Мир - как слойка с вишней (1/1)

Будильник в утреннем полумраке звучит как-то совсем глухо и потусторонне. Такуя бы не проснулся, если бы в какой-то момент в его сон врезалась мысль о том, что спать здесь и сейчас – опасно. Не то чтобы Такуя привык слушать внутренний голос, просто в какой-то момент стало совершенно ясно, что да – действительно, нежелательно сейчас спать.Первое, что он видит, открыв глаза – полотно нежно-голубого неба, кое-где нещадно порванного. Прорехи черные, уродливые, и пейзаж выглядит, образно говоря, как натянутый на темноту и раскрашенный под небо хост.Такуя бы, наверное, долго еще баловался с метафорами и аллегориями, но, когда перед носом, буквально в пяти сантиметрах от, проплывает огромный кусок стены в темно-коричневых винтажных обоях, становится как-то совсем не до поэтики.Вокруг – разруха и полное отсутствие земного притяжения как физического явления. С некоторых домов крышу будто слизала огромная корова, некоторые же вовсе обращены в пыль. В нескольких километрах над землей летает что-то, отдаленно похожее на логотип “Coffe Clouds”; Такуя невесело усмехается – кофейным облакам место в небе, но никак не на земле.Соседней комнаты, в которой обитал Вонхо, нет в помине, а от комнаты Йонсока осталась только стена с плакатом Brown Eyed Girls. Такуя долго разглядывает подпись одной из участниц, красиво расчерчивающую лица трех остальных – в группе определенно мир и гармония.Вниз приходится спускаться через окно и проплывающую мимо покатую крышу соседнего дома. Все будто под водой; даже движения собственного тела Такуя ощущает слишком плавными, а плотный воздух сопротивляется при каждом вдохе и выдохе.С крыши японец прыгает на один из привинченных к асфальту перед кофейней столиков, и только потом – на сухой асфальт, покрытый поэтичными трещинами.Форменное безобразие и ни души вокруг; полное отсутствие температурных ощущений, а в уши как вода забилась. Зато все краски яркие, сочные, ирреальные.Поэтому Такуя добросовестно удивляется яркому рыжему пятну, сидящему за одним из столиков в невесть как уцелевшем кафе на первом этаже.Рыжее пятно на деле оказывается почти оранжевым. Среднего роста парень с короткой стрижкой и бейджиком “PRESS”, перекинутым через плечо.-А вот и их величество управляющий хуевертью пришел. Простите, что спиной и не кланяюсь.Такуе пришлось обойти столик, чтобы рассмотреть этого представителя вездесущих СМИ, спокойно попивающего латте и закусывающего его фирменным печеньем. Лохматый рыжий парень с кошачьей улыбкой как нельзя лучше подходил на роль совершеннейшего чеширского кота – с учетом сложившейся обстановки. Так не бывает, сам себе решил Такуя, потому что иначе и быть не могло. Сон и сон.-И ни черта это не сон, - будто читая мысли откликнулся рыжий, флегматично хрустя печенькой, - Тут все серьезно – просто тихо пока, вот и все. Ты садись, что встал столбом при вратах рая? Why are you standing here - alone, in front of the gates?-Где мы?-В другом слое реальности, не видно разве?Такуя качает головой:-Нет, не видно. Где мы?-Я слышал, - рыжий раздраженно выставляет вперед пятерню, - Но ты все равно сядь, история будет долгой и нудной. И почему мне второй раз за два дня приходится говорить о скучнейших основах глупого мироздания?..В голосе парня столько трагизма, что Такуя откровенно теряется и покорно садится на запылившийся стул напротив. Рыжий тут же подвигает к нему блюдце, на котором лежит последнее печенье – и то раскрошившееся, - но вдруг раздосадовано орет, убирая клешню обратно.-Забыл. Эти печенья существуют только у меня на столике, в первом слое, а ты и телесно, и духовно находишься черти где… Ну, значит, слушай без печеньки, - с этими словами он одним махом отправляет крошки себе в рот и довольно улыбается. Такуя пытается вспомнить, где еще мог быть настолько наглый кот.-В общем, записывать не предлагаю, но ты запоминай, ибо от этого может зависеть жизнь твоей бренной тушки на всех слоях нашей не менее бренной реальности. Реальность – не менее эфемерная вещь, чем планы на завтра. Она больше похожа на все эти супер-мягкие памперсы, которые имеют кучу слоев и впитывают себя всякое дерьмо. Причем в обоих случаях это далеко не метафора. Ну, если тебе не нравится сравнение с памперсами, давай сравним со слойкой? Все приятнее, как-никак…Рыжий молчит с полминуты, а потом внезапно вскидывает голову:-Официант? Одну вишневую слойку будьте добры.Откуда слышится добродушный голос Вонхо, в котором улыбка ощутима точно так же, как ирония в ухмылке сидящего напротив не то журналиста, не то как его. Такуя оглядывается, но ничего больше, кроме абсолютнейшей разрухи, не находит.-Официант в первом слое, - поясняет рыжий, подаваясь вперед и складывая руки на столе, - Тебя он не видит, зато знает, что я сейчас разговариваю с совершенно пустым местом. Он даже съездил тебе по голове подносом – ты его только не убивай, ладно?На столе появляется слойка, на секунду даже показывается рука Вонхо с широким стальным кольцом на среднем пальце. Такуя старательно трет глаза.-В общем, фишка в том, что есть такие приятные парни, которые могут между слоями реальности перебираться. Это их природный дар, ничем не заменимый. Чем дальше от первого слоя – тем круче хаос вокруг. Хотя, если честно, я мало понимаю, чем хаос первого слоя отличается от хаоса слоя двести пятого. Ну здания разрушены, ну людей нет – подумаешь, апокалипсис…-А меня от этого апокалипсиса чуть удар не хватил, - Такуя почти обижается, - Проснулся – а тут кусок стены над головой пролетает.-Ох, какие мы впечатлительные, - рыжему, кажется, действительно Такую жаль, - Вообще-то, тебе стоит привыкнуть – теперь ты тут часто будешь появляться. Ты, парень, что-то вроде таксиста, доставляющего нужных персоналий туда, куда этим персоналиям требуется. Ты – как там тебя вообще? – демон, разве что работать будешь на три фронта.Такуя закатывает глаза с ощутимым таким желанием прекратить этот театр одного актера. Он уже окончательно убеждается в том, что сон – есть сон, и в нем может случаться самый разный бред, особенно после того, как по лицу дважды съездил какой-то женоподобный придурок с перекошенной рожей. Если глаза закрыть, можно даже словить несколько искорок.-Ты мне тут глаза не закатывай, - рыжий становится серьезным и надкусывает слойку ровно наполовину, - Ты попробуй меня потрогать. И не смотри, как на извращенца. У меня девушка есть.Такуя протягивает руку и тянет парня за нос. Вернее, думает, что тянет, только вот получается откровенно никак – только бесполезно машет пальцами перед лицом рыжего засранца, а тот собирает глаза у переносицы и вообще откровенно веселится.-Страшно, правда? Тут телесно оказываются только ангелы или демоны, ну еще низшие, они тут вообще постоянно обитают, там, где ангелов нет. Только вот я ни ангел, ни демон, ни низший. Грешник, принятый демонами на пост связного между всеми этими веселыми ребятами. Этакий медиум.И не нужно быть особенно проницательным, чтобы поверить – в глазах рыжего читается откровенная тоска, но в то же время – бездумная благодарность. Такуя верит, только на всякий случай проводит пальцем черту – через правый висок парня к левому, - и убеждается, что ничего, кроме вязкого воздуха не чувствует.-А я кто? – спрашивает почти безнадежно, пытаясь удержать хотя бы капельку самообладания.Рыжий мнет губы подушечкой большого пальца, будто ставя на них печать; отвечает спустя несколько секунд.-Демон ты. А тут же – вот в этом кафе, - работает ангел. И он тебя чувствует, хоть и не знает, что я сижу и разговариваю здесь с тобой.-Йонсок? – наугад.-В яблочко. Кстати, я, если что, Юквон, приятно познакомиться, - скалится якобы медиум, пока Такуя поднимает голову вверх. Наверняка Йонсок сейчас стоит под дверью комнаты и пытается достучаться до этого ?наглого японца?.-Ага. Как мне обратно попасть?Юквон хмурится:-А ты не умеешь?Такуя честно пожимает плечами:-Ну… Я тут проснулся.-Тогда просто выйди в любую из имеющихся дверей, - Юквон пожимает плечами так равнодушно, будто это обычное в практике любого человека дело – входя и выходя в обычные двери попадать в другие слои реальности, - и исчезает, не оставляя после себя ни спецэффекта, ни даже банальной визитки.Такуя возвращается в свою комнату тем же путем, едва дождавшись хоть какой-нибудь плавающей в воздухе бетонной конструкции. Дышать в этом слое становится как-то тяжеловато, а еще становится интересно, каков же уровень хаоса на втором или пятом, и какой номер у этого слоя.Он протискивается между кроватью и повисшим рядом с ней шкафом, поправляет волосы, потому что негоже появляться перед мелким растрепанным и вообще, а затем кладет руку на дверную ручку. Чувствует, как кто-то осторожно стучится с той стороны самыми кончиками пальцев, слышит еле различимые голоса – не только Йонсока, но и Шина; собирается с разбежавшимися по темным углам черепной коробки мыслями, закусив губу, а затем открывает дверь.-Хватит спать, соня, - с укоризной говорит Вонхо, надевая на голову Такуи передник.А Йонсок долго смотрит в глубину комнаты, растерянно моргая, и, кажется, убеждая себя, что померещилось.-А ты, я смотрю, все с демонами яшкаешься, - тянет кто-то за спиной с идеально вымеренной долей грусти.-Ну, я как-то не виноват, - Юквон разводит руками, - Тебе, кстати, тоже привет, Чихо.Зико фыркает и выдвигает из-под другого стола стул, принципиальной игнорируя тот, на котором сидел Такуя. Ангел морщит нос и бросает растерянные взгляды в сторону лестницы на второй этаж.-Демоны – те еще сволочи, - изрекает он, уводя из-под носа Квона чашку с остывшим кофе и опуская в него кончик языка.-Зато они придумали похоть и чревоугодие, - воодушевленно отзывается ди-джей, вонзая зубы в слойку, - И если первое ожидает меня ночью, то вторым я занимаюсь здесь и сейчас, а ты мешаешь мне грешить.Чихо отдавать чашку не собирается, обнимает ее пальцами, сосредоточенно глядя совершенно мимо нее. Кофе вдруг опасно булькает, а вверх тянется струйка теплого пара. Квон одобрительно поджимает губы.-Неплохо.-Мне тоже нравится.Зико подпирает голову рукой, внимательно оглядывая Юквона, задерживает взгляд на бейджике и капельке вишневого джема в уголке губ. Втягивает носом воздух, задерживая его в легких – кроме запаха кофе и теплой выпечки есть еще один, похожий больше на противный подвальный смрад, чем на что-то вкусное и идентифицированное.-И как же живется связному-медиуму, обреченному на вечные муки? – голос у Чихо мягкий, ровный, но Квон чувствует в нем явное сожаление.Он одним махом приканчивает слойку, бросает на стол деньги, осторожно придавливая их чашкой с латте. Прячет бейджик под рубашку, а затем кивает появившемуся на лестнице Йонсоку – крайне двусмысленно.-В твоих речах все чаще слышится ?лучше бы я тебя убил еще тогда?, - Юквон невесело улыбается, набрасывая на плечи куртку, - Ты, это… бывай? Следи за тылом.Дверь за ди-джеем закрывается, а колокольчик звенит гулко и тягуче, будто церковный колокол в день похорон.Чихо раздражают готические сравнения, но другого он найти не может.Он подходит к Йонсоку минутой позже, то и дело косясь на второй этаж, и уводит его от стойки, боясь, что кто-нибудь еще соизволит спустится.-С каких это пор Вонхо – сновидец? – спрашивает Зико полушепотом, на что Йонсок пожимает плечами.-С позавчерашних, наверное.Йонсок спокойно смотрит в глаза Чихо, а в их мыслях выстраивается одно на двоих словосочетание. Йонсока кривит, когда он его осмысливает.-Убей демона, - Чихо кивает на лестницу и исчезает.Без спецэффектов.* * *Грешники чувствуют абсолютно все. Им страшно, тревожно, они мечутся по городу, пытаясь найти укрытие и, бывает, даже находят его, но ненадолго. Их не покидает страх и осознание собственной вины, висящей петлей из стальной нити на шее – чуть затянуть, и брызнет кровь, и слетит с плеч голова.Иногда Чанель думает, что, в сравнении со своими братьями по цеху, он одуванчик, а не ангел.-Я не сторонник смертной казни, но есть только один способ решить этот вопрос: застрелить мерзавца без суда и следствия, - выговаривает Чанель сосредоточенно, складывая пальцы пистолетом, и, прищурив правый глаз, наклоняет голову чуть влево.А грешник идет прямо к нему, будто не замечая указующего перста почти что двухметровой башни с самым наивным в мире видом. У Чанеля на плече сидит рыжий котенок, до одурения ласковый и голодный.Когда расстояние между ангелом и грешником сокращается до десяти метров, Чанель осторожно опускает котенка на землю и встряхивает кистями рук. Ничего особенного не чувствует, кроме желания поскорее накормить бедную живность.Рывок вперед идеально выверен, скорость – приятная, и февральский ветерок шуршит в ушах словно эффект в эпичном дабстепе с хоровым вокалом на бэкграунде и каким-нибудь крутым чуваком в видеоряде.Из всех возможных вариантов выебнуться, Чанель выбрал возможность косить под жнеца и косить грешников прекрасной в своей простоте косой. Конечно, простой не так, будто ее только что из чужого сарая увели, но без стразов Сваровски обошлось. Всего-то лезвие выглядит, как крыло.Ровно за секунду до коса появляется в руках Чанеля и ровно столько же блестит в лучах утреннего солнца. Пепел шелестит так же приятно, как и ветер, оседая на рукавах пиджака, скользя песчинкам по лицу и собираясь на чуть влажную, мягкую ладонь.Когда Чанель оборачивается, котенка на месте уже нет. И во всем квартале, почему-то, не души.Вернее, так только кажется, потому что из-за угла легкой походкой выворачивает светло-русый парнишка, от которого за версту тянет снами.Чанель легко скрывается в тени между домами, хотя, наверное, его не заметили бы, даже если он плясал чечетку в ковбойских сапогах, прикрываясь шляпой спереди и фиговым листочком сзади. Парень прет себе вперед, сонно проводя ладонью по глазам, а трубку блэкберри прижимая к уху.-Да я уже девятнадцать лет Сехун, - стонет он, останавливаясь на секунду и задумчиво разглядывая свой кроссовок; тихо матерится по поводу прилипшей жвачки, - Что? Я не тебе. Утро не слишком радужное.Закатив глаза, Чанель бьет пяткой в стену. Сехун замирает, не успевая сделать и шага, прислушивается, оглядываясь, но Чанеля все равно не замечает.Ангелу смешно, но он сдерживается. Настоящий сновидец давно бы все понял.-Я перезвоню, - устало говорит Сехун уже, кажется, в тишину мобильника. А затем разворачивается, скрещивая руки на груди и глядя в сторону того закутка, в котором Чанель почти загибается от смеха.-Нашел-таки?-Ты мне всю ночь снился. И ржал точь-в-точь так, как ржешь сейчас, разве что на колени пока не бухнулся, - в голосе сновидца что-то вроде неполной обиды, поэтому Чанель поспешно выпрямляется. Ему не хочется оправдывать ожидания сновидцев, а потому он всегда идет наперекор предсказанному.Сехун, кажется, никуда не торопится. Бьет ладонями по сумке с ноутбуком, сонно щурится и едва заметно улыбается, пока Чанель его рассматривает.-Давно? – интересуется ангел, а Сехун поднимает четыре расправленных пальца.-Совсем зеленый еще, - Чанель сочувственно щурится, на что сновидец пожимает плечами, мол, и зеленее наверняка есть.Только Чанель на это уже решительно никакого внимания не обращает. Он сплетает пальцы на затылке и поднимает голову к небу, улыбаясь как-то совсем блаженно, а затем тянет, как бы между прочим:-А мясо-то скоро начнется… Ясен пень, мирозданию не хочется терять драгоценную кормежку для своей кровожадной сущности, вот и насоздавало ангелов, сновидцев и прочую метафизическую дрянь.-Это ты так о демонах? – Сехун, флегматично.-Скорее о низших, - ангел поводит плечом, - Я против демонов ничего не имею, а новонаполненных мне откровенно жалко. Они первые полягут в день-хэ, если, конечно, проводник не понапихает их в какие-нибудь укромные уголки в разных слоях реальности.Сехун чувствует, как его мозг плавится и вытекает через уши, а глазные яблоки будто бы снова размягчаются. Но он встряхивает головой и поправляет шнурок, на котором холодно поблескивает каево кольцо. Помогает.-Не грузи меня, - сновидец разворачивается на сто восемьдесят и шлепает дальше, оставляя Чанеля наедине с пустым переулком.Ангел от души фыркает и подбирает выползшего из-под лавки котенка.-От него несет демоном, ты ведь это раньше меня почувствовал? – спрашивает он, усаживая дворовую живность на плечо. Котенок мяучит отчаянно-голодно. – Ладно-ладно, деньги вперед, инфа – потом. Какие мы нежные…Чанель старается разом выдохнуть весь затхлый воздух, который принес с собой сновидец, и болезненно морщится.В сравнении со своими братьями по цеху, Чанель одуванчик, а не ангел.-Хён.-Чего тебе, чудовище?-Я не чудовище, а одуванчик. Ну, в сравнении с тобой-то.Чунмен оттирает со щеки каплю крови, смущенно отворачиваясь. Кровь отвратительно хлюпает, толчками вырываясь из горла грешника. Чанель переводит взгляд на конвульсивно дрогнувшие пальцы, и рука вместе с остальным телом осыпается идеальной кучкой праха.-Я котенка подобрал, - заявляет Чанель совсем не то, что хотел с самого начала.Сухо только закатывает глаза, мол – какой акт милосердия, просто мать Чанельза, побежали открывать церковь.Но на языке вертится гребаное ?не чудовище, а одуванчик?, а уши почему-то горят от стыда.