Глава 20 (2/2)
Он презрительно глянул вниз и хотел пнуть его, но неожиданно пришедший всебя Артур перехватил его ногу.— Только… попробуй… говнюк… — захлебываясь кровью и ненавистью, прохрипел он — темные струи, пузырясь на его губах, стекали к подбородку.Голландия, хмыкнув, выдернул ногу из его пальцев и вспомнил, что даже в такой день не забыл свою трубку дома.
Нет, особенно в такой день.— Тогда вставай, — да, да, затянуться до черных точек перед глазами, до удушья, — А то задолбал тут уже лежать и стонать, как шлюшка.Англия ответил ему убийственным взглядом и молча поднялся на ноги.И также без единого звука наставил на него бесконечно черное дуло пистолета.— Забываешься, сука, — зловещий шепот, на губах змеиная усмешка, колючий взгляд – Артур был похож на кобру перед броском.
— О, да, — сверкнул зубами Голландия, у него кружилась голова — что-то не очень-то похоже на табак, — Мне так стало страшно.Англия не изменился в лице и просто прострелил ему плечо. В упор.Тело невольно дернулось, но отчего-то боли Голландия почти не ощутил. Он с легким удивлением вытащил изо рта трубку и посмотрел на нее так, словно впервые видел.?Ха, ну и кто мне подсунул коноплю?..? Громкий хохот заставил Артура нахмурить густые брови и чуть недоуменно отступить.
Отсмеявшись, Холл сконцентрировал на нем взгляд и с силой оттолкнул его назад.
Англия, не до конца отошедший от приступа, едва не упал, но все ж удержался на ногах. — Скажи мне, — Голландия немного удивленно вслушивался в свой голос, не узнавая его, — Зачем ты вообще здесь? Что, молчишь? А я тебе тогда скажу. Просто тебе становиться дико херово от той мысли, что у кого-то еще остались деньги, власть, люди, которые тебе не принадлежат.Он рывком приблизился к Артуру, а тот, почувствовав, какую-то необъяснимую неадекватность в его поведении, напряженно затаился, крепче сжав в руке оружие.— Но ты ведь тоже не просто так вышел на прогулочку, — сощурился Англия, глядя ему прямо в глаза, — Или потому что от нефиг делать — захотелось тысячу-другую своих людишек положить.— Понятное дело, я не отказываюсь от денег, когда они сами идут ко мне в руки. Ну или почти… — в голове все заволокло туманом, от которого удивительным образом некоторые вещи казались необычайно простыми и кристально ясными, — Но трястись над каждой чужой золотой монетой… Наверно, когда ты еще был юнцом, у тебя была душа, но потом ты ее разрезал на аккуратные части и продал по выгодной цене… А мне вот, представь себе, как-то даже показалось, что у тебя она еще есть, Артур…Англия слегка вздрогнул – наверно, не ожидал услышать свое имя из его уст.— Это ты сейчас к чему? – спросил было он, но в их словно оторванное от военных действий пространство вновь вторглись солдаты.Последнее, что успел увидеть Холл прежде, чемвновь начать убивать людей, это его странный задумчивый взгляд.
*****Голландия лежал на кровати. Глаза еще отказывались открываться, а все тело скованно золотистой дремой, из которой жутко не хотелось вырваться.
За последнее время тишина стала чем-то почти невозможным, поэтому он впитывал в себя короткие мгновенья покоя.Война, как и все остальное, впрочем, имела свойство рано или поздно заканчиваться, с потерями, жертвами, мирными договорами и спорами по поводу контрибуций, но все-таки это был конец.Теперь Франциск оказался не у дел, а на Антониовообще было жалко смотреть.Испанское наследство было поделено ловкими руками – трон отошел к наиболее цепким.Холл медленно расправил плечи и блаженно потянулся – он любил это ощущение скользящего по обнаженной коже тонкого одеяла.Тело отозвалось вполне ожидаемо – все же оно соскучилось по теплым прикосновениям. Воспоминание о России вызвало настоящий всплеск из тревоги, непонимания, тоски и желания.Северная война все еще шла.Шла чертов пятнадцатый год.Если поначалу мало кто верил(в их числе был и сам Холл) в то, что у него есть шансы продержаться против Швеции хоть какое-то время, то после нескольких блестящих побед, он вызвал настоящий резонанс среди европейских стран. Особенно, когда Бервальд уже вторгся в его территории, а Россия ответил ему битвой под Полтавой, пинками прогоняя со своих земель. Даже бывшие союзнички быстро восстанавливали с ним договора, почуяв возможный положительный для Вани исход войны и, разумеется, надеясь тоже что-то отхватить.Впрочем, все это он узнал от вторых-третьих лиц.Сам Ваня по-прежнему не давал ему ни одной личной встречи и даже не ответил на его письмо, которое Холл писал, буквально скрепя сердце, мысленно поражаясь себе – он вообще не любил так уж явно показывать свое беспокойство, а тут на тебе.Вообще это было по меньшей мере свинство – сначала поставить в тупик своим признанием в любви, а потом куда-то исчезнуть, не дав прийти в себя.Голландия, решив, что и так слишком долго потакал себе, откинул одеяло и сел. Потом еще раз потянулся, но уже резче и сильней, чтобы скинуть с себя бархатистые путы лени и чувственных фантазий.Его взгляд невольно упал на резной восточный столик, который он когда-то привез к себе из Индии. Выбрал он его сам, но девушка, отчего-то смутившись, наотрез отказалась брать у него монеты и сказала, что он может забрать его просто так, если он ему сильно понравился.Холл слегка усмехнулся воспоминаниям, но, заметив, что на нем лежит какая-то бумага, поднялся на ноги и подошел к столику.Что-то предательски сжалось в груди – это было письмо.Холл, ругая себя на все корки за тупую и непонятную сентиментальность, поднес к лицу немного испачканный в копоти сложенный лист и ощутил запах гари, крови и чего-то неуловимо родного.Потом неторопливо раскрыл его и принялся вглядываться в неровно скачущие слова.?Холл, я знаю, что ты дико зол, что я тебе не отвечал, но так уж вышло – я никак не мог бросить своих детишек, а простреленной рукой писать жутко неудобно, я уже пробовал – закорючки какие-то получаются нечитаемые?
Холл представил себе, как Ваня, матерясь на разные лады, старательно выводит строчки дрожащей рукой, а потом с психом сминает лист и выкидывает его на пол к остальным неудачным попыткам.
?Недавно вместе с Данией надавали Швеции по репе, а потому чувствую себя сейчас просто окрыленным. Хочу увидеться поскорей, и уверен у тебя опять будет недовольное лицо. А пока можешь не переживать – главное жив, а остальное – так, мелочи жизни. А Швецию, ядрена вошь, я одолею, так одолею, что он сам мне Балтику уступит и еще двести лет нос ко мне совать не будет!?Голландия громко хмыкнул.
И хотя Холлу хотелось бы отвесить ему хороший подзатыльник, чтоб не лез в самое пекло, ему словно стало легче дышать, зная теперь наверняка, что с этой бестолочью действительно все в порядке.