Глава 4 (1/1)
- Ну, и что произошло? – Кенни, спрыгнув с подоконника, метко приземлился на кровать, едва не угодив на самого, собственно, хозяина комнаты, что спокойно себе лежал на ней, явно не ожидая ничего подобного.- А что произошло? – искренне поинтересовался Кайл, не отрывая лица от подушки, отчего его голос в данный момент почти мог соперничать с совершенно неразборчивым бормотанием самого прибывшего МакКормика.
- Это ты мне должен сказать… Сначала кидаешься на людей, потом буквально сбегаешь суроков, причём Стэн мне сказал, что ты едва домой доплёлся после этого, и что на тебя смотреть было страшно… - несмотря на всё такой же вечно беззаботный тон, который, кажется, просто слился с парнем заодно вместе с его капюшоном, всё равно в голосе сквозила неподдельная тревога. Правда, досквозить она не успела, так как желудок Кенни издал звуки, сравнимые лишь с предсмертным завыванием старой касатки. Кайл нехотя сел на кровати, наконец-то, повернувшись к своему гостю лицом, и был встречен чем-то, что в идеале должно было бы называться обворожительной улыбкой (проблема заключалась в том, что это мимическое явление было попросту скрыто под высоким воротником). Последующие слова не были неожиданностью ни для кого из них:- Пойдём, бедняга, я тебя накормлю.После нескольких ночёвок в доме у МакКормиков, в память твёрдо въелись не самые лучшие воспоминания, среди которых были и ?потрясающе вкусные? ледяные вафли с кипятком, и это всё никак не давало парню нормально спать, пока ему в голову не пришла одна вполне логичная при данных обстоятельствах идея о гуманитарной помощи своему бедному другу. Помощь эта заключалась в банальном продовольствии, которое Кенни впихивал в себя сам, а после набирал для своей горе-семьи: всё же деньги давать было попросту нетактично, плюс, учитывая норов старших МакКормиков, вряд ли внезапно свалившееся на них состояние они потратят для того, чтобы накормить себя и детей.Как и обычно, Кенни уплетал несколько неумелое и не особо эстетичное на вид блюдо с такой скоростью, словно боялся вот-вот умереть и остаться без обеда, а заодно завтрака и ужина. Кайл же от нечего делать лишь крутил в руках пачку с салфетками, смотря куда-то в пустоту. Какая-либо мысль о еде вызывала волну тошноты размером примерно с цунами в Филиппинах, и это напрочь отбивало всякий аппетит.?Да возьми же себя в руки уже?, - строго сказал он самому себе, правда, вот приказ этот так и остался без какого-либо внимания со стороны всего остального организма.
- Ты бы видел, что Эрик заставил сделать Баттерса! – хихикнул Кенни, проглатывая очередной кусок, и если бы Кайл был хоть немного в состоянии трезво размышлять, то задумался бы, действительно это заявление было сделано без какой-либо задней мысли. Но вместо этого он всего лишь сжал пачку с салфетками с такой силой, что та взорвалась.
- Меня это не интересует, - холодно отчеканил Брофловски. – Я много раз пытался объяснить Баттерсу всю опасность его доверительных отношений с Картманом, но коль тот не слушает ничьих советов, да и вообще его так любит, то я сдаюсь, - злополучная пачка была брошена на стол и одарена таким взглядом, словно именно она была виновницей гражданской войны в Сирии и беспорядков в Сомали одновременно.– Пусть делает, что хочет. Быть может, он просто мазохист.- Скорее он всего лишь идиот, - фыркнул гость, едва не подавившись. И тут его лицо, в кое-то веки не скрытое вездесущим капюшоном, заметно вытянулось, словно он наконец-то понял что-то очень и очень сложное и в тот же момент очевидное. Он даже перестал жевать, довольно ухмыльнулся, подозрительно сощурившись, и Кайлу уже сразу стало не по себе.
- Ты ревнуешь, - торжественно объявил МакКормик, не менее торжественно указывая на паренька вилкой.Внутри всё похолодело, причём по понятной причине: казалось, что вся кровь, что только может найтись в теле, мгновенно прилила к лицу. Брофловски нервно вытянул из пачки пару салфеток, принявшись рвать те на мелкие кусочки.- Я ревную? – он попытался хихикнуть, одновременно стараясь при этом выглядеть как можно более оскорблённым, но звук вышел не особо-то правдоподобным.-Я ни капли не ревную! – чуть более уверенно заявил парень, схватив ещё одну салфетку и вновь распотрошив ту. – Почему я должен ревновать? – ещё одна салфетка была незаслуженно отправлена на вечный покой раньше времени. Кенни, всё это время почему-то довольно улыбающийся, смотрел на своего явно нервничавшего друга, подперев подбородок одной рукой, и мысленно жалел несчастные бумажные полотенца, но боялся, что стоило ему попробовать их спасти, как он сам попадёт под тяжёлую руку.– Почему я должен ревновать эту нацистскую сволочь? Этого чёртового расиста, который ценит собственный завтрак больше, чем своих друзей? Этого ублюдка, который готов душу дьяволу продать, если бы она у него была, чтобы только передо мной выпендриться? – количество салфеток на столе уменьшалось просто с рекордной скоростью, сравнимой, разве что, со скоростью появления мелких беленьких клочков.- А я никогда и не говорил, что ты ревнуешь именно Картмана.Взгляд, которым Кайл окинул своего друга, заставил последнего рассмеяться: он был полон какого-то взволнованного смущения, смешанного с явной злобой, и если бы взглядом можно было убить, то Кенни давно уже отправился к праотцам.***Кайл невольно поморщился от морозного воздуха, который, тем не менее, приятно охлаждал разгорячённую кожу. Кенни вытянул из кармана помятую пачку дешёвых сигарет и закурил, смахивая пепел в пустой картонный стаканчик из-под кофе, что продавали в школьной столовой. Со всеми прочими весьма жёсткими правилами и установками, парни давно уже уяснили, что миссис Брофловски не потерпит в своём доме даже малейшего намёка на курево, так что, МакКормику приходилось как-нибудь да подстраиваться. Кайл же давным-давно уже бросил идею о том, чтобы разубедить своего друга в том, что тому столь необходима эта никотиновая зависимость: всё же, если верить его собственным словам, то умирал он и без того часто, каждый раз вновь рождаясь абсолютно здоровым, так что от одной вредной привычки хуже уж точно не будет. Быть может, это всё стоило принять за издёвку, но Брофловски полностью доверял Кенни, да и, плюс ко всему, с ними случались и более абсурдные вещи, чем постоянная смерть и воскрешение одного и того же парня.- Зачем ты так сильно затягиваешь капюшон? – неожиданно для самого себя поинтересовался Кайл, внимательно всматриваясь в лицо МакКормика. – Ты ведь… ну…
- Красавчик? – хихикнул тот, за что заработал очередной уничтожающий взгляд, от которого, почему-то, стало ещё веселее.
- Явных уродств у тебя не наблюдается, - согласно кивнул парень. – И всё же?- Это прибавляет мне нотку интриги в образ, разве нет? – всё с той же неоправданной весёлостью заявил блондин, прежде чем многозначительно подмигнуть. – Но речь сейчас идёт не обо мне, а о тебе…- В данный момент я не хочу ничего обсуждать, - вполне серьёзно заявил Кайл, категорично покачав головой. – Я и сам ещё ничего толком не понимаю, если честно, - уже тише и без такой суровости в голосе добавил он.
Кенни наградил его крайне пристальным взглядом, прежде чем вздохнуть и согласно кивнуть.
- Но это не значит, что тему мы закрыли, - на всякий случай предупредил тот, напрочь убрав из собственного внешнего вида всякую беззаботность, и Кайлу не оставалось ничего другого, кроме как согласно кивнуть, и мысленно порадоваться данной отсрочке.В кустах рядом что-то зашуршало, но стоило Брофловски решительно подойти к ним, как оттуда выскочила всего-навсего бурая от грязи бездомная кошка, что тут же метнулась вниз по улице, даже не задержавшись на крыльце, и парень только лишь прерывисто выдохнул, подивившись самому себе.Кенни остался у Кайла до самого позднего вечера, всё же, быть может, излишне тревожась за несколько странное состояние своего слишком чувствительного друга. Тем не менее, от этого самому Брофловски стало гораздо легче, так как за видеоиграми и разговорами о всяких жизненных мелочах он практически забыл и о прошлой ночи и о том, что заставило его так поспешно сбежать из школы. Состояние его улучшилось до таких пределов, что он даже решил засесть за домашние задания, правда, для этого всё же стоило позвонить Венди, дабы их хотя бы выяснить. Когда Кайл выудил телефон из сумки, то тот уже давно возмущался на разные беззвучные мотивы о том, что память сообщений была давным-давно забита, так как новых уже перевалило за сотню. Чувствуя, как внутри всё тревожно сжалось, парень рискнул открыть те, что уже пришли.Чтобы прочитать их все понадобилось не так уж и много времени.
Но теперь ему действительно стало страшно.