Глава 08.5 (1/1)
В кабинете самого могущественного волшебника Британии сидело двое людей, которые недавно прибыли из Союза. Давид Авраамович Шлойме был старше Дамблдора на четыре года, но внешне эти четыре года превратились в пропасть из сорока лет. Худой, измождённый, и к великому разочарованию господина Шлойме ему уже была нужна трость для передвижения. Кожа господина Шлойме была покрыта старческими пятнами, обрюзгла и обвисла, а лицо покрылось рытвинами морщин. Волосы давно поседели, былой огонь в глазах стал угасать, лишь живой ум, цепкий глаз и огромная мудрость оставалась в старом каббалисте. Господин Шлойме не был последним человеком в Союзе, он начал работать ещё при Царе, спокойно себя чувствовал при власти учредительного собрания, а когда пришли большевики, продолжил заниматься своим делом. Ведь, как говорил его дедушка: ?У каждого еврейского мальчика должна быть своя скрипочка и он должен играть на ней лучше всех?. Драгоценные камни, ювелирные изделия, волшебные предметы, зачарованные вещи и талисманы гоэтии — вот какие тайны хранил господин Шлойме. Поэтому не удивительно, что он быстро стал передовым мастером самого лучшего ювелирного завода в стране, где работали самые лучше волшебники и обычные люди.
Господин Шлойме был не последним человеком и в семитской общине. Он входит в состав совета сионских мудрецов, который собирался на горе Синай. Совет занимается вопросами сохранения наследия и знаний поколений, которое они хранят со времен царя Соломона. Да и само общество не было тайным, в него входили мудрецы определенного происхождения, можно сказать они были советом клана, куда входили главы влиятельных семей. Так что они не имели никакого отношения к протоколам жидомасонского заговора, да и сами не стремились к мировому господству.
Мировым заговором по установлению семитской гегемонии занимался другой тайный орден, к которому весьма скептически относился господин Шлойме. Он видел, как современные молодые, советские люди — плоть и кровь от Авраама — стали забывать традиции и уходить всё дальше и дальше от образа жизни, что диктует Пятикнижье.
Господин Шлойме не был традиционалистом, фундаменталистом или консерватором-шовинистом, не верил в еврейское превосходство или богоизбранность народа. Он понимал, что надо заниматься своим делом лучше всех и не важно кто ты, ты добьёшься своего. Поэтому господин Шлойме уважал Дамблдора, который был лучше всех и добивался своего.
В этой поездке господина Шлойме сопровождал его племянник Яков Иосифович Шлойме. Господин Шлойме за свою долгую жизнь в совершенстве овладел семью языками, кроме английского, поэтому ему нужен был переводчик, вот и прихватил первого попавшегося подмастерья.
Молчание в кабинете стало затягиваться, Дамблдор читал какие-то документы, сидя за своим столом, а два еврея сидели напротив в мягких креслах, между ними стоял столик с чаем, заваренным по рецепту Гарри Поттера, и вазочка с угощениями, как с советскими, так и исконно шотландскими. Два еврея о чём-то думали, но каждый размышлял о своем. Господин Шлойме о цели визита, а Яков аккуратно рассматривал удивительный кабинет. Господин Шлойме тростью толкнул легонько по ноге своего племянника.
— Яшка, передай этому бородатому поцу, что мы, таки, пришли за Геннадием Горшковым и пусть он нам передаст его в ученики, всё равно этот шлимазл со своими дружками ничего толковому его не научит. Яков выслушал дядю и откашлялся, и уже было развернулся, чтобы передать сказанное более культурно Дамблдору, как встретился с удрученным взглядом последнего из-под очков половинок.
— Передайте господину Шлойме, что я отлично говорю и понимаю по-русски, — выдержав взгляд на Якове, Дамблдор перевел взгляд на господина Шлойме. — И, если надо, могу повторить на идише. Яков, откашлялся и немного покраснел, ему стало стыдно за дядю, стоило ему повернуться к дяде, как тот легонько стукнул его по икре тростью.
— Яшка, сколько тебе повторять надо? Твой дядя старый еврей, а не глухой. Снова повисло молчание, Дамблдор вернулся к своим документам и начал что-то писать, а старый еврей начал усилено думать. Спустя некоторое время тишина снова была нарушена господином Шлойме.
— Уважаемый, вы мне скажите, вот по что вам мальчик, у вас же нет никого, кто бы научил его.— Понимаете, господин Шлойме, — начал Дамблдор, почесав свой длинный нос. — Вам могло показаться, что Гарри исключительно талантлив в работе с драгоценными камнями и металлами, но хочу вас заверить, Гарри талантлив и гениален во многих областях. Господин Шлойме скривился, ему очень не нравилось всё это дело. Сначала он узнает, что аппарат прислал какого-то мальчика, и в приказном порядке заставил ему выделить мастера и материалы. Потом прибегает Яшка и силой тянет поглядеть на мелкого поца. Когда господин Шлойме увидел, что творит мелкий, он не поверил своим глазам, он думал, что тут самородок в возрасте. Но на проверку он оказался настоящим живосветом — светом животворящим, заточенном в камне. Под цепким взглядом господина Шлойме Гена создал несколько предметов, не самая лучшая работа, не высший пилотаж, но сколько ему тогда было, семь-восемь лет? И не достигнув возраста обучения он подряд создал столько вещей с душой, сколько настоящий мастер создаёт за свою жизнь. Упускать такое господин Шлойме был не намерен. Тогда господин Шлойме начал узнавать чьих будет мальчик и выяснилось, что он сирота на попечении партии. Вот тогда и начались странности, его опекуном был назначен целый генерал армии. Тряхнув связями и должниками, если ты старый еврей у тебя всегда будет с кем поговорить, чтобы тебя пустили в любой дом. Но встреча с Романенко ничего не дала, так как тот послал господина Шлойме сюда, чтобы говорить с Дамблдором.
И тогда всё начало становиться всё страньше и страньше, как у них тут говорят. Мальчик оказался фигурой политических игр, если бы только это, то господин Шлойме просто его похитил, тем более, у мальчика кровь Ульяновых, а значит за него заступится, как Китеж, так и Советский Народ. А учитывая его таланты, оно того стоило.
Но Гена оказался очень талантливым, несмотря ни на что многого добился до своего одиннадцатого года, когда принято брать на обучение. Поэтому британские собаки вцепились в него и отодрать их будет очень непросто. Зная, как обстоят у них дела с творцами камней и металла, господин Шлойме был полностью уверен, что они загубят талант, а значит надо было вмешиваться. Старый еврей уже предвкушал, что сможет создать Гена, если его правильно обучить. Единственное, что не давало покоя господину Шлойме, он так и не понял, кто такой Геннадий Горшков на самом деле. Советский пионер запущенный, как спящий агент, в британское общество, или британский аристократ, который втёрся в доверие к советскому народу.— По-вашему вы его, таки чему-то научите?— Господин Шлойме, таки чему-то мы его обязательно научим. Я вот просто убежден, что Гарри станет выдающимся алхимиком. Он варит гениальные зелья, уже сегодня создал множество ритуалов, которые не могут повторить наши магистры. И вы предлагаете от всего этого отказаться, ради чего? Чтобы Гарри делал побрякушки? Господин Шлойме прищурился и стал внимательно разглядывать лицо Дамблдора. Тот в ответ очень внимательно изучал господина Шлойме из-под своих очков.
— Если вам так интересно, господин Шлойме, то мою бабушку по материнской линии звали Сарой. — прервал зрительную баталию Дамблдор.— Господин Дамблдор, чтение мыслей советских граждан является нарушением международного... Господин Шлойме прервал словоизлияние своего племянника легонько стукнув того тростью по ноге.
— Не мели ерунды, Яшка, если тебе будет столько, сколько мне и господину Дабмлдору, ты сам научишься читать мысли, как и мы.— А, если будете практиковать легилименцию и того раньше научитесь. Люди мыслят очень схоже, хочу вас уверить. И чтобы узнать о чём думает человек не надо для этого лезть к нему в голову. — вставил пояснение Дамблдор.— Теперь понятно, почему меня не покидает чувство, что я веду дело с матёрым гешефтмахером.— Спасибо, господин Шлойме, что мы в этом разобрались. — иронично заметил Дамблдор. Снова повисло молчание, которое нарушали только тикающие, свистящие, шипящие и прочие звенящие приборы, расставленные по всему кабинету.— Таки, я правильно вас понял, что вы не совсем старый, упёртый осёл и мы можем с вами о чём-то договориться, как уважаемые люди?— Я не исключаю такой возможности, господин Шлойме. Старый еврей откинулся на кресле и взял чашку чая, после чего задумался дольше обычного.— Хорошо, если вы не хотите отдавать нам мальчика, то давайте мы его будет учить здесь. Дамблдор задумчиво покивал своей косматой головой, размышляя над сказанным.
— Продолжайте, господин Шлойме.— Насколько я знаю, вы очень уважаемый волшебник, я сам такой и по себе знаю, насколько это делает вас занятым. Осмелюсь предположить, что времени для преподавания у вас нет. Давайте мы дадим вам хорошего, как они называют превращения, Яшка?— Трансфигурацией, дядюшка.— Вот! Дадим вам преподавателя по трансфигурации, он возьмёт ваших детей, а заодно будет учить Гену.— Господин Шлойме, что вы, я не настолько ещё стар, — Дамблдор лукаво поглядел на господина Шлойме. — И могу выдержать два занятия в неделю по высшей трансфигурации для седьмого курса и раз в неделю провести занятие по алхимии для одаренных.— И, таки, вам совсем не нужны преподаватели?— Что вы, нужны, но не про трансфигурации, кафедра полностью укомплектована, даже через меру. А вот хорошего учителя зелий у меня нет. — развёл трагично ручками Дамблдор.— У вас же лучшие преподают зелья, как мне рассказывали?— Вы правы, лучшие, поэтому нужен хороший.— Хорошо, я знаю одну девочку, она умеет щебетать по-вашему, я договорюсь, но переезд из ГДР вы ей оплатите сами.— Это... — Дамблдор наклонил голову, прислушиваясь к своим мыслям. — Допустимо.— Вот и договорились...— Это ещё не всё, — перебил господина Шлойме Дамблдор. — Семитские ритуалисты считаются самыми лучшими в мире. А у Гарри талант в этой области, как вы думаете, будет ли разумно, если вы лучшего своего специалиста направите к нам? Даже, если он говорит только на идише или иврите, Гарри знает оба языка. Это была новая информация, о которой господин Шлойме не знал, что заставило его задуматься о том насколько страньше дела могут стать ещё. Из задумчивости господина Шлойме вывел Дамблдор.
— Подумайте, это выгодно обоим сторонам, через два года Гарри точно возьмёт изучение старших рун, как дополнительный предмет. И вы сможете научить его не только искусству ювелира, но и ритуалам. ?Ага, выгодно обоим сторонам, выгодно только тебе, так как это усилит Гену и не факт, что он от доброты душевной будет нам помогать?. — Размышлял господин Шлойме.
— Если вы переживаете насчёт Гарри, то не бойтесь, ему известно слово долг. И если это не поможет, ему надо восстанавливать аристократический род, поэтому он очень сговорчив и с ним легко можно договориться о помощи за плату. Куда легче, чем со мной, ведь мне надо заботиться о благополучии целой страны. — Дамблдор улыбнулся своей улыбкой доброго дедушки. Господин Шлойме скривился, словно съел одну из знаменитых лимонных долек без сахара, которыми обычно угощает старый проходимец на международной конференции волшебников.— Ладно, я уговорю старого Иссака приехать к вам, но если Гена окажется не настолько хорош, как вы его продаёте, Иссак поедет домой за ваш счёт. А старик привык путешествовать первым классом.— Думаю, это будет честно и справедливо.— И, таки, как ещё вы собираетесь связать мне руки?— Будь у вас борода, господин Шлойме, я бы начал плести косички из неё для начала. — заявил Дамблдор, поглаживая свою роскошную бороду.— Если это всё...— В знак начала нашей совместной работы, думаю, будет честно и справедливо провести некий обмен.— Обмен?— Да, скажем так, вы передадите в Хогвартс немного рукописей и старых книжек, можно копий, некоторых ваших деятелей, список я вам потом составлю. А мы со своей стороны отправим к вам на стажировку в Союз некоторые наши таланты.— Вы, таки, решили окончательно разорить старого еврея?— Во-первых, если я могу разорить старого еврея, то еврею стоит подумать, а еврей ли он. Во-вторых, разве дети не самое большое богатство наше? А я собирался передать вам десятку лучших и талантливых. Господин Шлойме схватился за сердце. Старый шлимазл хотел не только получить список работ, которых не было в Хогвартсе, но ещё и послать своих маленьких шлимазиков постигать секреты их ремесла. Господин Шлойме готов был поставить свою квартиру, которую ему выделило государство, против того, что все десять из десяти потом вернуться обратно в Британию, прихватив побольше и научившись всему к чему дотянутся.
— Что ещё? Квартиру, машину, сундук самоцветов, обшитый золотом?— Спасибо, конечно, но блеск земного богатства меня не прельщает, я больше ратую за духовное. — Дамблдор состроил максимально просветленное выражение лица.— Тогда наши условия.— Я вас внимательно слушаю.— Первое, Яша остаётся у вас. Племянник поглядел на дядю с неверием и удивлением.
— Придумывайте, что хотите и вертите как надо, но Гена должен у него учиться и точка.— Я как-то выкручусь.— Второе, когда Гена покажет свои таланты, то вы не будете ему мешать после Хогвартса поехать к нам на стажировку на ближайшие пять лет.— После Хогвартса, Гарри будет совершеннолетним и сам в праве решать куда и зачем ему ехать.— Вы не будете ему мешать и препятствовать! — отчеканил каждое слово господин Шлойме тычком пальца в сторону длинного носа Дамблдора.— Договорились. — после небольшой паузы кивнул Дамблдор.— Третье, вы ничего не получите из того, что будет знать Гена, если, только, он сам не решит поделиться.— Это справедливо.— Четвертое, ваш Хогварст оплатит все необходимые издержки по обучению Гены, за каждый разбитый им самоцвет и испорченные заготовки.— А разве советский народ не собирается оплатить обучение своего гражданина?— Вот с советским народом и договариваетесь! — господин Шлойме сурово поглядел на Дамблдора.— Это честно, тогда по рукам?— По рукам! Якоб помог встать своему дядюшке и тот пожал руку Дамблдора, с прищуром поглядел тому в глаза.
— И храни вас Бог, господин Дамблдор, чтобы Гена стоил всего этого.— Я вас уверяю, господин Шлойме, Магия одарила Гарри сполна, вы ещё вернётесь доплатить. Господин Шлойме разорвал рукопожатие и прихрамывая под ручку со своим племянником пошёл на выход. Этим вечером в лондонском отеле ?Москва? с ними встретился глубоко законспирированный агент КГБ, который работал в Хогвартсе, чтобы обсудить прошедшую встречу.