Глава 12. Арка: Grimm Twilight of the Gods (1/2)

Спали мы все у печки, постелив шкуры, кто лавки поставил вместе и улёгся на них, кто на полу устроился, так как Диттер и Цвайн заняли спальню и баню. Я же проснулся к пяти по выработанной привычке, у Карла была схожая привычка, но за вчера он столько напереживался, что проснётся, наверное, часа через три.

Я вышел на двор, провёл несколько упражнений и при помощи Контроля Тела привёл себя в тонус, нормализовав сердцебиение и давление. После чего занялся медитацией, погрузившись в свою уединённую башню среди живой природы. Осмотрев свой Статус пришёл к выводу, что после захвата мира многие способности придётся подымать с нуля. Пистолеты, автоматические винтовки, катание на велосипеде, весь мой набор дипломатии и знания Хогвартса, будь они не ладны. Размышляя над возвращением домой и остаться жить здесь навсегда, я решил на всякий случай подстраховаться и создал у себя в Бункере Своего Разума что-то в виде слепка личности. Чтобы иметь возможность вернуться к своему обычному поведению и не вызвать подозрений, а то я тут несколько месяцев, но так и не придумал, как оправдываться. Учитывая наличие технологий по иллюзиям и мороку в этом мире, сделать себе внешнюю оболочку одиннадцатилетнего пацана не составит труда.

За всеми размышлениями и приготовлениями я заметил Августину, которая вышла из бани и отправилась к колодцу умыться. Денёк обещал быть жарким, так как уже была средина мая, поэтому Августина вышла в исподнем, а остальные нехитрые одеяния несла в руках. Смочив тряпочку, начала себя обтирать и умываться из ковшика. Я подходил не спеша с тыла.

— Учитель, вы совсем не умеете красться. — заявила Августина, обернувшись в пол головы.

— А я и не пробую, я должен идти в средине армии. О моем прибытии должны возвещать горны и песни, обо мне должны знать все, зачем мне скрытно перемещаться? Августина лишь хмыкнула и покачала головой, видать уже притёрлась и воспринимает такие речи, как шутку. Но не смотря на это, если спросить её, что она честно думает о моих амбициях, то она ответит, что не видит ничего, чтобы мне помешало захватить мир.

Я коснулся её спины, от чего она вздрогнула.

— Августина, всё хорошо? — спросил я, заглядывая ей в глаза.

— Эээ, да. — немного растерялась ведьма. — А что-то не так?

— Ты провела ночь с цвергом, если хочешь поговорить об этом или тебя что-то тревожит, я бы хотел знать, что с тобой всё хорошо и ты себя не принуждаешь ради учителя. — говоря это я старался подражать тембру голоса Дамблдора, ведь не даром старик говорит именно с такой интонацией и тембром.

Августина задумалась и долго меня рассматривая, пытаясь понять шутка это или нет, а потом громко и звонко рассмеялась.

— Гу-гу-гу-гу, гу-гу-гу! — Августина схватилась за бока, выступили слёзы, Августина перевела на меня взгляд и поглядела с какой-то жалостью и иронией. — Учитель, я ведьма, меня богопротивная елдовина насиловала, прежде чем я обрела дар, а вы тут про крепыша спрашиваете.

— И всё же, я беспокоюсь о своей ученице, я несу за тебя ответственность. — я очень серьёзно на ней посмотрел, наклонив голову. Августина зарумянилась, видать ей было приятно, что я её не просто, как мясо использую. На этом и строился расчёт, людям важны чувства, которые испытывают к ним и которые испытывают они. Я прислушался к своим, нет, до сих пор пусто и если я не могу работать от чистого сердца, я могу имитировать все внешние признаки.— Всё нормально, учитель, не беспокойтесь. Конечно, у крепыша больше, чем у вас и от этого немного больно, и он более ненасытен. — игриво надула губки ведьма, явно меня дразня. — Но вы более страстный, и как это можно сказать, вы более заботливы и чувственны.

— Да? — неподдельно удивился я, чего-чего, а такой характеристики я о себе не ожидал.

— Да, вам действительно не всё равно, как я себя чувствую и получаю ли я удовольствие. — Августина провела ладонью по моей щеке и поцеловала меня в носик. — Крепыш же просто удовлетворял свою похоть.— А почему ты его крепышом зовёшь постоянно?

— Ну, он не представился, а сейчас храпит, это вы учитель любите поговорить и рассказать что-то интересно. — ведьма игриво постреливала глазками, улыбаясь одними губами.— Так ты выйдешь за него?

— Конечно, обязательно пойду за него. Он сильный, крепкий, домовитый, дом построим, хозяйством обзаведёмся. А там и детей заведём, они живут дольше людей, точно позаботится обо всех. И я не совсем Белоснежка, иначе бы со мной не возились, значит чему-то от вас научусь.— А про детей ты уверена?

— Видела я один эликсир, он должен помочь, а если нет. — Августина игриво обнажила плечико. — Вы же выручите меня, учитель?

Понятно, Августине всё нравится, на мнение Белоснежки мне похуй. Осталось узнать мнение цвергов и можно расставить приоритеты в моем плане. А там уже к Зигмунду зайдём, дождёмся мачеху Белоснежки, а уже заполучив зеркало станет проще.

*** Зигмунд считал себя везучим сукиным сыном, два года назад он сумел не только выжить, когда на их отряд напали волки, большая голодная стая, которой было плевать на потери. Но и сумел заключить очень выгодную сделку с малым народцем, который жил в горах. Зигмунд до сих пор поражался своей выдержке и наглости, когда на целый сундук изумрудов лишь повёл бровью и сказал, что за это можно купить не больше тележки муки или двух телег свеклы. Самое удивительно было то, что ему поверили и стали таскать настоящие богатства из недр земли.

Зигмунд не был идиотом и быстро вовлёк в это дело всю свою семью. Разлетевшись по всем городам, ушлые торгаши стали продавать ювелирным дворам и знати по чуть-чуть камней и золота, обменивая это на товары для малого народца.

Зигмунд не был идиотом, он отлично понимал, что если он попробует продать всё и сразу, его просто убьют и всё отберут. А так, напрягаться ради парочки камней никто не стал, эх, если бы они только знали. План Зигмунда был прост, три раза в год продавать повозки полные припасов малому народцу, набрать достаточно кладов и потом жить в свое удовольствие, может даже прикупит себе замок и станет достопочтенным ярлом. Наемники охотно брали плату золотом и камнями.

Зигмунд не был идиотом, поэтому в подвале своего дома держал лишь пару сундуков, остальное активно прятал по лесам и оврагам в виде кладов. Его каждый раз трясло, когда он проходил досмотр на въезде в город, вдруг какой-то камешек затерялся и его поймают, и догадаются. Но пока всё шло согласно плану.

Вот и сегодня его караван двигался в точку встречи. Его сопровождали наёмники, которые не первый год ходят с ним, по трое на каждого карлика, чтобы наверняка. Зигмунд не был идиотом, и понимал, что если разозлит карликов, они сметут всех, но он надеялся, что успеет вскочить на лошадь и убежать, пока наёмников будут убивать. Зигмунд старался, как можно лучше скрыть свои дела от головорезов, а то, кто его знает, что им придёт в голову, но другого выхода не было. Они всегда стояли в стороне, пока он тихим голосом вёл дела с малым народцем, стараясь не показывать содержимое сундуков. Вот они и подъезжали к полянке, здесь был построен ровный круг, сложенный из камней, в центре которого был обелиск с рунами. Карлики специально построили это место, чтобы никто ничего не перепутал, а местный водопад глушил речь. Зигмунд вёз повозку с вином и пивом, повозку с остатками овощей, которые продавал королевский двор, повозку с разносолами и различными мясными блюдами. А также повозку с блудными девками и одним скоморохом, как оказалось, карлики были охочи до женщин, так что и на этом Зигмунд делал деньги. Он покупал самых страшных, отчаянных и нищих, которых не жалко, а после того, как они возвращались, всегда подчищал за собой, лишние свидетели, которые знают, где живут карлики ему не нужны были. Стража не очень беспокоилась куда исчезают никому ненужные люди.

Но сегодня у Зигмунда всю дорогу почему-то сосало под ложечкой, и когда он выехал к полянке он понял почему. Ему хватило одного взгляда в изумрудные глаза юноши, чтобы понять — быть беде. От этого взгляда чувствовалась беда, Зигмунд сразу вспомнил сказки старой бабушки о драконах, что принимали человеческий облик. Но стоило взглянуть на его улыбку, как на ум приходил лишь Меркурий, который пришёл покарать за нечестную игру.

Дождавшись, когда все наемники спешатся и проверят свое оружие, Зигмунд слез с лошади и от волнения чуть не упал. Медленно, он пошёл к обелиску, от группы карликов отделился юноша и пошёл навстречу. Сам же малый народец стоял на пригорке и внимательно следил за происходящим.— Здравствуйте, уважаемый Зигмунд, — юноша приятно улыбался, но за его улыбкой чувствовался обжигающий лёд. — Меня зовут Генрих и мне стало интересно, где находится волшебный край откуда вы доставляете провиант по таким сказочным ценам?

Зигмунд сглотнул, но решил, что если играть, то играть до конца.

— О чём вы говорите? Я вас не понимаю.

— Оу, хотите мне сказать, — юноша повысил голос. — За полный сундук изумрудов я могу купить себе только ишака на рынке?

Зигмунд занервничал, но старался скрыть это как только можно, пытаясь взять под контроль руки, которые непослушно сплетались, пытался смотреть чётко перед собой, а не бегать глазками. Но всё было напрасно в присутствии юноши казалось, что даже тени водят свой хоровод.— Нет, что вы, за полтора, а кобылу купить можно за два сундука, только не жалуйтесь, что она не доживёт до зимы. — Зигмунд стал ходить из стороны в сторону, стараясь не смотреть юноше в глаза и чуть ли не шептать себе под нос.— Хм, я здесь только недавно, но я верю честным торговцам, вы же честный торговец, Зигмунд? — юноша играл тоном, тембром и ударениями, то шепча, то растягивая слова. Его голос был, то зловещим, то мягким, то обещал погибель, то даровал спасение, от этого Зигмунда трясло ещё сильнее, с кем же он сегодня встретился и сможет ли он выжить?

— Я Зигмунд из Алой Розы — честнейший торговец в округе. — на последней фразе Зигмунд дал петуха.

— Раз вы так говорите у меня нет причин вам не верить. Теперь вопрос лишь в том, что вы готовы в подтверждение своих слов поставить?— Поставить? Разве вам моего слова недостаточно?

Юноша улыбнулся гаденько и подленько, обойдя вокруг Зигмунда, он оценивал его словно мясник тушу.

— Думаю левый глаз и пальцы на левой руке, их потерю сможет пережить торгаш. Если вы честнейший, вам незачем беспокоиться, ведь так?

Зигмунд сглотнул, он не знал, как можно проверить его слова, единственный выход — это поехать в город, а там можно натравить стражу.

— Я не понимаю о чём вы говорите, я честнейший торговец во всей округе у меня самые справедливые цены. Юноша из ниоткуда достал небольшой мешочек и поймав взглядом одного из скучавших наёмников кинул мешочек тому.

— Я хочу твою лошадь, продай её мне за это.

Наёмник открыл мешочек, и стоило ему заглянуть внутрь, как взгляд его оживился, и он заулыбался.

— Хе-хе, забирай. — сказал наёмник и повёл лошадь под уздцы.

— И на чём ты поедешь, недоумок?

— Ты только взгляни, Рикерт, — наёмник показал содержимое своего мешочка другу.

Друг оживился и поглядел на юношу.

— Добрый господин, а мою лошадь за столько же купить не желаете?

— Нет, у меня только один мешочек.— А может шурин вам нужен? У меня две сестры, одна красивая, другая домовитая. Первый наёмник стал показывать содержимое мешочка окружающим и остальные наёмники оживились и начали предлагая различные вещи, чтобы их купил у них юноша. За всем этим наблюдали карлики, которые хмурились и кивали, продолжая стоять на холмике. Зигмунда трясло, и он обливался холодным потом, всё пропало, всё пропало! Хищник его сожрёт, не только по праву сильного, но и верша справедливость, что же он такое? Оставалось только одно.

— Убейте колдуна! Убейте его! — завизжал Зигмунд, тыча в юношу пальцем и стараясь подобраться спиной к лошади.

Наёмники улыбнулись и обнажили топоры и пики, наверняка рассчитывали ?честно? поделить сокровища колдуна. Но Зигмунду было плевать, что они там решили, он хотел убраться, как можно скорее и больше никогда сюда не возвращаться. Зигмунд не был дураком, он усвоил свой урок, урок, что преподало ему Сказание, невольным участником которого он стал.

Лицо юноши изменилось, добродушная маска исчезла, его лицо стало холодным и безразличным, словно у статуи, оно ничего не выражало, только пустоту, что была внутри у него.— Вы честные весёлые ребята, я дам вам шанс, сложите оружие, и давайте поговорим.— Иначе что? — лыбясь спросил наемник, поигрывая топором. Остальные наемники рассредотачивались, беря в окружение юношу и стараясь создать заслон между ним и карликами. Но малый народец сохранял молчание и ждал, они даже не были вооружены, как обычно.— Иначе вы умрёте. — произнёс юноша замогильным голосом, от которого наёмники собрались и стали серьёзными.— Что же, попробуй, колдун! Стоило наёмникам пересечь невидимую черту, как яркая лазурная молния выскочила из его тени, меньше, чем за минуту все они попадали замертво. А лазурная молния обрела облик монстра, сотканного из самой тьмы, который стоял посреди места казни и кровь медленно вытекала из павших воинов в рот монстра. Зигмунд закричал, развернулся и побежал. Но тут же споткнулся о что-то невидимое. Юноша оказался внезапно перед ним, его сильная рука схватила Зигмунда за запястье, колено юноша упёр в глотку Зигмунда. В его руках сверкнул кинжал и последовал взмах, руку Зигмунда пронзила боль, четыре пальца опали с его левой руки. Последовал ещё один удар и упал большой палец. Кинжал исчез, и в руках юноши появился металлический прут, юноша взглянул на конец прута и тот начал розоветь, пока не стал белым от жара. В следующие мгновение Зигмунд почувствовал жгучую боль в левом глазу и потерял сознание.*** План был прост, Зигмунда отгрузить на лошадь и хлопнуть по крупу. Через некоторое время мудак придёт в себя и вернётся домой, если не загнётся от сепсиса или болевого шока, но я оказал первую помощь, вроде не должен. Дальше было два варианта, Зигмунд проглатывает обиду и сидит дома до конца дней калекой. Или второй вариант: рассказывает об ужасном колдуне из леса и его злобных приспешниках цвергах и натравливает на нас наёмников, стражу, армию. Второй вариант мне был нужен для следующего шага. Пока уважаемые цверги ловили лошадей и осматривали повозки, я решил проверить бордель на колёсиках. Открыв дверцы и заглянув внутрь меня пробило на дикий ржач. И кажется, это напугало ещё сильнее местную публику. Хорошенько отсмеявшись, я приказал всем выметаться и строиться в шеренгу. Оглядев бабёнок, я очень сильно пересмотрел свое отношение к Августине. Таких кикимор и страхолюдин ещё отыскать надо было, не удивительно, что цверги слюни пускали на Белоснежку, на фоне борделя принцесска действительно ахуенная.

Дамам и одному скомороху было предложено одно из двух: или пиздуйте куда хотите, или приносите мне присягу и становитесь крепостными. Пока девки переглядывались, скоморох Эберт бухнулся на колени и стал клясться в верности. Наивный немецкий юноша, он думает, что будет на печке сидеть и на гуслях играть, ага у нас тут огород не копан, поле не пахано, перегной не заготовлен, колодец стоило бы углубить. В общем, по словам Карла дел хватало, а цверги отказались работать в поле, ибо западло.

Я улыбнулся уголком рта, достал кинжальчик и вырезал на ладони юноши финти-флюшку, бедный парень рыдал от боли, пока я это делал. После чего создал контур и запёк рану, и объявил, что, если парень не сдержит слово — этот знак его убьёт. Бедный Эберт, на нём лица не было, словно контракт с дьяволом заключил, ну или с Логе, как у них тут принято.

После демонстрации моих возможностей, две бабы не сговариваясь рванули в разные стороны в лес. Я не мешал торжеству естественного отбора, почти босые, полуголые, бабы скорее всего станут жертвой хищников. Ну или ещё чего похуже, ведь тут Сказание, а оно умеет заготовить свой жизненный урок с летальным концом для всех.

Цверги тем временем всё осмотрели, привязали лошадей и поехали в сторону домика. По дороге завязался спор, что лучше сделать, пустить коней на колбасу или закоптить. Я посоветовал отдать их Карлу на разведение, из кобыльего молока можно делать бухло, цвергам идея понравилась, слово бухло они любили. И на мое удивление хоть и любили, но не злоупотребляли, чётко пили только в домике, а на работу не брали. Так же поднял тему девочек, цверги начали воротить нос, и уж лучше они подождут своей очереди к Белоснежке, чем будут к этим идти. И надо признать, я был удивлён такому ответу. Раздав указания что и с кем делать, Карла назначил главным над девками и скоморохом, Августину главной по припасам, а цвергов главными над Белоснежкой. Попросив не заездить бедную девочку, я взял Ваша и мы отправились в город. В город попали просто, в сумерках спикировали с неба на тихий проулочек, чтобы нас не видели. И я надеюсь, меня не заметили. После чего стали бродить по городку и искать одно интересное место, на бочках, что привёз нам Зигмунд, я нашёл оттиск герба и сейчас искал пивоварню. И мы-таки нашли её, под видом путников зашли в прилегающий дворик с барной стойкой, где в основном сидело купечество, я кинул вальяжно на стойку пять не огранённых изумруда и спросил:— Сколько телег своего лучшего пива ты предложишь мне за это? Здоровенный, волосатый мужик в поварском колпаке и фартуке рассмеялся так, что привлёк внимание всех присутствующих, после чего смахнул камушки и дал по кружке тёмного мне и Вашу. Весь вечер мужик поглядывал на нас и смеялся, мотая своей большой головой и вытирая слёзы. Поговорив с купечеством, я понял, где я проебался.

В нашем прогрессивном веке были деньги, которые были не эквивалентом, а полноценным товаром. Вот есть у меня алюминиевые слитки, и я могу их продать, купив тем самым денег. Здесь деньги, если и были, то ими пользовались только дворяне и купцы, которые были сорта дворян. То бишь людей под которыми ходят крепостные и солдаты. Да и самих денег было не так, чтобы много, так как они нахуй никому не нужны.

Сколько бы у тебя не было денег, ты за них не прокормишь войско, не построишь замок, не вылечишь больного и уж тем более не согреешься зимой. Основной ресурс здесь были люди и еда, кто их контролировал — контролировал королевство. Мужику с пивоварни в хуй не упёрлись мои камушки, за них он не купит ничего, вот было бы у меня два мешка риса, тогда можно было о чём-то говорить. Нет, деньги были, но исключительно эквивалентом. Например, я бонд у меня есть ферма и после выплаты налога ярлу у меня остаётся пять мешков зерна. Я привожу их в город, и на ярмарке скупщик у меня покупает мешки за марки, которые я тут же трачу на ярмарке. Но чаще всего происходит так, я привожу мешки с зерном к пивовару, и мы начинаем торговаться, он называет цену бочонка, а я за мешок. И меняю мешки на определенное количество бочонков или полную бочку. Как-то так тут работала система денег. То есть привезти сундуки с камнями и получить на них марки я не мог, как не мог поменять на что-то полезное. Что-то я с Зигмундом протупил, наверняка у него была какая-то система сбыта и реализации камней и металлов. Ну, не лежал же он на них, как какой-то дракон. Теперь надо думать, как крутиться.

Мы с Вашем ещё пару дней покрутились в городе, узнали время проведения ярмарки, что и кто покупает и в каком количестве. И все дороги вели в казначейство, которое и могло себе позволить выкупать излишки и торговать ими. Большая часть торговых лавок принадлежало короне, которая была, как самым большим потребителем, так и производителем. Всё было вроде просто, но очень непривычно.

Послушали и про королеву, которую давно пора посадить на чей-то кукан и сделать нормального короля. И судя по пересудам страной уже давно рулят министры, а пизда просто на троне пыль собирает. Ой, чует моё темное сердечко, что надо спасать ведьму, а то могут банально поднять восстание и основать новую династию, которая, конечно же, позаботится о бедных карлах, хускарлах и остальных бондах из иных сословий. Конечно же нет, но людям хочется верить, что меняя голову под золотым венком, они могут хоть что-то поменять в своей жизни.

Примелькавшись и получив от двух перекупщиков предложение идти к ним в ученики, а от одного просьбу благословить его, я свалил в вечерней тьме в небо, а оттуда взял курс в сторону гор.

По прибытию в домик цвергов, спустя какие-то четыре дня, я мог лицезреть естественный отбор в деле. Зигмунд привёз десять баб и одного скомороха; две убежали в лес; одну Зекстен гнал в лес палкой, пока дура не упала в овраг; двух за руки подвесила на толстом суку Августина и запорола до смерти; одна поскользнулась, когда носила воду и разбила себе голову; ещё одна отравилась ягодами; двух задрал медведь, когда они пошли проверить сетку, что поставил Карл. И это за четыре дня, ахуевал не только я, больше всего ударило по Белоснежке, которая рыдала в объятьях Августины, чем портила настроение цвергам. Ну да, когда девка ревёт не очень удобно её насиловать, кстати к изнасилованиям она относилась нормально. Считая, что это какая-то забавная игра, в которую она не могла играть до этого, потому что все её слуги были девочками. Мне всё больше и больше хочется познакомиться с её мачехой и спросить: ?Нахуя!?? Аналогичный вопрос был задан Августине, но там всё просто, две пизды пытались угнать у нас лошадей ранним утром, а их застал за этим Карл, одной расшиб камнем голову, а вторую стащил за ногу с лошади, после чего хорошенько избил. Узнав об этом, Августина провела воспитательные работы, ну как умела, и немного перестаралась, она честно раскаивается. Пришлось успокоить, что товар изначально был порченный и нечего убиваться.

Девку с отравлением прикопали на следующий день, всё равно безоара у меня нет в кармане, да и вообще никаких волшебных ингредиентов нет, а без них не сваришь никакого зелья, кроме какого-то супчика на основу. Единственная выжившая была дочкой крестьянина, семья погибла при налёте, она пошла к доброму дяде — брату отца, а тот её в бордель и отправил, чисто так по родственному. Не так, чтобы она была привлекательной, но хотя бы работала нормально, а не как другая, которую заставили порядок в доме наводить, так она так понаводила, что Зекстен схватил палку и погнал её в лес. А вот Карл у меня в глазах вырос, сумел не только поставить на место Эберта, но и принудить его к труду и это надо учитывать, что Карл его младше. Эберт достаточно быстро понял, что кто не работает, тот не ест, что Августина действительно ведьма и если он сбежит, то знак на руке его убьёт. Вот и работал, хотя пробовал по своей специальности выпрашивать пожрать, но как-то мимо, цверги сами замечательно пели и играли на инструментах. Так что пареньку пришлось работать.

Теперь оставалось продумать план и поглядеть, кто первый активизируется, мачеха или Зигмунд.

Зигмунд не разочаровал, несчастный калека сам поехал в лес с бригадой какого-то местного воеводы, или как их тут зовут, хускарла, чтобы оставшимися пальчиками показать на злобных цвергов и меня нехорошего. Отряд даже не был ротой, но в два раза больше отряда наёмников, рыл так шестьдесят насчитал Ваш. По его же словам, он может запросто их перебить, выпрыгивая из тени и нанося смертельные раны, после чего снова погружаясь в тень. Но мне нужно было другое, поэтому Ваш высматривал самого главного среди отряда, у кого там самая красивая кольчуга или самая большая секира.

Найдя такого, Ваш схватил его и доставил его под мои светлые очи. Воевода оказался вменяемым, хлеб со мной преломил, вина выпил, похлёбки покушал, мяса отведал. Ни одного обвинения в отравительстве, видать понимал, что если бы я хотел его грохнуть, давно бы без головы ходил. Поговорить нам было о чём, в первую очередь, я высыпал с десяток бриллиантов помельче и сказал, что за два года у Зигмунда там целые телеги образовались подобного добра. Воевода намёк понял и судя по прищуру жить будет Зигмунд долго и очень несчастливо.

Потом я показал кольчугу, шлем и топор работы цвергов, воевода впечатлился и даже просил ему что-то подарить. Но я сказал, что это личное и, если понравилось, ему запросто сделают такое же. Потом показал украшения, как женские, так и мужские, а вот это добро уже дал в подарок. Судя по глазам воеводы, он бы лучше топорик или ножик прихватил с собой, да и ради такого оружия готов на многое. Заикнись я о том, чтобы породниться с цвергами, он бы двух лошадей загнал, но привёз бы всех своих дочек, включая малолетних, до наступления следующего дня.

Договор наш был простой, воевода собирает своих людей, увозит нахуй Зигмунда, и долго, и вдумчиво задаёт ему один и тот же вопрос. Я даже несколько советов дал полезных, как сделать так, чтобы подольше Зигмунд мог отвечать, воевода проникся изощренностью моего ума. Следом воевода снабжает провизией, вином и мелкими повседневными вещами цвергов, в обмен на это цверги делают оружие и кольчуги, потом воевода может организовать торговлю сталью, и обязан до конца жизни цвергов, снабжать их жрать, как своих союзников. А вот это уже вызвало недоумение, пришлось объяснить, что пока цверги сыты и довольны, то они делают оружие только для него, а когда начнут голодать, то будут искать для кого ещё сделать. Воевода проникся хитростью моего ума. Заодно намекнул ему, что скоро его королева исчезнет, так что пусть будет готов. Блядь, вот зачем я так выразился? Теперь меня преследует мотив этой песенки и постоянно хочется напевать.*

Так мы с Гофридом пожали друг другу руки и стали сотрудничать. Напоследок Гофрид попросил смахнуться с Вашем в дружеском поединке. Восемь минут Гофрид скакал ланью вокруг Ваша, тот же завёл левую руку за спину и уклонялся от всех ударов, в наглую после каждого касаясь кожи Гофрида тупым концом своей сабли. На десятой минуте Гофрид устало облокотился на свою секиру, кивнул, пожал руку Вашу, глядя тому в глаза, после чего его вернул Ваш на полянку откуда забрал. Не знаю, как сложилась судьба Зигмунда в последствии и мне было похуй, но уже дней через пять Гофрид показал, что ему стоит верить. И тут цверги увидели, что значит нормальная еда, а не то, что таскал им Зигмунд. Ещё они были приятно удивлены, что людей больше интересовала сталь и оружие, чем камни и золото. Ведь сделать сталь и оружие куда проще, чем хорошее украшение тонкой работы, тем более украшение можно потом наделить магией. Так что, обмерив людей Гофрида цверги сказали, что пусть возвращается летом и будет им всё. Мне поверили на слово, и мы разъехались, кстати, повозки отдали без лошадей, видать ценный ресурс лошадки тут. Цверги очень нехотя повели меня в свою горную твердыню. Они туда даже Белоснежку не взяли, так как будет отвлекать. Августина не поехала уже сама, так как там ей делать нечего, но Цвайн хорошо отозвался о её умении резать по дереву, так что она осталась довольной, а цверги не в обиде. Да и вообще у неё с Цваем складывались интересные, запутанные, но доверительные отношения. Он, кстати, тоже не поехал с нами, так как у него дел по горло. Ведь он мужчина чести, ну цверг чести, сказал женится, значит женится. Вот и остался, сейчас копает яму под фундамент, себе домик построить, да и домик Белоснежке построить надо, а то холостяком можно в общежитном сарае жить, а вот семье уже отдельный домик нужен. Цверги к посторонним относятся недоворчиво, а к людям, которые их гонят, так вообще. По словам Эйнриха что-то цвергское во мне было: трудолюбие, целеустремленность, непреклонность и какая-то внутренняя справедливость, изощренная, но справедливость. Поэтому я располагал их к себе, но скорее всего помогала моя способность Дипломатия (пролетарии), которая работала на них, как минимум несколько очков развития прилетело именно туда, когда я пытался втереться к ним в доверие.

Твердыня оказалась действительно твердыней, огромные врата из металла, высеченная в горе стена с бойницами, подъемным мостом, так ещё туда надо по узкой лестнице добраться. Если бы внутри построили гидропонные теплицы, так запросто могли бы там жить. В сокровищницу меня на экскурсию вести не спешили, показывали инструменты, небольшие планы ближайших шахт и я скажу вам, мое почтение, эти цверги тут всё испещрили штольнями и шахтами.

Пришлось достать козырь, чтобы цверги уже начали показывать то, что интересное мне, а то мнутся, как девочки перед первой брачной ночью. Где-то за пару часов, а внутри шахты у них были хорошие механические часы, да и дома были часы с кукушкой. Мы соорудили медный котёл, на дне которого я разметил контур преобразования, после чего запечатали его заклёпками, и я объяснил им принцип парового котла, заодно и что такое барометр рассказал. Жалко я не знал, как его собрать.

— Так мы теперь можем сделать бур побольше. — сказал себе под нос Эйнрих.

— Зачем? Лучше сделаем нормальный насос механический, чтобы от котла работал. — предложил Диттер.

— А я думаю нужен лучший винт, который сам себя крутить будет! Чтобы руду за нас подымал. — вступил в спор Вифер.

— Я вот о чём подумал, если Генрих собрал котёл, что без угля греется, то пусть нам кузню соберёт, а то угля тут мало. — нашёлся Фунфтен. В общем, цверги были не просто сварливыми маленькими человечками, но и настоящими инженерами, которые запросто могут источнику давления найти применение, учитывая, что я им пару рабочих схем уже рассказал. А так как знание цвергов в области механики, инженерии и сплавов уже превосходят местные, осталось дело за малым и через несколько поколений можно начать говорить о механизации, автоматизации и электрофикации. А учитывая, что многое можно заменить контурами и преобразованием Эфира, то я смогу увидеть настоящую техно-революцию. Надо будет все ходы записать, чтобы потом часть запатентовать, а часть отдать в Союз.

Пришлось собрать каждому по два котла, чтобы каждому хватило на его инженерную идею. И только потом меня провели в малую сокровищницу, и я был поражен. Это больше напоминало музей, небольшие полочки были заставленным произведениями искусства над которыми работали ни один год. У каждого цверга была своя комната, и каждый специализировался на чём-то своем. Даже сервиз из серебра с ложками и вилками был, а какие кинжалы там были. Мне сразу задарили по копью, теперь у меня шесть различных копий по своей структуре, от тяжелой секиры до какой-то хитрой ухватки, чтобы сподручней было хватать противника за шею и удерживать. Но как мне сказали, это была малая сокровищница, где лежит лучшее из творений, а есть ещё несколько кладовых, где лежат заготовки и прочий хлам, что добыли цверги. Мастера они были хоть куда, надо будет с ними посидеть поучиться, но сначала надо было сделать другие дела. И конечно же, я не мог улететь их делать пока не соберу им кузнецу, которая без угля будет греть. Пришлось посидеть и подумать, как лучше такое дело сделать, учитывая, что к источнику не подключиться, но и самого Эфира не так, чтобы много в пространстве образуется. Задача вышла не простая, но я справился, правда пришлось перестроить печь, а иначе тепло пропадало.