Часть 3 (1/1)

Свист пули, оборвавшей чью-то жизнь, и вот — долгожданная тишина. Мертвое тело мешком осело на пол, пистолет сменился бутылкой вина, а на лице расплылась довольная улыбка.

— Доволен? — лениво поинтересовался Десятый Вонгола, бросая мимолетный взгляд к окну, возле которого расположился репетитор.

Очередной экзамен.

Реборн промолчал, осматривая трупы. Сорок семь человек, из них не менее двадцати — элитные киллеры с многолетним стажем. Определенно, мальчишка делает успехи, особенно если сравнить его с тем Савадой Тсунаеши, которого он знал десять лет назад, но…

— Грязно. Медленно. Громко.

Поймав ненавидящий взгляд ученика, Реборн незаметно усмехнулся. Совсем не тот четырнадцатилетний подросток, боящийся вся и всех. Совсем не похож на его первый провал, — Дино, не способного ничего сделать в одиночку. Совсем не копия Джотто. И Босс совсем не той Вонголы, которая была при Девятом. Ведь мафия — это мафия, а не группа добреньких идиотов со своими идеалами.

— Привлекаешь слишком много внимания. Если решил собственноручно произвести зачистку, то не превращай ее в цирк.

Еще есть куда совершенствоваться, есть к чему стремиться, есть чего хотеть. И нет детской наивности, громких обещаний, пафосных речей, дикого страха, глупых желаний. Мафия — игра, в которой побеждаешь врагов и проигрываешь системе. В конце концов, и Джотто проиграл.

— На церемонии ты поставил на кон свою жизнь. Подыхай после того, как выберешь Одиннадцатого.

Уже Босс, но еще мальчишка. Слишком сильно заигрался, получив власть. Слишком много пережил, чтобы меняться. Слишком долго играл в мафию, чтобы отступить. Тебя сравнивали с Примо, а ты пошел стопами Секондо.

— Это не те игры, в которые ты играл в детстве. Перестань относиться к вещам столь легкомысленно. Я не признаю тебя, пока не вырастешь.

Савада молчал, игнорируя слова репетитора, но всякому терпению приходит конец. Звуки разбившейся бутылки и быстрого выстрела слились. Без колебаний, без жалости, без раздумий. Только полыхающий в глазах гнев одного и насмешливый взгляд другого.

— Я — заигрался или ты — заговорился? — Тсунаеши посмотрел в черные глаза Реборна, пытаясь найти там хоть отголоски испытываемых чувств. Пиджак второго начал стремительно алеть в районе плеча. Он знал, что ученик выстрелит, но не знал когда. Секунда — чтобы взять пистолет, треть — выпустить из рук вино, столько же — нажать на курок. Совсем неплохо. Только вот Десятый Вонгола не смог найти в темном взгляде ничего, кроме насмешки, несмотря на простреленное плечо.

— Все так же идешь на поводу у эмоций, — усмехнулся Реборн.

— А — ты стареешь, — будто невзначай бросил Тсунаеши, заметив промелькнувшую на миллисекунду злость. Кто говорил, что его учитель всегда невозмутим?

От второго выстрела Реборн уклониться успел, но ему пришлось разорвать зрительный контакт с Савадой. Зря.

— Здесь я Босс, — холодно сказал тот, приставляя к виску учителя оружие. На лбу и перчатках вспыхнуло Пламя Посмертной Воли, — не забывай это. — Прозвучало, как совет.

В следующий миг Тсунаеши уже стоял на пороге, спокойный и равнодушный, без Пламени, без пистолета.

— Все же, ты немного повзрослел, — усмехнулся Реборн, — совсем немного. — Это было сказано тихо, но Савада услышал.

Десятый Босс самой сильной семьи был уверен, что за сегодняшнюю рану его учитель еще отыграется. Реборн не прощал никому и ничего.