Глава 12 (1/2)
Невыносимую боль в ноге как нельзя лучше дополняла странная опустошенность сознания, поддёрнутого дымкой головокружения, причём настолько сильного, что Кайл едва сдерживал рвотные позывы. Он отчаянно пытался осознать, что произошло и где он вообще находится, но монотонная, чуть визгливая речь, что доносилась совсем близко, совсем не способствовала мышлению, к тому же, смысл так и оставался загадкой, сколько бы парень не пытался сосредоточиться на этих звуках. Яркий электрический свет слепил слезящиеся глаза, и только неясно выделяющийся на этом фоне расплывчатый силуэт создавал хоть какую-то преграду. От всей этой неразберихи мутило ещё больше, и тошнота усилилась до предела, когда этот силуэт подошёл ближе и почти любовно провёл ледяной и какой-то липкой рукой по щеке. Кайл непроизвольно дёрнулся, и тут же жалобно застонал: от столь необдуманного движения головная боль только лишь усилилась, став совершенно невыносимой.
- Ч-что происходит? – слабо поинтересовался он, совершенно потеряв всякую надежду справиться с ситуацией самостоятельно, но ответом ему послужило очередное неразборчивое бормотание на повышенных тонах, и бедняге показалось, что голова вот-вот взорвётся от боли.
Плеча коснулся холодный металл, и прежде чем парень успел как-то отреагировать, нож с силой вошёл в его тело, разрывая мышцы. Он всхлипнул от боли – на крики просто не хватало сил – и рефлекторно дёрнулся, ещё больше расширяя рану. Кайл тщетно попытался отпихнуть от себя неизвестного, но тот, наступив на предплечье второй руки, тут же пресёк всякие попытки, и, столь же резко выдернув оружие, медленно, словно в задумчивости провёл тем по всей длине руки, оставляя неглубокую царапину, прежде чем и вовсе вонзить тот в ногу.Когда Брофловски пришёл в себя во второй раз, то, либо к счастью, либо к сожалению, понял, что он ещё жив. Сон, если его вообще можно так назвать, несколько освежил сознание, и окружающую действительность стало куда легче воспринимать.Первым делом, он попытался неуклюже сесть, и тут же зашипел от жгучей боли в плече. Стоило ему окинуть то оценивающим взглядом, как внутри всё мгновенно сжалось от ужаса. Кайл нервно сглотнул накатившую волну тошноты, прежде чем дрожащей рукой аккуратно прикоснуться к неровным стежкам чёрной нитки, что теперь стягивала безобразную рану, и нить эту уж точно нельзя было отнести в разряд хирургической.
Он зажал рот рукой, чтобы не закричать, и поспешно отвернулся, стараясь думать о чём угодно, только не о собственном теле, но взгляд его случайно наткнулся на точно такие же стежки на ноге, которую до этого разворотил неизвестный псих. Посиневшая и распухшая от перелома вторая нога тоже не особо радовала своей красотой: кость находилась совершенно не там, где должна быть, и едва ли не рвала кожу.
Кислотный свет энергосберегающей лампочки элегантно подчёркивал всюомерзительную мрачность ситуации в целом.За прогнившей от сырости деревянной дверью что-то упало, заставив парня в очередной раз вздрогнуть, и кое-как, перебирая искалеченными ногами и едва ли не крича от боли, отползти в дальний угол комнаты. К счастью, к нему так никто и не пожаловал, оставляя его, дрожащего от холода, давиться собственными эмоциями всё в том же углу.
Идея осенила его настолько внезапно, что Кайл честно не мог понять, как она не пришла ему в голову раньше. Он, стараясь не смотреть на собственные ноги, дрожащей рукой вытянул из кармана превратившихся в лохмотья штанов мобильный, что каким-то чудом пережил все потрясения, и негнущимися пальцами нажал на пару кнопок, но иссиня-черный экран так и не поменял своего цвета.
- Нет, нет… только не это…С силой сжав его в руках, Брофловски с силой надавил на кнопку включения, но стоило телефону одобрительно пикнуть, как тут же появилось сообщение о полностью разряженной батарее и крошечный экран погас вновь, убив заодно и всякую надежду на спасение.
- Нет, нет, нет, пожалуйста…
Внутри всё словно оборвалось. Парень прекрасно понимал, что ни просьбы, ни слёзы не смогут зарядить батарейку, тем не менее, он всё равно продолжал сжимать мобильный так, словно это было единственное, что поддерживало в нём жизнь.Несколько следующих пробуждений не принесли особых изменений в ситуацию в целом: тот загадочный хирург-недоучка, что запер его тут, так и не появлялся, и если бы не весомое отвлечение в виде сильной боли, то Кайл явно бы сошёл с ума от напряжённого ожидания собственной мучительной кончины: всё же при первой встрече ему отчётливо дали понять, чего ждать в дальнейшем. Периодически теряя сознание от боли и слабости, он всё же смог кое-как облазить всю комнату в поисках хоть какого-нибудь выхода, даже наваливался на дверь всем своим жалким весом, но та, несмотря на весьма ветхий вид, была плотно заперта и даже не поколебалась в своём нежелании его выпускать.
Прислонившись к сколоченной на скорую руку двери, Брофловски с явным остервенением несколько раз ударил ту здоровой рукой.- Да какого чёрта! – воскликнул он, уже совершенно не обращая внимания на собственную головную боль: сейчас его переполняла искренняя злоба. – Почему это ты вообще возомнил, что можешь похищать меня и калечить?! Кто вообще подарил тебе подобные мысли?! Неужели ты ждёшь, пока я тут от заражения крови или от обезвоживания умру? Если ты весь из себя такой крутой, то почему бы тебе просто не прийти сюда прямо сейчас? Какого… чёрта… вашу мать… - И в этот момент у него окончательно сдали нервы. К счастью, истерика прошла быстро, сменившись успокаивающими объятиями темноты и тишины.
Очнулся Кайл от того, что он действительно хотел пить. Если раньше жажда ещё как-то заглушалась остальными чувствами, то теперь оно стало первоочерёдным, и настолько сильным, что парень едва ли не был согласен лакать воду просто из небольшой лужицы в одном из углов комнаты, но смрад от неё лучше всякого химического анализа говорил о составе воды, и это привело его к выводу, что он лучше напьётся собственной крови, нежели опустится до такого. Причём, кровь добыть было куда легче: теперь в раны явно попала какая-то инфекция, так как постоянно трескающаяся и сдирающаяся кровяная корка была не обычного красного цвета, а приобрела буро-зеленоватый оттенок, которого у неё точно быть не должно. Кожа вокруг ран вздулась, покраснела и болела едва ли не больше, нежели сами порезы, а из-под грубых швов сочилось нечто вязкое розово-белого цвета.- Ну и когда же ты уже явишься?Даже поджать под себя ноги, чтобы как-то сохранить тепло не получалось, а вот голова, напротив, казалась полна этого тепла до краёв и из-за этого настолько сильно болела. Кайл кое-как дополз обратно до угла, что находился как можно дальше от двери, и попытался раствориться в нём, пересиливая брезгливость при соприкосновении тела с влажными холодными стенками. Он подул на окоченевшие пальцы, но само дыхание уже казалось примерно такой же температуры, как и окружающий воздух, так что особой пользы это не принесло.