Глава 26. Арка: Арабская Ночь (2/2)

А ещё Маслаб продолжал выслеживать свою приёмную дочь, о факте того, что она не родная, учитывая норов и характер девчонки все давно позабыли. Более настоящей дочери Маслаба было не сыскать во всей Великой Пустыне, такая же горячая и опасная, как и отец. Маслаб гордился ею, но не мог найти куда она подевалась после очередной ссоры, как и все его люди.

Обсуждение поточных операций и решений, которые должны приниматься сообща, были прерваны настоящими хашашинами. Они просто появились из ниоткуда, словно вышли из ближайшей тени и они были очень странными, но больше всего пугающими.

Слева от главного шёл закутанный во всё черное, были видны только глаза, умелый воин, вооруженный аж четырьмя саблями и множеством кинжалов, скорее всего он был знаменитым ракшасом— четырёхруким воином. Но чёрный плащ скрывал его умело, не позволяя оценить фигуру и оружие за спиной, где он прятал умело вторую пару рук. Справа шёл мужчина в странных одеждах, полы штанов которого подымали пыль. Все приняли его за джинна, ведь кем мог быть столько красивый и притягательный мужчина? Тем более у него не было с собой оружия, и при этом он излучал в пространство опасность и уверенность, а значит мог положить всех умелых воинов прямо здесь голыми руками.

Но больше всего настораживало существо, которое было за главного, опытные воины и бандиты однозначно поняли, что двое других существ готовы выполнить любой приказ этого существа. Существо скрывало свой истинный облик за личиной прекрасной девочки, только-только достигшей своего цветения. У неё была красивая, нежная кожа, шикарные, тёмные волосы, но существо выдавали глаза. Опытные бандиты отлично знали такие глаза и это был взгляд убийцы: холодный, расчётливый, такое существо убьёт не задумавшись, словно бусинку на счётах перевернёт. Но глаза притягивали к себе, ведь они были как два чистых изумруда. Странные доспехи, которые казались прочными, но легкими, существо прятало под странного вида халатом. И несмотря на жару, существо не потело и даже не покрыло голову, а это означало одно, оно не боялось самого Аллаха.

Маслаб был ещё мальчиком, когда его отец рассказывал о хашашинах и их могуществе: громовые палки, разившие на большое расстояние раскалённым свинцом; коробки в которых был сокрыт огонь; обладающие умением убить и покалечить многих, прежде, чем кто-то поймёт, что случилось. Также они знали секрет огня, который нельзя погасить и множество утраченных технологий было в их руках и они не брезговали ими пользоваться. Поэтому Маслаб знал, что сделают хашашины, когда вернутся, они придут в первую очередь за ним. Он напрягся, взялся за кинжал и собрался бороться за свою жизнь до самого конца, и если получится, то забрать жизнь маленького чудовища.*** Мне было откровенно скучно. Сборище уродливых аборигенов, кто не был высоким и перекошенным, тот был низким и колченогим, кто-то был пузатым, несмотря на недоедание. И все имели признаки вырождения на лице и какие-то явные мутации. Сам Маслаб оказался низеньким, но всё равно на голову выше меня, пузатым, но не жирным, скорее на массе. И судя по всему, мы пришли как раз вовремя на какой-то слёт местных урок. Выглядели они откровенно слабыми, ни грамма Эфира в каждом, я бы перестрелял всех раньше, чем они достали бы свои ножи, а потом закрыв себя щитом, прошёлся бы усиленными ударами и переложил их голыми руками. Так как у меня были бабы, у которых не было здесь родственников, куча товаров, которые не мешало бы продать, да и нужна крыша для моих поисков. Выбора у меня было ровно два: Маслаб с Бальсамом или один из визирей. С последними я связываться не хотел, так как они были грамотными, кто знает какими секретами о мире владеют. Так что обращусь к Маслабу заодно верну ему дочку.

Я кивнул Солидарности и тот опустил мешок между нами и сходняком. Я кивнул Маслабу, а потом в сторону мешка, который начал ворочаться.

— В последний раз, когда проверял, вроде это было вашим. Возвращаю, мне такое и даром не надо было. Маслаб кивнул своим людям, двое подошли к мешку и стали его открывать, такое впечатление, что там они ждали как минимум скорпионов. Но заглянув, быстро отволокли к Маслабу показать содержимое. Маслаб удивился, заглянув в мешок, потом сдвинул брови и поглядел на меня в упор, скрипя зубами. Я продолжал стоять и изображать из себя камень.

— Надеюсь ты ничего не сделал с ней? — проговорил сквозь зубы, уголком рта Маслаб, явно накручивая себя.— Неа, она уже взрослая, бить бесполезно. — сообщил я поведя плечами. — Если её не воспитали, зачем мне перевоспитывать, она мне не жена. Так, мой дружок, — я ткнул пальцем в Солидарность. — отодрал её пару раз, а то бесятся бабы без мужского хуища в них. Сами понимаете. Лица воров в законе вытянулись и они ахуевая перевели взгляд на Маслаба, который кипел от злости и был весь красным от гнева. Он направился к нам ровным шагом, виляя плечами. Остальные повыхватывали оружие, на что Ваш широко зевнул прикрывая ладонью рот. От такого жеста задние ряды дрогнули и почти побежали спасая свои шкуры.

— Ты! — Маслаб гневно ткнул пальцем в лицо Солидарности, от чего тот немного отодвинул голову назад.— Ничего особенного, я драл её всю ночь в обе её шикарные дырки, сжимал её спелую задницу, словно месил тесто. Её грудь была сладка, как яблоки и такой же упругой. А когда мне надоело я наполнил, словно кубок, её похотливый рот своим семенем. Маслаб замахнулся, словно собирался дать пощёчину, но Солидарность ответил тем же и их руки встретились в рукопожатии на половине пути. По лицу Маслаба текли слёзы и сопли, он шмыгал носом.

— Спасибо, братан!— Не за что, давно уже была пора сделать её женщиной. Ага, Солидарность мне мозги выносил на эту тему. Довёл до того, что я вспомнил, что он типа материальный, так что хочет чтобы она была счастлива, вот тебе мешок, там камни, пиздуй, и делай что хочешь. Три ночи Ирис была во власти Солидарности, чтобы на утро вновь оказаться в мешке и Инвентаре. Но вроде она познала свою истинную любовь, как и хотела, так что с меня взятки гладки.

— Я живу среди евнухов и бесхребетных жополизов. — прорычал Маслаб обернувшись на свою банду, которая была в полнейшем ахуе и я вместе с ними. — Скажи мне, уважаемый, свое имя.— Эээ, я Сол...— Саид-али-Дад, мой верный наставник на пути мужественности и как должен вести себя настоящий мужчина. А это мой телохранитель, он хранит каффар молчания к чужакам, его интересует только моя сохранность, поэтому имя его знать не обязательно. Сам же я Гарун ибн Джайми, пришедший из-за Великой Пустыни, воин, мудрец и герой. И я мальчик. Кажется последние слова конкретно расстроили воров, а некоторых даже наоборот, вон как заулыбались. Лишь бы не предлагали за осла их дочерей выкупить.

— Я Маслаб, сын Абдулы, халиф ночной Аграбы, пусть мой дом будет вашим, пойдём, выпьем, славные братья хашашины.— Как-то не правоверно.— Аллах с тобой, Гарун-хашашин, все знают, что Аллах не видит, что происходит в ?Синем быке?.

*** Вот уже два с половиной месяца я торчу в Аграбе, путь отнял две недели, но их хотя бы с толком прошли, я разведал часть Великой Пустыни, составил карту, запеленговал очень много барьеров. А здесь... Не то, чтобы совсем без толку, но второй части ключа я так и не нашёл.

В поисках мне помогали домовые эльфы, стоило бы их в урок переименовать, настолько ловкими ворами они были, отлично тянут своему господину всё, что не прибито. А что прибито тянут вместе с полом или стеной к которой прибито, или тупо отдирают. У них есть какой-то запрет на тягание вещей из семей, избранных Магией, а так как здесь Магии нет, то тянуть для меня можно всё.

На Земле-Один сложновато, Магия давно проникла в мир и кто знает, кто сквиб, а кто просто нормальный, а в ком спит кровь, а кто играет важную роль в плане Магии. Вот и сдержанно ведут себя на Земле-Один. Ещё оказалось, что местное солнце вредно для эльфов, оно оставляет на них ожоги и похуй, что они прошли через врата. Видать их тела формируются из Эфира и врата их не сильно изменяют, и на том спасибо, что не задыхаются и не хворают. А вот ожоги проблема, так как кожа становится нечувствительной, а для них важно чувствовать боль, как знак того, что они живые. А так просто мёртвый кусок кожи, который доставляет им дискомфорт и отвлекает. Вот болела бы и саднила, работали бы только днём, чтобы обгореть конкретно. А так делали вылазки по ночам, что несколько замедлило поиски. Первым делом я пробил Джафара и его окружение, но нет, у козлинобородого и визирей султана, как и в самом дворце, Ключа не было. Потом я пробил все знатные дома и там тоже не было ничего. Следом безрезультатно пробил по мещанам, даже пришлось пару безделушек для Маслаба увести, в знак уважения. Теперь мне оставалось только пробивать дом за домом, и если в Аграбе ничего не будет, начать пробивать оазисы. А это ещё год или больше времени здесь задержаться.

Но я уже прикинул и по сути будет здесь неплохо года на два задержаться. А то морок уже спал, и Эфира для него не так, чтобы много было поддерживать, лучше вкладывать в броню и мантию, чем ещё на морок тратить. Да и зарядка проходила через ритуалы сбора Эфира, что работу не облегчало. Мне ещё надо форму с копьём вернуть, освоить сабли, а то ножик простаивается, подрасти, чтобы в Хоге не жить под мороком, да и работа с Сильфирой уже стала сказываться. Пришло какое-то ощущение умиротворенности и гармонии с миром, по мере нашей работы. А значит надо будет задержаться здесь и довести начатое до середины хотя бы. Тем более Сильфира стала мне пояснять про аниму и анимус, а такие знания очень полезные, можно и свою свиту улучшить. Да и моя деятельная натура не позволяла сидеть на месте, в политику соваться я не хотел, но Маслаба и Бальсама технологиями я поддержал, благо есть планшет и можно с умом подойти к такому делу, как прогрессорство. Первым делом слил Маслабу технологию алькуба, он же алкоголь обыкновенный и перегонный куб в комплекте. А то пьют перебродивший сок, а можно же из него гнать нормальное виски и водку. Бальсаму восстановил технологию кальяна и слил знания о ?волшебных травах?, а вот мак для опиума решил не ввозить, а то вымрут, же. Я же уважаемый британский юноша, опиумными войнами с Китаем горжусь и уважаю. Да и с имамами поделился Кораном и технологией благовоний. Так что мне выделил дом не последний в Аграбе и ходили чуть ли не хаджем со мной поговорить о всяком разном.

Имамы оказались умными и просвещенными, идею конечности Великой Пустыни они отрицали, но за звёздами наблюдали и в итоге я достучался. Но пока они придерживают информацию, так как не знают, что с ней делать и куда идти. Но по слухам, уже подбивают пару караванов зайти чуть подальше. Да и Коран стал настоящей священной книгой, так как там было много ответов, и о чудо, они знали за Мухаммеда. И теперь имели подтверждение его величия и мудрости. Так что задачу минимум культурного героя я выполнил, осталось только телескопы улучшить и печатный пресс втюхать. Конечно обо мне тут же узнали визири и стали присылать людей, но я откосил от политики, прикидываясь полоумным и спятившим стариком, который всякое рассказывает про места за Великой Пустыней. Чем отвернул от себя часть приходивших, и пока я не вел открытых агитаций и проповедей за Исход на площадях, меня терпели, так как с духовенством и моей крышей ссориться не хотели. А то ещё стану очередным халифом ночного города, а кому это надо? Уже пару покушений прикопал на полях орошения. Что намекнуло умным про мой статус, а глупцов здесь хватает и так, будем ждать ещё. Так что коротал я день в таверне Маслаба и слушал донесения всяких криминальных элементов, а по вечерам под легкое вино и благовония слушал ситар Сильфиры и растворялся в мире, чтобы я там не думал, работу свою Сильфира знала.

Но Карма на то и Карма, что всё в этом мире идет согласно её замыслу, и кто я такой, чтобы идти против него? Так что в один из дней Ключ сам пришёл ко мне ножками. Его принёс у себя на шее один парнишка, которого звали Алладин.

Парень выглядел молодцевато и весьма зрело, работал в основном по оазисам и искал вторую часть Ключа — умный парниша. Был подкачен и выглядел на порядок лучше местных разбойников. Стройный, с феской на чёрных, как смола волосах. Имел наглый вид и цепкие глаза. Ещё и вооружен был саблей, которая больше на булаву походила, учитывая центр тяжести и общий вес и судя по виду паренька, владел он ловко ею. И куда уж без Абу, наглая мартышка была вровень своему хозяину, большая, подкаченная, лохматая и боевая. Ещё и глаза не было одного, видать в драке где-то потеряла. Но болтающийся на груди ключ был куда важнее.

Парень прошёл сразу к Маслабу обсудить свои дела, и ничем меня не смущаясь начал выкладывать свои подвиги и обсуждать свои дела. Но постепенно обратил на меня внимание. Я же сидел у стойки, пил сок и тыкал стойку ритуальным кинжалом. Почему-то кинжал заставил парня содрогнуться и более внимательно меня изучить.

— А мы нигде не встречались? — спросил Алладин, осмотрев меня пристально.— Разве что достойнейший был за пределами Великой Пустыни.— Может и был. — ответил Алладин, продолжая гипнотизировать мой кинжал.— Может, тогда и встречались. — флегматично заметил я. Алладин продолжил пялиться на меня и о чём-то думать.

— А скажите, уважаемый, а нет у вас с собой какой-то бум-палки? При упоминании бум-палки Маслаб сделал пару шагов к выходу, а достойнейшие посетители таверны отсели за пару столов от барной стойки. Все отлично уже знали бум-палку Гаруна ибн Джайми, последнего из хашашинов, я не гнушался показывать её и использовать при покушениях на меня. Учитывая запас моих патронов, мне было только в кайф, каждый раз утирал скупую слезу, вспоминая слова отца про дробь в лицо. Так что на что способна такая штука знали не только из историй, но и на личном опыте достойнейшие посетители таверны.— Есть, конечно, — ответил я, выгружая обрез на стойку. — Но копию достойнейшему Алладину сделать не могу, это давно утраченная технология, можно сказать реликвия родовая. Алладин сделал пару шагов в сторону выхода от моего обреза, видать и до него дошли слухи о бум-палке. И как-то совсем заискивающе спросил:

— Надеюсь нам, эфенди Гарун, нечего делить?— Разве что руку прекрасной, как сама луна, Жасмин. Повисло молчание, Алладин сделал ещё несколько шагов к выходу.

— Аз-за-за-за, — рассмеялся я, разрежаю обстановку. Мой смех тут же подхватили посетители.— Рак-ха-ха-ха-ха! — засмеялся Алладин. — Скажете такое, эфенди, все же знают, что Джафар давно положил на неё глаза и он будет нашим следующим султаном.— Ваша правда, но мечтать не вредно, аз-за-за-за.— Тогда я откланяюсь, халиф Маслаб, ещё свидимся. — поклонился Алладин хозяину. — А вам, эфенди Гарун, хорошего дня, спокойного вечера и тихой ночи. Алладин уж больно скоро раскланялся и сбежал, даже макаку свою прихватил. Ну, а я не стал откладывать дела в долгий ящик, а то ещё сбежит, поэтому стал готовиться к пути. Благо Инвентарь мне в помощь. И вот уже после полуночи у меня лежала вторая половинка Ключа, надеюсь парень не сильно будет убиваться. И я вылетел на всём ускорении брони в сторону Пещеры Чудес.

*** Первые лучи солнца коснулись песчаной головы льва, что хранила вход в Пещеру Чудес вот уже который век. Великие ветра пустыни обещали быть такими же безжалостными, как и все века до этого.

Песчаная голова немного вздулась и взорвалась, образовывая отверстие между глаз, а в образовавшуюся дыру вылетел я, верхом на ковре-самолёте, держа в руках заветную лампу с джинном.

— Гарун ибн Джайми — обманщик! Обманщик! Пусть все в мире знают, что он обманщик! — кричала в бессильной ярости голова мне в след.— О чём ты, дорогуша, я не тронул руками ни одного сокровища кроме лампы!!! Аза-за-за-за! — обернувшись я крикнул в сторону головы, уносясь прочь в сторону своего схрона. В схроне я оставил всё лишнее из Инвентаря, включая крыс и запасы еды с водой. В Пещеру я входил максимально разгруженным и налегке. А там уже при помощи заклинаний, стоя рядом с лампой, отсортировал богатства и поместил их в Инвентарь одним ловким движением. Было там много чего интересного, ну и камней с золотом прихватил.

Коврик, как и в мультике оказался разумным и откровенно притомился сидеть в Пещере, ему летать было охота. Вот и сошлись на этом, мне как раз нужен был молчаливый друг на котором удобно путешествовать, а ему небо, свобода и полёт. Видать Кровь Поттеров не во мне одном бурлила и он был одним из Рожденных Небом.

О своём новом даре я узнал недавно, когда решил наконец-то полетать. В полёте меня овладела невиданная до сих пор страсть и новые ощущения простора. Дар позволял в два раза быстрее овладевать всеми способностями, связанными с полётом, включая мётлы, и давал идеальную ориентацию в трёхмерном пространстве. Перепутать вверх и низ для Поттера было невозможно. Так что я получил не только плюшку, но и раскрыл дар Магии Поттерам, но ещё не все дары были открыты, так что вызов хоть и заполнился, но не до конца. Будем работать над этим, надо глину где-то достать, может ещё что откроется при работе с ней. Но всё это меркло по сравнению с лампой и живущим там джинном. Осмотрев лампу я понял, что выиграл джекпот в местном Эль-Дорадо. Созданная при помощи Эфира лампа была узилищем для джинна, а какие там контуры были, ммм, столько секретов, которые стоит узнать. Контуры были сложными, трёхмерными, как при трансфигурации волшебников, и являлись ключом к созданию барьеров из Эфира. Многие контуры словно лежали в иной плоскости и были всего лишь проекцией других измерений в трёхмерное пространство. Поэтому хоть и пересекались, но не взаимодействовали, как я до такой хитрой штуки не догадался сам. Какие новые горизонты это открывает передо мной, вместо последовательных преобразований я смогу делать параллельные. ?Прелестно, просто прелестно!? — Как бы сказал мой декан. Так что даже, если с джинном ничего не выйдет, сама лампа меня многому научит. Укрывшись в каньоне и устроившись поудобней, вдоволь налюбовавшись работой древних магов, я начал неистово тереть лампу, ох и зубом нацыкаю, ох я сейчас поназагадываю! Надо первым делом проверить, могу ли я загадать больше ламп или их местонахождение, а главное, больше желаний!

От усердного трения из лампы повалил концентрированный Эфир и облачко начало приобретать форму. И этой формой оказался... Кипелов? Они засунули в лампу Валерия Александровича? Старый рокер и стиляга взмахнул своим хаером и запел, расправляя косуху с бахромой.

Затянул своим тенором металлюга, разминая затекшие суставы и опускаясь на грешную землю, уменьшаясь до размера человека. Но марево развеивалось, и вот Кипелов превратился в обычного такого краснокожего джинна, с чубом на лысой голове, весь в перстнях, золотые браслеты на месте, и, конечно, по серьге в каждое ухо, куда же без них. На гладком лице выразительно проступила улыбка из хищных и острых зубов, а на руках отрасли чёрные когти. Сам джинн подвис в воздухе, так как вместо ног у него был вихрь из золотистого Эфира. Коврик аккуратно спрятался у меня за спиной и стал поглядывать в небо.

— Чего так смотришь на меня? — спросил басом джинн отплевывая песок. — Ждал небось исполнения ?Друг, как я??— Как бы, да! — с прищуром подтвердил я.— Эх, — индифферентно пожал плечами джинн скрещивая руки на груди. — Слишком затратно по мане, но если пожелаешь...— Нет, нет, нет, спасибо, давай тогда к делу.— А, ну раз мы всё знаем, то давай приступим, что там у нас было, больше джиннов? — с сарказмом в голосе и с ещё более широкой улыбкой спросил раб лампы.— Ну...— Стоп-стоп, давай для начала я уточню кое-что. Понимаешь, — джинн стал доставать хер из-за своего пояса и наяривать его, от чего тот стал размером с хорошую дубинку. — Давай для начала ты пожелаешь отсосать у меня, иначе я отрублю тебе ноги. Джинн недвусмысленно свободной рукой материализовал большущую саблю. И стал поглядывать то на меня, то на саблю, то на свой хер.

— А почему отсосать, судя по размеру ты и сам можешь? Может поебаться, а? Джинн немного опешил и оглядел меня более внимательно.

— Ну, если ты из этих... — как-то брезгливо сказал озабоченный джинн. — То загадывай, но если лопнешь, то не моя вина.— А ты разве не будешь со мной нежен? — немного жеманно, подыгрывая рабу лампы, спросил я.— Неа! — заявил джинн похабно высовывая язык. — Тридцать тысяч лет воздержания тебе не хухры-мухры! Мое лицо само по себе вытянулось и я вскинул руку, создавая барьер. Мдааа, дела, надо подумать и обмозговать всё это. К такому джинну меня жизнь не готовила. Всё же правление владыки Мультиверсума Гаруна Безногого я бы не хотел начинать так. Пока я охуевал и думал, как бы мне выкрутиться, я заметил странное, джинн перестал наяривать свой хер и стал тянуться рукой к моему барьеру. Медленно, по пару линий за секунду, но всё же тянуться.

Наблюдая за его действиями и продолжая судорожно придумывать план, я оказался в западне. Рука джинна тем временем коснулась барьера и его когти впились в границу, по барьеру пошли трещины и спустя меньше минуты барьер с треском разлетелся на осколки.

— Куда ты это решил от меня спрятаться? Врёшь не уйдёшь! — погрозил мне пальцем джинн. — Давай, загадывай, я уже весь готов.— Мдаа, жизнь меня к такому не готовила. — сообщил я, потирая подбородок. — Ладно джинн из лампы, ладно синее недоразумение, я бы ещё как-то ужился с ибн Хаттабом, но джинн в формате Лукьяненко — это уже перебор.— Эй! — возмутился раб лампы и за его спиной выросла третья рука, чтобы ткнуть пальцем мне в нос. — Только я здесь имею право ломать четвёртую стену! Я пару раз подбросил лампу, глядя на самодовольного джинна, который даже не думал прекращать свои предварительные ласки.

— Слушай, ты же раб лампы, да?— Допустим.— Значит я твой хозяин.— И я всё равно тебе отрублю ноги. — заявил краснокожий, поигрывая саблей.— Дорогой, слушай, а полезай обратно в лампу! — сказал я, выставляя вперёд лампу. Чтобы в следующий момент взвинтить темп на максимум и отбросить лампу в сторону, а самому отпрыгнуть подальше. Наглое существо стало затягивать в форме дыма обратно и при этом вращаясь, как лопасти вертолёта. И угадайте, что вращалось последним во все стороны, чтобы засосаться последним. Правильно, огроменный хер, и только несколько дюймов спасло меня от того, чтобы им не получить по лицу. Ох и задачку мне подбросила жизнь, может действительно ну его нахер и подбросить лампу Алладину? Неа, а то вдруг он из этих и загадает чего этакого, а мне потом жить с этим. Я, конечно, не гомофоб, но и гомосеком становиться по чьей-то воле не хочется. Мда, надо было что-то придумывать. Ладно, время у меня ещё есть, подумаю, а пока слетаю армию призову из Ада, одному мне как-то некомфортно с этой штукой, а там, глядишь всем скопом и завалим. Но сначала.

Я стал в пяти ярдах от сабли, которую обронил озабоченный джинн, и вытянул левую руку, умело перехватив правой у локтя. Если что пойдёт не так, то запросто смогу отбросить протез. Вдох-выдох, я прикрыл глаза и стал вытягивать тонкие линии Эфира в сторону сабли, чтобы её изучить. Ну, что я могу сказать, джинн хоть и был своеобразным, но был настоящим гением и умело обращался с Эфиром. И одной только сабли мне хватило, чтобы почерпнуть очень многое в работе с Эфиром. Трансфигурация волшебников работала с квантовым объемом не меняя сути объекта. По сути, вокруг изначального объекта создавалась оболочка из морока, которая создавала иллюзию формы и плотности объекта. Но если ты превратишь мышь в слона, то слон у тебя будет массой мыши, и в зависимости от твоих умений в трансфигурации, плотность слона местами может иметь внушительную, но не больше массы мыши. Тут весь фокус в точке приложения давления и массы, с этим ещё надо уметь играть. Так что, если ты из грязи создашь одноразовую посуду, стол, скатерть и приборы, то это всё равно будет грязь, которая тут же осядет на землю, стоит отменить чары. Поэтому трансфигурация ещё и захватывала газовую среду, чтобы увеличить свою массу.

Но здесь было всё иначе, песок был превращён в добротную сталь, вернее будет сказать, атомы песка были преобразованы в кристаллическую решётку, близкую к стали. А масса взялась из спрессованного песка. У нас тут было прямое изменение сути через Эфир. А это уже было интересно, если я смогу превратить молекулы воды в хлор, ведь хлор — это просто набор протонов и электронов, а потом превратить его в газ, я получу очень мощное оружие. Волшебники, тоже могли трансфигурировать хлор, но такой хлор выглядит, как хлор, чувствуется, как хлор, на вкус, как хлор, но по своей сути остаётся водой. Неплохое отвлечение внимания или возможность задурить голову, но если у тебя нет настоящего хлора, тоникакого вреда не будет. Кроме, как утопить надышавшегося, когда трансфигурированный хлор заполнит легкие и превратится в воду. Пока я летел на коврике к вратам в Ад, у меня было много времени подумать, как использовать новые знания и что из них можно получить. Коврику было несколько некомфортно с лампой на борту, но в Инвентарь совать чучело, которое умело работать с барьерами я поостерегся, поэтому просто повесил лампу на пояс. Ну, не в песок же закапывать, в конце-то концов.

К вратам я прибыл где-то после обеда, солнце уже скрылось за каньоном, а здесь лежала приятная полутень. Пару преобразований и лишнее тепло ушло от моего места призыва. Теперь надо провести небольшой пакт и высвободить накопившуюся за месяцы мощь. А тогда, можно захватить Аграбу и начать направлять жизнь человеков. Ритуал начался так, как я рассчитывал, проход стабилизировался, Эфира уходило куда больше, чем обычно, но это я тоже учёл, благо камни неплохо его удерживали и хранили. Но вот когда проход открылся, что-то пошло не так.

Первые предупредительные ласточки вылетели из прохода, и были они в виде бесформенных теней, которые разбежались по каньону. Следом выпрыгнуло неизвестное мне существо. Синеватая кожа, ровные короткие волосы, вертикальные алые зрачки на желтых глазах. Элегантный костюм двойка с алым отливом и золотая прищепка на галстуке. А ещё небольшая золотая брошь на лацкане пиджака. Неужели я вызвал бюрократа и не малого? Да, в этом мире не только джинны с прибабахом, но и Ад весьма характерный. И пока я пытался поставить на место отвалившуюся челюсть, существо обратилось ко мне.

— Кто звал Хансона Абадира, повелителя Ночесферы?— Я звал! — раз уж тонет судно, то надо делать это с музыкой, а не терять лицо. — Гарун ибн Джайми, повелитель джиннов и шайтанов, пришедший из-за Великой Пустыни!— Отдай мне свою душу! — заявил Хансон и открыл свой рот, начав всасывать воздух. Нихуя себе! Вот это пиздец вылез, так, нахуй врата в Ад открывать, а то сегодня Абадир вылез, а завтра и Ктулху может выпрыгнуть.

— Это Великая Пустыня! — заявил я, пиная в грудь Абадира, конечно, усилив пинок кинетическим преобразованием. Абадир отлетел, чтобы врезаться в другой кинетическим импульс, и следом сверху накрыл его третий, пропихивай его обратно во врата. Я сжал кулак правой руки и отвёл руку в сторону, чтобы разорвать контур пакта, весьма грубо, но эффективно. Врата медленно стали закрываться. Ух, надеюсь изнутри он не откроет их, но на всякий случай, обрушу я каньон и улечу подальше.

— Коврик, за мной! — крикнул я, врубая форсаж на доспехах.*** Маслаб с опаской отнёсся к своему новому гостю, то что он легендарный хашашин он достаточно быстро убедился. Иные технологии, взрывные палки, которые легко отправляли на встречу с Аллахом всяких идиотов. Множество знаний и скрытых умений. Мало того, мелкие джинны служили хашашину Гаруну и носили ему вещи разные. Маслаб немало поимел с щедрости своего гостя, который, казалось, не был заинтересован в том, что ему носили. Казалось, что его мысли были вдалеке от мирской суеты, и что-то его беспокоило.

Малсаб не достиг бы своего положения, если бы не знал правду жизни. Слабый должен служить сильному, иначе ему докажут его слабость, убив глупого слабака. И не прогадал. Халиф Гарун принёс множество знаний и щедро поделился технологиями, причём он был достаточно умён, чтобы распределять их равномерно, поддерживая тонкий порядок в Аграбе. Узнав, что его брат Бальсам тоже получил забытые технологии, Маслаб успокоился и отдался под власть нового правителя Аграбы. В том, что парень станет новым султаном, Малсаб не сомневался.

Поэтому, когда Маслаб получил новые указания от халифа Гаруна, он незамедлительно начал их исполнять. Надо было собрать триста умелых и умных людей, поровну женщин и мужчин, и отправляться в самый южный оазис о котором знали жители Аграбы. Захватив с собой еды на месяц и пожитков, чтобы обосноваться на новом месте.

Маслаб сразу понял что к чему, ведь он был умный. Они были избраны среди многих других, и хашашин Гарун собрался указать им путь в аль-Мекку — землю обетованную, город подобный Аграбе, который выжил во время нашествия песков. Этот город оставался загадкой, тайной и вожделенным местом. Алладин не раз пытался его отыскать, но всё тщетно. И сейчас Маслаб ждал посланца, который должен будет из Аграбы доставить указания пути, карту в земли обетованные.

Так оно и случилось, его верный человек Расул бежал спотыкаясь через ночь и песок, в их оазис. Видать вести были настолько важные, что он загнал под собой лошадь, а может и не одну, чтобы, как можно скорее, доставить послание их нового халифа. Но стоило факелам осветить лицо Расула, как Маслаб понял, не радость и счастье гнали его человека через Великую Пустыню, а страх и первобытный ужас.

— Седлайте коней и верблюдов, мы должны бежать! Зло, зло пробудилось! И оно разрушает Аграбу!!! — кричал, пересиливая хрипоту Расул. Люди не поддались панике, ведь Маслаб выбрал лучших, как и сказал хашашин Гарун. А только приняли Расула и стали поить водой, захлёбываясь, проверенный и закалённый в боях воин, стал паниковать ещё сильнее и сеять панику среди людей.

— Мы должны убираться, немедленно, как можно скорее. Маслаб взял за шкирку своего человека и выписал ему хорошую оплеуху. После чего начал его трясти и требовать рассказать нормально всё с самого начала.

— Словно гром среди ясного неба, из древнего склепа, освободился шайтан невероятной силы и непреодолимой мощи! Алый, как глина, порочный, как безлунная ночь.— И что он хотел?— Его имя Ебака и он хотел только одного, опорочить мужчин и женщин, взять их в нечестивых позах и наполнить их своим семенем!!! Глаза Расула расширились, его всего трясло и бросило в пот. Маслаб осмотрел своего человека и увидел, что его одежду пропитала какая-то вязкая жидкость. Почувствовав знакомый запах нечистот, Маслаб отпустил своего верного воина, который был уже седым, и брезгливо вытер об него руки. Лучше не стало, запах словно впитался в руки Маслаба.

— Аграба обречена, конец пришёл, страшная ночь началась! Маслаб снова ударил паникёра и сказал всем заткнуться, не хватало, чтобы паника пустила свои корни в ряды его людей.— Карта! Ты принёс карту?— ДА! — Расул судорожно стал рыться в своих карманах, извлекая свиток, запечатанный хашашином. — Я ушёл в последний момент, Гарун, Гарун, он...— Что? Что случилось с моим братом, отвечай!?— Он остался, чтобы задержать врага, он пожертвовал собой, чтобы дать бой шайтану Ебаке! Маслаб открыл свиток и стал читать послание хашашина. Послание было странным и полным иносказаний, скорее всего, их должен был вести сам Гарун, но он отдал свою жизнь... и свою честь, чтобы жили они. Там были странные ритуалы, компоненты были в сундуках, которые взял Маслаб по указанию брата. Там были слова не отчаиваться, так как Пустыня не бесконечна и в конце они найдут землю обетованную полную зелени и богатств.

Маслаб выпрямился и поглядел в сторону Аграбы, их жизнь никогда не будет прежней, но есть ещё надежда. Земля обетованная, куда их отвезёт па-ро-ход, чем бы ни была эта древняя реликвия, они будут жить. Жить, чего бы им не стоило, ибо Гарун отдал жизнь за них, в большой степени свою честь.— Пути назад нет, братья и сёстры, великий герой Гарун ибн Джайми знал, но не хотел нам говорить, чтобы мы не отчаялись! — начал свою речь Маслаб, вставая на высокий камень. — Но он погиб не напрасно, он успел указать нам путь, путь надежды, путь к Земле Обетованной! И мы пройдём его, чего бы нам не стоило, он не зря пожертвовал собой, ибо остались мы! Мы навеки запомним его имя, унеся его в легенды нашего народа, как мы будем помнить о нашей родине — Аграбе!— И его бум-палки! — подхватил Расул, доставая сумку и протягивая реликвию Маслабу. Маслаб открыл сумку, где лежала копия бум-палки и набор снарядов к ней. Стоило ему извлечь реликвию, как он был озарён мудростью его брата, истинного героя Великой Пустыни, хашашина Гаруна. Он знал, знал на что идёт и чем надо будет пожертвовать в конце. Маслаб стал вытирать слёзы, которые упали на бум-палку, вытерев слёзы рукавом он с гордостью поднял реплику оружия его брата. Не даром он объяснил, как пользоваться ею Маслабу, а теперь он научит остальных.

— И его бум-палки! — проорал Маслаб взведенной толпе. А тем временем заря подымалась над Аграбой, которая никогда не будет прежней.