Омаке 04 (2/2)
Они сформировали сложную программу евгеники, обмениваясь детьми и сочетая их браком, открывая им тайны бытия и Эфира. Они учили их, как учили магии всех тех, кого они встречали в иных мирах. Немногие дожили до этого момента, кто ещё помнит Генриха. Но такие ещё были, кроме самих матриархов.
Августина сидела напротив рояля за которым играл один из лучших её детей-пианистов. Он был мальчиком, похожим на своего отца из иного мира, который подарил ей замечательных детей. И ему тоже предстояло спустя несколько лет взять в жены дочь другого матриарха. А пока он мог усладить слух Августины своей игрой, а она могла подарить ему свое пение.
Слышу голос из прекрасного далёкаГолос утренний в серебряной росеСлышу голос, и манящая дорогаКружит голову, как в детстве карусельПрекрасное далёко, не будь ко мне жестокоНе будь ко мне жестоко, жестоко не будьОт чистого истока в прекрасное далёкоВ прекрасное далёко я начинаю путьСлышу голос из прекрасного далёкаОн зовёт меня не в райские краяСлышу голос, голос спрашивает строго- А сегодня что для завтра сделал яПрекрасное далёко, не будь ко мне жестокоНе будь ко мне жестоко, жестоко не будьОт чистого истока в прекрасное далёкоВ прекрасное далёко я начинаю путьЯ клянусь, что стану чище и добрееИ в беде не брошу друга никогдаСлышу голос, и спешу на зов скорееПо дороге, на которой нет следаПрекрасное далёко, не будь ко мне жестокоНе будь ко мне жестоко, жестоко не будьОт чистого истока в прекрасное далёкоВ прекрасное далёко я начинаю путьПрекрасное далёко, не будь ко мне жестокоНе будь ко мне жестоко, жестоко не будьОт чистого истока в прекрасное далёкоВ прекрасное далёко я начинаю путь
Будучи настоящими магами матриархи открыли Музыку — сочетание голосовых и музыкальных гармоник, которые способны переписать законы реальности. Это было сложно и каждая из матриархов обрела свое прозрение за тысячелетия скитаний. Хоть прозрение и дало знание об Истиной Речи — языке, который выстраивал мироздание согласно полученной Воле, и на котором можно было отдать ему приказ, который мироздание выполнит неукоснительно. Но записать его было невозможно, только общую фонетику, и чем больше ты узнавал о Музыке, тем меньше ты мог записать и передать потомкам. Поэтому было решено, что знания основных гармоник будут хранить только матриархи, и конечно, верховная хористка Хризолита. Так родилась их Песнь Возвращения, которая позволяла покинуть мир и отправиться в другой, пересекая бездны связующего пространства, в котором они сейчас находились.
Не смотря на то, что каждая из них пережила свое откровение, на каждой это мгновение, растянувшиеся в вечность, оставило свой след, изменило их характер и натуру. Так Августина стала матриархом Лазурного Сапфира. Она стала одеваться во всё белом и носить сапфиры. Хоть её одежды и оставались простыми, они всё равно несли на себе след её величия. А Лазурный Сапфир — источник Эфира стал сердцем её крыла Башни. Множество хористок пели Музыку рядом с Источником позволяя ему наполнять Башню Эфиром даже находясь в Промежутке. И теперь пришло время вновь спеть Песнь Возвращения и оказаться в очередном мире. Мире, где их не будет ждать Генрих, все матриархи свыклись с этим знанием и понимали план Генриха, что они должны нести просвещение туда, куда придут. Августина вздохнула и покачала головой, переведя взгляд на звёзды. Пианист заканчивал проигрывая коду, Музыка была завершена, её покои были готовы к Музыке, как и её дети, что путешествуют в Башне с ней. Им вновь придётся набрать учеников среди обитателей нового мира, некоторым остаться, получить пополнение и вновь отправиться в бесконечное странствие.
— Матриарх, я всё исполнил верно? — спросил юноша с горящим взором и такими умелыми пальцами.— Да, Октавий, твое исполнение идеально, вполне возможно тебе откроется тайна Музыки.— Я польщен, мой матриарх. — сказал юноша поклонившись. Стать личным пианистом матриарха в столь юном возрасте было великой честью.
— Как идёт подготовка хористок?— Всё идёт согласно плану, вскоре я смогу представить вам лучших, из которых вы выберете для Хора Сотворения.— Приятно видеть, Октавий, такое рвение и отдачу в твоем возрасте.— Я творю во имя Изумрудной Башни. — ответил формулой юноша. Августина мягко улыбнулась, она любила своих детей, потрепав Октавия по волосам и проведя рукой по щеке, она отпустила его. Сама же она стала готовиться к исполнению Песни Возвращения.
Августина облачилась в свой церемониальный наряд и последовала коридорами Башни к её центру, куда сходились все лей-линии Башни, подпитывая её сердце из семи Источников, что они создали. Именно там, в сердце творилась Музыка и самые могущественные заклинания и пакты.
Центральный зал встретил молчанием, как и подобает, сегодня здесь были только матриархи и верховная хористка. Все знали, что им надо делать и каждая стала у своего пюпитра. Проведя рукой над кристаллами они оживили сердце.
Мощная колона стала опускаться, погружаясь в бассейн наполненный эссенцией Эфира, что накопилась здесь за время путешествия. Хорал множества голосов поддерживал работу Источника, хор следил, чтобы даже в связующем пространстве Источники были открыты и наполняли Башню Эфиром.
Механизм в вершине колоны раскрылся, обнажая свое сердце. Это была сфера, внутри которой покоился многоуровневый контур. Раскрывшись подобно чаши он обнажил этот контур и с узлах его загорелся мрамор душ, проводя через себя Эфир. Пакт был готов. Над чашей повисли инжекторы, по одному на каждого матриарха. Весь процесс должна направить верховная хористка, а матриархи давали лишь свой Голос, который был связан с Музыкой.
Заиграли первые ноты Песни Возвращения, все приготовились петь и отдать часть своей силы, чтобы свершить Музыку. А после долгие годы восстанавливаться в новом мире.
Хризолит начала свое пение, чтобы вести голоса жен Генриха и великих матриархов, которым была известна Музыка.За то, что только раз в году бывает май,За блеклую зарю ненастного дняКого угодно ты на свете обвиняй,Но только не меня, прошу, не меня. И уже Голоса всех матриархов вступили на припеве. Йоринда, матриарх Пламенного Рубина, вступила во втором куплете Голосом отдавая через Музыку приказ реальности измениться:Придумано не мной, что мчится день за днем,То радость, то печаль кому-то неся. Но её Голос был прерван Хризолит создавая диссонанс в Музыке:Мы ищем мир, в котором наш отецПроделал дверь и путь нам указал Желая сохранить гармонию хор матриархов продолжил петь куплет, как и задумана Музыкой: Хризолита:
Этот мир сожженный отцом.Этот мир придуман не нами,Этот мир подарен людям отцом
Слишком сильный диссонанс в Музыке, который устроила верховная хористка привёл к тому, что Механизм вместо перемещения к новому миру сбросил весь накопленный Музыкой Эфир в пространство, насыщая барьер, что хранил Башню от Промежутка и обитавших в ней тварях.
— Верховная хористка Хризолита, объяснитесь. — тут же набросилась на девочку матриарх Гертруда, хранительница Дымчатого Аметиста.— Девочка не хотела ничего плохого, ведь так? — встала на защиту своей дочери матриарх Малефисента, хранительница Живого Изумруда.— Нет, хотела! — заявила Хризолита, теребя кулон, оставленный ей отцом.— Как это понимать? — выкрикнула Йорвинда, что стояла у своего пюпитра напротив Хризолиты.— Это подростковый бунт, — пояснила Рапунцель, хранительница Сиятельного Золота. — Кажется, у неё настал период подросткового бунта.— Тогда, давайте оставим её на пару столетий в каком-то мире, пускай там побунтует. — предложила Холли, хранительница Переменчивого Серебра.— Я не позволю бросить свою дочь в каком-то диком мире. — заявила Малефисента.— Будет тебе, твоя девочка даже не хочет объясниться. — решила примерить сестёр матриарх Одиллия, хранительница Игривого Янтаря. — Хорошее наказание укротит её дикий нрав.— Вот именно! — согласилась Йорвинда.— А мне есть, что сказать! — подала голос Хризолита принимая стойку бунтующего подростка. — Разве вы не видите? Все эти годы мы движемся по кругу и даже не хотим его разорвать. Со всей нашей силой и знаниями, мы даже не попробовали. Тут девочка была права, Башня накопила достаточно знаний и сил, что развитие дальше занимало слишком много времени и повторений, чтобы продвинуться вперёд. Только усиление и улучшение уже открытого и известного.
— Не пробуем что? — спросила опасный вопрос Гертруда, хотя на него все знали ответ.— Попасть к отцу или хотя бы связаться с ним. — начала свою старую и хорошо известную песню Хризолита.— Опять началось. — всплеснула руками Йорвинда.— Как вы не понимаете? — продолжила развивать тему Хризолита. — Башня давно обладает знаниями и возможностями управлять временем и пространством. А мы продолжаем бег по кругу.— Бунт, однозначно, подростковый бунт. — заключила Рапунцель.— Дочь моя, — попробовала унять пыл своей дочери Малефисента. — Ты отлично знаешь, что для Музыки нужны определенные гармоники, а чтобы их найти мы должны продолжить свой путь. А из-за твоего бунта мы не можем продолжить.— Если тебе надоело, мы можем тебя где-то оставить. — продолжила давить Йоринда. — Например в мире пепла.— Или мире Старцев. — подхватила Одиллия.— Или мире безбрежного океана. — вторила Холли.— Или мире бесконечной войны. — поддержала Рапунцель.— Или мире пустых звёзд и вечной Ночи. — предложила Гертруда.— А может ты хочешь нас заманить в очередной Пустой Мир, где мы только чудом выжили? — спросила Малефисента.— Но мы с каждым справились сёстры и победили. Может девочка права? — высказалась Августина. Взгляд матриархов сосредоточился на двух женщинах, которые говорили сейчас ерунду.
— Мы отлично знаем, что Музыка пластична. — развила тему Августина. — И каждая из нас всем сердцем хочет вновь встретить Генриха.— Да, матушка! — подхватила Хризолита. — В тебе до сих пор не угас огонь любви к отцу, и ты отлично знаешь, что частично он передался мне. Малефисента смутилась и опустила взгляд в пол, её дочь отлично знает, что она тоскует по Генриху сильнее всех, ведь внутри неё горит яркий золотой огонь любви к Генриху. И этот огонь неоднократно влиял на её гармоники и Голос, именно этот огонь когда-то даровал ей первое откровение и возможность постичь Музыку.— Даже не зная нужных гармоник мы можем передать Музыке наши желания и если они будут достаточно сильными и чистыми, Музыка подчиниться нашему желанию. — высказала идею Августина.— Так почему мы не попробуем? — возмутилась Хризолита.— У нас ограничены ресурсы. — объяснила Холли.— На одну попытку и одну Песнь Возвращения нам хватит.— Всё же... это имеет смысл. — поддержала внезапно бунтовщиков Рапунцель.— Но мы войдём в новый мир опустошенными, надеюсь, мне не стоит объяснять вам, чем это может кончится? — продолжила настаивать Йоринда.— Миры не всегда дружелюбны. — поддержала подругу Гертруда. — Вспомните нашу войну с атлантами, мы стали встречать их очень часто.— Да и местные жители не всегда дружелюбные, особенно, если они пылко верующие. — высказал мысль Одиллия.— Но я бы рискнула. — переметнулась на сторону бунта Холли.— Отлично, просто отлично, ради призрачного шанса мы явимся опустошенными. Что дальше, возьмём в руки мечи и копья, и будем в кольчуге бороться с очередной напастью? — возмущалась Йоринда.— Почему бы и нет, мы давно не практиковались в Песни Войне. — объявила свою позицию Малефисента.— Отлично, тогда делайте, что вы захотите, только без нас. — заявила Йоринда, направляясь к выходу.— Сестра, мы договорились, — непременно вспомнила договор Гертруда. — Мы всё делаем вместе. Сколько раз мы шли на риск по твоему плану, может пора прислушаться к Хризолите, мы ни разу не делали, как она просит. Хризолита запрыгала на месте и захлопала в ладоши, не смотря на то, что ей исполнилось ни первое тысячелетие.
— Ладно, так и быть. — пришла к примирению Йоринда. — Если и ты на их стороне сестра.— Я не на их стороне, но стоит попробовать. — объяснила Гертруда.— Так с чего начнём? — прервала тишину Рапунцель. Все маги задумались, новая проблема возродила в них старые чувства, которые они позабыли. Чувства искателей и исследователей. Каждая из матриархов начала сыпать идеями и предлагать свое решение, как в старые-добрые времена. Консилиум обещал затянуться, так как конкретного решения у задачи не было. Только попытки, эксперименты и блуждание в темноте, как в старые-добрые времена. Но пока каждая из матриархов предлагала свои настройки. Хризолиту охватило озарение, её глаза изменились, она вошла в Сумеречную Зону.
— Что, если так? — спросила девочка, пробежавшись по пульту введя новые настройки.— Это как-то рискованно, вызванная гармоника может войти в резонанс со связующим пространством. — тут же высказалась острожная Холли.— Тем лучше! — заключила Йоринда, которая любила риск.— А что, если мы добавим ещё и эти гармоники? — внесла смелое предложение Рапунцель.— Может и получиться. — после раздумий заключила Малефисента.— Тогда импровизируем и следуем Музыке. — сказала Хризолит, запуская механизм. Матриархи вздохнули, но каждая из них всем сердцем захотела увидеть Генриха, что направил их в это опасное и полное приключений путешествие. Заиграла Музыка, кода вошла в свое завершающие крещендо.
Хризолита:
Голоса меня зовут -Пускай, не дано понять, их суть одна. Холли:Меня обрекали, был обречен,Прощен, хоть не просил Йоринда:Так в чем моя вина?Малефисента:Застынут в вечной мерзлотеСлова не сказанные мной. Августина:Скитаюсь слепо по Земле Гертруда:Не находя себе покоя. Рапунцель:Снова стон, за туман, за горизонт, Холли:Словно навсегда, забудь меня.Гертруда, Малефисента и Йоринда:Далеко, на земле других иконУмираю я в скитаниях. Одиллия:Как будто нет вокруг людей, Холли:А воздух чистый, но чужой. Хризолита:И нет здесь силы, чтоб была меня сильней,Все: Холли, Рапунцель и Одиллия:Запад и восток, ветер и поток.Я все узнал и все сберег. Хризолита и Августина:Пепел и песок, серая трава у кривых дорог,Но я устал и вышел срок. Гертруда, Малефисента и Йоринда:Или на кресте или по воде,Сломанный судьбой, брошенный толпе,Привыкшей лгать самой себе. Холли, Хризолита и Одиллия:Я хочу узнать, я хочу понять,Что происходит на Земле? И тут Музыка пришла в резонанс, обращенная наружу она искала тех, кто откликнется на гармоники, и они пришли. Ведьмы Мультиверсума. Позади каждой из матриархов стали появляться женские фигуры, которые вторили им и пели вместе с ними.
Хризолита:О Скитаниях Вечных и о Земле песня моя. Рапунцель и Сакура, Ведьма ДобротыЗнать что путь бесконечен, Августина и Мадока, Ведьма Трансцендентности:
Смотреть как время сушит моря. Холли и Лилит Поттер, Ведьма Пустоты:О Скитаниях Вечных, Гертруда и ΛΔ , Ведьма Безумия:О ветрах наших встречных, Йоринда и Хомура, Ведьма Времени:О путях наших млечных, Хризолита, Одиллия и Беренкастль, Ведьма Осколков:И о Земле песня моя. Малефисента и Хризолита:
Нет, мне не хватит лет, стану травой. Гертруда и ΛΔ , Августина и Мадока:Лучше чем смех в ответ Холли и Лилит Поттер, Рапунцель и Сакура:Мольбе пустой...Дальние облака скроют закат. Йоринда и Хомура, Одиллия и Беренкастль:Встав на тропу никакНе повернуть назад. Все: Йоринда и Хомура, Августина и Мадока:Ночь растает надеждой,Услышав плач, стану другим. Одиллия и Беренкастль, Гертруда и ΛΔ:Голос манит как прежде,Но до него никак не дойти. Холли и Лилит Поттер, Августина и МадокаСнова встану у края,Шагну вперед, а дальше Земля. Рапунцель и Сакура, Малефисента и Хризолита:Я вернусь, я обещаю.И образ Твой разбудит меня... Все в унисон:
Ведения Ведьм растаяли оставляя матриархов в непонимании, они были обескровлены, тяжело дышали, и выжаты до предела, но каждая вложила частичку своей силы в Музыку. Наполнив гармоники своим высочайшим желанием: вновь встретиться с Генрихом. И перед ними в Механизме вращалась самая сложная структура контуров в виде сферы, которую они видели в своей жизни.
Музыка ответила им и перенос начался, Башня вздрогнула и начался перенос. Как и прежде, всё прошло гладко, они проявились в материальном мире.
— Обзорный экран! — скомандовала Йоринда из последних сил держась за пюпитр. Стены в Сердце покрылись потоком радужных линий, который наперегонки мчались куда-то. И перед матриархами открылось окружающее Башню пространство. Это было чужое небо и чужие звёзды, опять. Но за ними притаилось нечто, что неотвратимо приближалось, узрев которое даже самый отважный из смертных содрогнулся бы. Безумие, которое невозможно было постигнуть смертному сознанию и словно грозовая туча оно приближалось, пожирая сам свет звёзд и ничто не было в силах остановить его.
— Но, где же отец? — возмутилась Хризолита, не обращая внимание на приближающуюся неотвратимость. Словно услышав её просьбу часть экрана ожило и покрылось радужными линиями, показывая небольшой астероид на котором стоял он. Генрих собственной персоной, он очень изменился за время разлуки. Прямые волосы собранные в хвост, белая мантия, покрывавшая его всего и топорщившаясь от скрытого под ней. Мантия была покрыта множество контуров и светилась от Эфира. В своих руках он сжимал посох, который оканчивался звездой в окружении семи малых. И каждая звезда светилась своим светом — самоцветы, которые хранили матриархи, сразу догадались они.
И словно услышав голос своей дочери, рожденной вне брака, Генрих обернулся. Они увидели его глаза из-под очков-половинок, и хоть они были застланы Безумием, женщины узнали его. Это был он, без всяких сомнений, так умел смотреть только Генрих.
Матриархи не боялись Безумия, Безумие шло рука об руку с тайнами Эфира, и каждый могущественный маг рано или поздно заглядывал за его грань. Ибо Безумие есть Разум освобожденный от границ. И они поняли, что Генрих познал такие глубины знаний о мироздании, Эфире и Музыке, которые им никогда не откроются.
Но он был очень близко к неотвратимой гибели, слишком близко, чтобы пережить столкновение с этим.
— Мы опоздали, — прошептала Одиллия, высказывая мысли всех, кто наблюдал картину. И словно услышав её слова, один из мониторов обзорной стены ожил и пошёл радужной рябью, словно кто-то пытался проникнуть к ним, связаться с Башней. Когда у злоумышленника получилось, появилась картинка. С неё смотрел старый волшебник с седой бородой и глазами цвета чистого неба. На нём была серая роба и шляпа, а в руках он держал посох из простого ясеня, навершие которого горело светом самоцвета. На его руке было кольцо, словно выкованное из чистого пламени.
— Дорогие, матриархи, тут вы не правы. Настоящий волшебник никогда не опаздывает, и тем более он никогда не приходит рано. Он всегда является вовремя.— Мы разве сможем победить саму неотвратимость?— Вы? — переспросил серый волшебник пожевывая бородой, а потом печально ответил. — Нет, не сможете, никто не сможет.— Но тогда, тогда мы обречены? — спросила потухшим голосом Гертруда.— Нет, что вы. Вы не сможете победить, я не смогу победить, даже он не сможет. Но все вместе, мы победим, ибо мы Человечество. Картинка стала отъезжать и старик в серых одеждах ударил посохом о маленький астероид на котором стоял. И открылись врата, через которые вышел, верхом не белом коне, объятом пламенем, Фриц Хайнрихсон. Он восседал гордо и уверено, в руках сжимая свое копьё. Врата стали расширяться, чтобы пропустить настоящее воинство, девять легионов призрачных воинов верхом на конях вышли ему вслед. А над ними парили валькирии, готовые помочь в любой момент.
— Тогда чего мы ждём? Отец нуждается в нас! — воскликнула Хризолита. И словно это послужило сигналом, каждая из матриархов нашла в себе силы, чтобы превозмочь усталость. И все они поспешили, каждая к своему хору, чтобы направить силу Башни на помощь Генриху, чтобы исполнить самую великую Музыку, что когда-то слышал Мультиверсум. Тем временем обзорный экран продолжал показывать картинку, и на ней можно было увидеть, как рядом с нашим героем стали появляться Ведьмы Мультиверсума.