-4- (1/1)

— Блин, Ламбо, хватит крошить! – Тсуна стряхнул хранителя грозы со своей кровати вместе с крошками от печенья, — Ну почему вы все всегда шатаетесь в моей комнате!— Но ты так редко бываешь дома, Тсу-кун. Ребятки по тебе соскучились, — Нана Савада заглянула в комнату к сыну, — О, Реборн-тян уже спит.— Он практически всегда спит, — проворчал Тсуна, кинув хмурый взгляд на киллера, — Спокойной ночи, мам. Я уложу мелких.— Тсу-кун?— Не отходи завтра от Бьянки… Хорошо, мам? – Тсуна схватил прыгающего на кровати Ламбо одной рукой, а другой спас И-пин от падения на Футу.— Что-то случилось? – мама обеспокоено посмотрела на сына: такие просьбы она слышала довольно часто, и обычно после этого Тсуна появлялся дома весь в синяках и ссадинах, а его друзья так вообще еще неделями ходили все перебинтованые.

Тсуна молчал, не собираясь отвечать на вопрос матери.— Все понятно… Ты как обычно ничего не ответишь.— Прости, мам.— С тобой и детьми ничего не случится? – Нана посмотрела на дремлющего Футу, выкручивающегося из рук Тсуны Ламбо и И-пин строящую теленку смешные рожицы.— Я обещаю защитить их, — в этот момент в кармане десятого Вонголы зазвонил телефон. Реборн резко сел, Ламбо был выпущен на волю, а сам Тсуна спешно нажал кнопку приема звонка и поднес сотовый к уху.

Минутное молчание, которое никто не решался нарушить. Тсуна крепко закусывает губу, три раза глубоко вздыхает и, не распахивая зажмуренных глаз тихо отвечает:— Действуй, Занзас. Я на тебя рассчитываю…— Пошел бы ты, со своими расчетами! Совсем сбрендил! – что есть мочи проорал тсунин собеседник, — Бесполезный мусор! – короткие гудки известили всех о конце такого одностороннего разговора.— Реборн…, — Тсуна сжал телефон, от чего его панельки затрещали.— Маман, ты выглядишь усталой, — Реборн ловко выпроводил Нану из комнаты Тсуны и передал ее в руки Бьянки.— Ламбо, И-пин, Фута, — Тсуна серьезно посмотрел на детей, которые в свою очередь замерли, — У нас чрезвычайное положение. С этой минуты я прошу вас всех быть осторожными и внимательными. Фута, ты за главного.— Да, Тсуна-ни.— Ламбо хочет быть главным! – заорал теленок, — Он самый крутой киллер!— Ламбо, — Тсуна присел перед ребенком и потрепал его по голове, доставая кольца Вонголы из буйной шевелюры. – Для тебя у меня особое задание: ты должен не только защищать И-пин и Футу, но и ни в коем случае не дать отобрать у тебя эти кольца. Спрячь их получьше, — теленок серьезно кивнул и запихал колечки обратно.— Ламбо-сан докажет, что он лучший хранитель.— Тупая корова, — фыркнул Реборн, — Но он сможет постоять за себя, И-пин и Футу. Что сказал Занзас?— Самолет семьи Кавалоне не долетел до Италии, — шепотом произнес Савада, горько улыбаясь, — По мнению Занзаса: его сбили.— Тсуна! – воскликнул киллер, смотря как его ученик без сил опускается на пол и закрывает лицо руками, — Соберись! Если ты будешь слаб – нас всех перебьют! Сердце Вонголы не на секунду не должно замирать!— Слишком пафосно, Реборн… Ты же знаешь, что меня эта фигня не берет… Но все же ты прав.Тсуна никогда не молился ни богам, ни святым. В двенадцать лет он не особо осознавал значения слов вера и молитва, а потом в его жизни появился Реборн. И, без того, странный мир Савады Тсунаеши сделал кульбит и приобрел новые черты.Киллеры… Мафия… Вонгола… Омерта… Вот что наполнило жизнь обычного подростка. Все это стало для Тсуны его реальностью, которую он вершил сам.Раз за разом, он и его хранители бросали вызов не только судьбе, но и смерти. Тсуна был почти уверен, что потерял всех в битве с Мукуро, потому что он был слишком слаб, чтобы защитить всех. Он знал, что никто не в силах ему помочь, кроме него самого. Именно тогда, даже еще не поняв всего этого, Тсуна перестал убегать… убегать от самого себя, убегать от своего будущего. Он не знал, почему Ямамото, Гокудера и старший брат, не задумываясь, пошли за ним. Тсуна не успел понять, как Хроме стала неотъемлемой частью его жизни, а Хибари стал ни на шаг не отступающей тенью Вонголы: действующий своими жесткими методами, но всегда в интересах семьи. Многие до сих пор шепчутся за спинами десятого поколения, что хранитель облака темная лошадка, которая однажды убьет своего нелепого босса за ненадобность. Но один лишь Тсуна знал, да может еще Реборн, что это бред. Хибари Кейя был для него не менее лучшим другом, чем Гокудера и Ямамото. И суровый хранитель облака платил ему тем же.Кстати об облаках.— Ты нашел Хибари-сана? – Тсуна даже не обернулся на появившегося, на подоконнике маленького мафиози.— Как ты и сказал: он был на мосту, — Реборн спрыгнул на пол и огляделся: дети посапывали на своих кроватях, видя уже десятый сон. Ламбо как всегда спал поперек своей кровати и что-то бормотал во сне. И-пин тихо сопела, укутавшись в одеяло. А Фута забился куда-то под подушку, накрывшись одеялом так, что торчали только его пятки.— С моста хорошо видно главную улицу ведущую к этому дома, а также старшую Намимори, — тихо объяснил Тсуна, беря в руки пистолет, который выложил перед ним Реборн, — Ты считаешь, что он мне понадобится?— Вот и проверим. Пойдем спать, Тсуна. У нас есть еще как минимум часа три.— Угу…— Прекрати разводить панику из-за каких-то тараканов, которых следовало перебить еще полгода назад. Впредь будешь осмотрительней.— Ты говоришь как истинный мафиози, Реборн.— Дурак. Не употребляй слово как. Я истинный мафиози, каким и тебе советую стать – глядишь бы и проблем стало поменьше.— Сомневаюсь…Тсуна никогда никому не молился, его нельзя было назвать ангелом в сияющих доспехах, его душа не была чиста как утренняя роса… хотя бы потому, что, даже не смотря на свое желание спасать, он умел убивать.Тсуна был всегда уверен, что даже если ты убиваешь кого-то, чтобы спасти тысячи жизней – ты все равно остаешься убийцей, не заслуживающим прощения.Савада не знал, что об этом думали его друзья: возможно, они знают к чему идут, возможно, они уже смирились с этим, а возможно их души просто успокоились, поняв, что сожалеть о подобных вещах бесполезная трата времени… выбора все равно нет.— Я слишком много думаю, — тихо произнес Тсуна, но Реборн уже спал.Ночь окутала город Намимори своим темным пологом. Савада Тсунаеши уже погрузился в тяжелый сон, в конец, измучившись тяжелыми мыслями. Он еще не знал, но уже догадывался, что завтра ему снова придется стоять за то, чего он никогда не хотел, но что было дано ему по праву.