, где не справились бы даже целители Лориэйна.

— Разве ты не видишь, он же полный му… — завершить фразу Леголас не смог, так как подавился словами под ледяным взглядом своего бывшего следопыта.

— Завершишь фразу — оборвёшь свою жизнь. — отрезала Мориэль, словно и не была только что в стране грёз и волшебства.

— Как сказал нам Гарри: этот мир полон иронии. — заметил Гэндальф продолжая прятаться под полой своей шляпы. — Но говорит это он лишь потому, что сам живёт плечом к плечу с иронией.

— И что ироничного в его жизни? — спросил с усмешкой на устах Леголас, словно ожидал хорошую шутку.

— Ему вполне хватит одной женщине в его жизни, спутника, которому он сможет подставить спину, опереться плечом, надежный и незаменимый. И он не понимает, что ища такое в окружающих, он сам становится для них тем, что ищет сам.

— И где смеяться? — сморщив свой благородной носик, спросил Леголас.

— Мальчик мой, ты прожил в десять крат дольше, чем в свой первый раз, а так и не понял, что женщинам очень нравятся надёжные, обстоятельные и состоятельные мужчины. С весёлыми и симпатичными они проводят юность, но за таких они никогда не выходят замуж.

Леголас лишь вздохнул и повесил нос, Мориэль в спешке собирала лагерь, а Гэндальф, как и положено старику, наслаждался приятным утречком и своей трубкой, не забывая растирать уставшие ноги. Идеалистичное утро прервал крик, который прилетел со стороны Одинокой Горы.

— Где мое золото!?

Гэндальф вскочил, зажав в зубах трубку и оперся на свой посох. Он развернулся к склонам Одинокой Горы, где начиналась монументальная лестница к её сердцу. Голос мог принадлежать только Траину II — законному наследнику Одинокой Горы, который расстался с Гэндальфом и Легаласом пару дней назад, чтобы проникнуть под Эребор одним из тайных лазов. Гэндальф переживал за дварфа, так как знал природную злобу драконов, которая стала ещё более чёрной с падением их создателя. Но его переживания оказались напрасными, так как под горой не осталось ничего, даже дракон куда-то таинственно исчез.

— Всё, всё, что было нажито непосильным трудом, всё пропало! Аркестон! Трон из золота и бриллиантов вынесли! Рубахи из митрила, сам Дурин ковал… три штуки, шкатулка под табак нандорской работы, и та пропала. — возмущался под горный царь, сидя на ступеньках своей твердыни в окружении истари и эльфийского принца.

— Что-то вы не сильно убиваетесь пропажей дракона. — заметил огнеголовый эльф.

Траин поглядел на Леголаса злобным, голодным и промокшим мангустом на змеюку, даже замахнулся на него пятернёй, чтобы придушить, но потом плюнул и хлопнул здоровенной своей лапищей себя по колену. Гэндальф похлопал подгорного короля по спине успокаивающе.

— Ну-ну, не стоит так печалится, не всё пропало, гора на месте, ты жив, твои сыновья и дети ждут тебя.

— Да, что ты, Таркун, понимаешь!? — вопросил злобно Траин и плюнул себе под ноги. — Там же были богатства многих поколений моего народа, вот что я скажу теперь своему народу?— Что Эребор вновь принадлежит народу Дурина, что можно заново всё отстроить и вновь вернуться к добыче драгоценностей под горой.

На слова поддержки старый дварф ответил лишь ворчанием и махнул рукой, продолжая сидеть на ступеньке и скрипеть о своей несчастной судьбе, вот уже в которой раз перечисляя всё, что было у него украдено. Леголасу уже надоело это слушать, и понимая, что делать здесь особо нечего, он стал спускаться. Следом за ним последовал волшебник в сером, аккуратно ступая по каменной лестнице.

— Как думаете, профессор, это он всё вынес?

— Думаю нет.

— Что вас заставляет так думать?

— Чудовище ищет не богатства, иначе бы искал в другом месте, а Мория у него не на первом месте. Ему нужны кольца, все кольца, и только Эру ведает зачем.

— А на Эреборе он что забыл?

— Скорее всего, он искал одно из Семи, у Траина Саурон отобрал кольцо Трора. И как не крути это очень выгодно для всех.

— Чем же? — с усмешкой спросил Леголас, грациозно перепрыгнув через ступеньки.— Чудовище пойдёт задать пару вопрос Врагу, и ставлю свою седую бороду, что вторую встречу он не переживёт. А лишившийся сокровищ своего отца и его кольца Король-под-горой отстроит заново царство, поворчит для приличия пару десятков лет, но отсроит. И оно будет создано из добры и светлых побуждений, а не создано из злых, алчных сил кольца.

— Мда, а кто мог унести все сокровища, их же там должно быть чудовищно много. Меня же батя отпустил только за этим, чтоыб проведать кладовые.— Там был дракон, если он один из наших, а по-другому быть не может, то он знал судьбу Смауга, вот и переехал.

— Кто бы им мог быть?

— Если мы будем мыслить иронично, мальчик мой, то очень быстро обнаружим кто это мог быть. Вот ты знаешь кого-то кто бы по-настоящему любил драконов?— Даже и не знаю, профессор, при слове любитель драконов, ничего в голове не всплывает.

Двое остановились, так как перед ними появилась собранная по-походному злая и недовольная Мориэль.

— Где Властелин моей жизни!? — требовательно, выделяя каждый слог, проронила фурия.

— Ну, что мальчик мой, — с усмешкой, словно готовя очередную шалость, обратился Гэндальф к Леголасу. — Сопроводим даму в Ривендель?

— Отличная идея, профессор, дяди Элронд весёлый эльф, он всегда любил мои шутки, которые остальные находили глупостями.

— Вот и славно, идём! Гэндальф взмахнул своим посохом и безошибочно указал в сторону Ривенделя, что лежал за Мглистыми Горами. Путь будет нелегким и дальним, тем лучше было для Гэндальфа, тем больше у него будет времени поговорить с Мориэль, разобраться в её чувствах, мыслях и памяти. Гэндальф думал, что чудовище искрене в своих чувствах и Мориэль действительного его отягчает, но также ему показалось что-то держит и приковывает Мориэль к её властелину. Обладая природным любопытством, Гэндальф просто не мог пройти мимо, а желание пощекотать нервы двигало его вперёд, так как он желал воочию увидеть перемены, что принесёт маленькое чудовище Элронду. Ведь если он действительно потомок Феанора, то будет очень весело, очень, а Гэндальф любил веселиться за чужой счёт, особенно, когда мог наблюдать со стороны за происходящим, и ему ничего за это не было. Впрочем, какой гриффиндорец не любил?*** Чарльз Уизли прикрыл глаза повернувшись к солнцу, оно уже не так сильно его обжигало, как раньше, он адаптировался. Расправив крылья, он пропел песнь и ветра Арды, которыми повелевал Манвэ, наполнили его крылья. Хоть его крылья были созданы для маневрирования, Чарльзу было тяжело отказать себе, чтобы пару раз не взмахнуть ими. Протяжно завыв, он тенью опустился вниз, впереди лежала Одинокая Гора.

На встречу со Смертью, или кем был тот странный мужчина в чёрном плаще, Чарли отправился в свои сорок два года. Его гибель нельзя было назвать ни легкой, ни быстрой. Во время усмирения очередной виверны, которую недавно доставили в заповедник, Чарли был достаточно неосмотрительным, чтобы упустить из вида её хвост, за что и поплатился. Множество переломов, повреждение внутренних органов, всё это можно было пережить, и вылечить за немалые деньги, но так получилось, что виверна его прокляла. Целители сражались долгие недели за его жизнь, которая наполнилась болью его и родных, грустью, отчаяньем и ужасный конец стал избавлением от ужаса без конца. Поэтому на вопрос: ?Кем ты хочешь стать в свое новой жизни??, Чарли ни секунды не задумался ответил, что хочет быть драконом. Сложно назвать мальчишку, родившегося в конце двадцатого века, который бы не любил книжки про драконов, рыцарей и принцесс. И у Толкина было всё, чтобы заставить Чарли упиваться и перечитывать его книги. Удивление Чарли было безграничным, когда перед ним предстал Моргот и назвался его создателем, когда его память и личность выкристаллизовалась из бытия майа, которым он был до превращения. Но сейчас он был драконом, чешуя крепче митрила, четыре лапы, два крыла, пламенное дыхание и знание множество песен, которые помогут летать и творить злодеяния.

Ну или так вначале подумал Чарли, ведь это же был сам Моргот, но всё оказалось иначе. Моргот был жестоким и свирепым, но кто не был жестоким и свирепым в те времена? По-настоящему чёрным и злым был лишь его слуга Саурон, Чарли, ныне Смауг, много раз видел неоправданную жестокость и откровенный садизм со стороны Саурона. И много раз пытался предупредить своего создателя о его судьбе и предательстве Саурона. Но всё было напрасно, Моргот знал, что проиграет, знал, что его победят, поэтому он отпустил всех драконов, но многие, включая Чарли, отказались улетать, а остались биться крыло к крылу за своего создателя.

Объективно говоря Моргот не был злым, да он насаждал дисциплину и контроль, устанавливал свои законы, и правил тираном всеми. Но это лишь означало, что вся полнота власти и решений была в его руках. Что не мешало Морготу назначать наместников, которые проводили его волю на местах. В том числе и драконов. Драконы были идеальными наместниками, достаточно сильными и могучими, при этом мудрыми и умными, они не были одержимы войной, как орки-наместники. Драконов уважали за все их качества включа благородство и величие, да и требовали драконы не едой, а золото за свою защиту. Что устраивало очень многих, да и сами драконы могли помочь своей магией и песней в голодные годы. Анкалагон лично носил воду из моря Рун в огромном ковше для полива своих владений, где случилась засуха.

Но Чарли отверг бытие наместника, которое ему предложил Моргот, и к удивлению первого, Моргот принял решение Чарли и не противился тому. Так Чарли смог бороздить бескрайнее небо, ночевать среди звёзд, прятаться в ущелье и наслаждаться беспечными первыми эльфами, особенно обнаженными эльфийками, которые не боялись его и голенькими плескались в озере. Чарли нравилось вести с ними беседы о философии, о поэзии и просто о повседневной жизни. Любил Чарли и людей, и также покровительствовал им. Но Война Гнева всё изменила, когда драконы выступили на стороне Моргота и их властелин пал, что-то в благородном племени изменилось. Анкалагон их вождь и предводитель пал от рук валар, их создатель и владыка Моргот был закован и свергнут, а сами они были изгнаны.

Как бы Чарли не пытался изменить судьбу Сердиземья, как бы он не противился уготовленному, он не смог изменить ничего. Может потому, что слишком ценил свою личную свободу и пожертвуй ею, он смог бы втереться доверие к Морготу и как-то на него повлиять. Но история не знает сослагательных наклонений, Чарли слишком увлёкся и наслаждался своей бытностью. Поэтому, когда Нуменор был ввергнут в пучину вод, когда состоялся последний союз эльфов и людей, Чарли знал, что он должен сделать. Взятие Эребора оказалось очень простым, Чарли надеялся на более достойную оборону, но словно всё было создано для того, чтобы он смог взять Одинокую Гору. Когда бородатые коротышки были изгнаны из своих владений, а последние партизанские отряды добиты, Чарли стянул все сокровища, которые он мог найти и дотянутся, в центральные залы Эребора. После чего он стал ждать.

Нет, он не собирался благородно погибнуть и позволить дварфам вернуться в свое королевство. Нет, он хотел спасти Средиземье от предателя Саурона. Когда к нему придёт мохнатый хоббит, он принесёт с собой Кольцо, и Чарли знал, что его дыхание способно разрушить его. А с гибелью Кольца падёт и Саурон, а это спасёт множество жизней, которые оборвутся в следствии войны. Поэтому Бильбо должен был пожертвовать собой ради блага других, ради Высшего Блага, как их когда-то учил профессор Дамблдор.

И Чарли ждал, он готовился, будучи драконом он знал множество песен, которые своей магией меняли мир, за свои годы, ожидая этого дня, Чарли сочинил свою собственную песню. Он сливался с воздухом и чувствовал малейшие перемены в нём. Комар или хоббит, или целое войско, Чарли почувствует, что они вошли, где они, сколько их и как быстро они движутся. Чарли стал ждать.

Многие приходили, многие уходили, многие оставались здесь, оседая пеплом. Чарли не упивался жестокостью или своей силой, он всем предлагал уйти без ничего или положить свою жизнь пытаясь взять его сокровища. И многие пытались — наивные и глупые. И вот вновь кто-то появился, мужчина, крупный и в тяжелом облачении, вслед за ним влетело несколько птиц, которые стали кружить и зависать над ним. Чарли не понравились птицы, они были слишком тяжелыми и слишком тихими, он хотел на них взглянуть, но это вспугнёт мужчину, а главное, прервёт его песню.

Чарли вздохнул и стал ждать, чувствуя через воздух всё, что делает мужчина, но тот таился. Чарли уже сгорал от нетерпения, в отличии от Смауга, Чарли делал каждый день зарядку и внимательно следил, чтобы ничего не прилипло к его непробиваемой и твёрдой чешуе. Потом пришла внезапно боль, словно кто-то наложил на его глаза проклятье острого перца, а потом пришла тишина и темнота.

Чарли был бесформенным облаком, которое достаточно быстро приняло форму человека, он был собой Чарли Уизли в свои сорок два. Он летел вверх и не был в силах что-то поменять. Он покинул пределы Одинокой Горы, взмыл над Средиземьем, а потом покинул чертоги Арды. Вскоре он поднялся к самим звёздам и они были красивы, он повис в бесконечной тёмной пустоте космоса, которая была тепла и уютна. Где-то там внизу было маленькое пятнышко Арды. Чарли понял, что он вновь умер, но теперь не было никого, кто бы его встречал. Спустя какое-то время Чарли понял, что он не один и кто-то за ним наблюдает. Он начал рассматривать звёзды, но так ничего среди них и не увидел.

— Кто здесь? — спросил Чарли удивившись своему сухому и безжизненному голосу, наверное, так говорят все привидения — промелькнуло у него в голове.— Я здесь. — ответил величественный и исполненный мощью голос, но в то же время мягкий и заботливый, словно в так ему блеснули некоторые звёзды.— Эру? — с опаской спросил Чарли.— Да, дитя? Чарли на некоторое время завис, не зная, что говорить и надо ли говорить что-то вообще. Казалось прошла вечность и не одна, но он всё так же продолжал висеть эфемерным, бесполым и нагим человечком перед творцом и властителем Арды.

— Где я?— Это Чертоги Безвременья. Чарли знал, что это означает, его здесь будут судить, чтобы решить его дальнейшую судьбу, сюда попадают все души людей, а так как он был человеком... Чарли понял, что он был всё это время плохим мальчиком. Он слишком заигрался со своей свободой отринув свой долг перед Мелькором, а ведь он был его создателем. Он слишком долго убегал от своего рода, что уж там, он никогда не считал себя драконов, даже имя Смауг не принял. В итоге он не отдал жизнь за своего вождя, он...

— Я был плохим мальчиком?— Добро и зло, хороший и плохой, слишком субъективные понятия, которыми оперируют смертные. Я нахожусь значительно выше всех этих концепций.— Тогда, что со мной будет? — недоуменно спросил Чарли.— Я наделил людей свободой воли, я не уготовил им судьбу или место в моем плане и порядке. Я создал их такими, чтобы они были последней чертой вероятностного хаоса... но давай я не буду нагружать тебя своими заботами и тяжбами. Скажи мне, ты хочешь вновь стать дракном?— Да! — с радостью и готовностью ответил Чарли.

Звёзды померкли, тьма сгустила, Чарли почувствовал, как его куда-то потянуло, через секунду он почувствовал биение своего сердца, он вновь разорвал ткань яйца и освободился из ямы. Обернувшись он увидел, что вновь выбирается из земляной ямы, где кипит неизвестная субстанция напоминающая ему словно в воду добили кетчупа и горчицы. А перед ним стоял Мелькор, во всем своим тёмном величии, в одном из своих физических тел: высокого и статного эльфа с длинными чёрными, как ночь, волосами.

— С перерождением, ты умер слугой, но вернулся свободным драконом. — молвил прекрасный эльф, его голос был грубым, но сильным и чётки, стягая словно хлыст. — Тебе даровано имя Смауг, я твой создатель, Мелькор. Смауг оскалился и склонил голову, в этот раз всё будет по-другому.