1 часть (1/1)

—?Судмирские сказки?— наверное, единственное, что осталось соахийцам от Объединённого государства. И у меня для вас есть одна, последняя судмирские сказка. Итак, началось все в Соаху, когда принц Нико…—?Ну нет, Такалам, только не начинай опять! —?подросшие, но все такте же кривые косички Яни смешно подпрыгнули, когда та топнула ногой.—?Хорошо, тогда рассказывай сама,?— обиделся тот, захлапывая свой блокнот, и с интересом уставился на девочку.—?Да что там рассказывать? Все воскресли и стали жить долго и счастливо.—?Марх, ты хоть и бывший правдолюбец, но сказки рассказываешь плохо,?— надулась Яни, качая люльку, из которой доносились вздохи и зевки. —?Маленький принц хочет услышать правдивую и подробную сказку, правда? —?девочка улыбнулась младенцу.—?Я, как бывший наставник его отца… —?Начал Такалам.—?Не будешь мешать. Итак, а началось все в первый день беззатменной эпохи, когда…***Мир только начал отходить от перенесенного ужаса долгих лет. Огромное поле, красное от запекшейся крови, приняло в свои объятие шествие запуганных людей в светлых одеждах.Они боялись того, что их веры не хватит. Солнце пылало в небе, а каждый из них ждал, что оно обратится черным и сожжёт их всех, наивных и неверящих.Но Нико верил, перебирая в голове недавний разговор с Такаламом.?Оно может сделать это ради тебя?,?— сказал наставник, говоря обо всех жертвах судного дня. И властий верил, цеплялся за эту мысль, плел из догадок и веры толстую веревку и висел над пропастью, глядя на красную траву.—?Верьте! —?крикнул властий, закрывая глаза.И они верили.Верили, пока часы били четвертыйи пятый удары. И вот над полем снова зазвенела тишина, полная надежд и света.Время наступило.Властий открыл глаза…—?Нико?..Кровь теперь была похожа на разлившееся вино предстоящего праздника. Нико резко выдохнул, рухнув на колени.Пепел вился над травой, светлый и мягкий, он выстраивался в силуэты людей, до боли знакомых. Властий улыбался сквозь слезы.—?Я верил. Спасибо,?— он поднял глаза к солнцу, будто Единое могло его увидеть. Оно сделало это ради него. И он ни за что не подведёт его ожидания. Властий возродит Сетерру из пепла погибших чувств.—?Нико, я же говорил вам, что ни при каком исходе наш план не может обойтись без жертв. Великий Дракон, как я ошибался! Вы справились, Нико…Властий резко повернулся в сторону голоса. Клецка стоял в нескольких метрах от него и улыбался. Так честно и искренне, по-настоящему. Нико встал и, шатаясь, подошёл к провидцу, только что осознав, что с ним не так?— паралитик твердо стоял на ногах.Единое исполнило его просьбу. Нико больше не ковылял, он бежал к Кайоши, и люди, позади него, тоже бежали к жертвам судного дня. Запинались и падали, вновь поднимались и бежали.Нико видел, как Сиина рухнула возле ворчащего Зехмы, а потом подползла к Липкуду, в голос воя и смеясь. Вера, их общая вера, сотворила небывалое.—?Это сделали вы,?— прошептал Кайоши, глядя на белоснежное от балахонов поле и улыбался.—?Нет. Это сделал мой народ,?— так же тихо возразил властий, будто боялся нарушить эту идиллию, полную слез и смеха, и хлопнул Клецку по плечу. —?Единственное, что грустно, ты не перодишься в сына императора Чаина.Он не ответил. Бывшие паралитик и слепой смотрели на кровавое поле, поле, где сияет общая радость тысячами счастливых лиц. И вдруг властий встрепенулся, ошалело глядя по сторонам.—?Где Астре?—?Здесь я… Помогите подняться, а?Оба, как по каманде, оглянулись. Калека, тоже бывший, в нелепой позе сидел на траве, безумно глядя на босые тощие ноги.—?Устроим забег ?ногастых?? —?весело спросила Мотильда, сидевшая невдалике. —?Только вот ходить научимся.Провидец и властий подхватили Астре, помогая опереться на подобие сцены, с которой Нико обращался к Черному солнцу.—?Это невероятно,?— прошептал он, сквозь слезы глядя на ожившее поле. Его увидала Сиина, вскинула голову, и лицо, чистое и юное, озарилось широкой улыбкой. Оно больше не было омрачено шрамами.Единое сделало так, как попросил Нико, и это было настоящим чудом.Девушка махнула им рукой и кивнула властию, прижала к себе Яни и Дори. Нико кивнул в ответ, улыбнувшись. Наверное, ради этого Единое все это устроило?— ради счастья самих людей, ради того, чтобы они его обрели.Он шел между рыдающими и смеющимися, он шел и понимал, что все трудности, вся боль, которую им пришлось пережить, стоит всего этого.Нико обвел глазами поле. Теперь он позаботится о том, чтобы люди были счастливы всегда.Неожиданно ему на глаза попался Чинуш, с удивлением оглядывая девственно белый балахон. Мыш тоже увидал властия, немного пораженный его видом, поднялся и в знак уважения кивнул.Властий даже не подошёл, да это было и не нужно. Кивнул в ответ, прорываясь все дальше. Он улыбался, кивал, приветствовал, стремительно шагая к кругу вед, столпившихся вокруг Ясурамы и Доо, которые очень убедительно играли роль примерных воскрешенных.Нико выхватил взглядом из русых макушек знакомые черные спирали и широко улыбнулся, ускоряя шаг.—?Олья!Девушка вскинула голову, поймав взгляд властия, и кинулась на встречу, хмурясь и теребя подол балахона.—?Седой совсем,?— хмыкнув она, но потом серьезно сообщила:?— Матери больше нет.—?Чёрное солнце забрало все дары, чтобы люди поскорее про него забыли,?— пожал плечами Нико—?Ты не понимаешь! Как мы теперь без Матери-то?—?Вместе,?— просто ответил властий и с шумом выдохнул, прижимая ее к себе. Неугомонная веда.Олья буркнул что-то невразумительное, но сопротивляться не стала. Они стояли в свете золотого солнца, а поле говорило сотнями голосов, сотнями равных душ. Нико вдыхали запах волос Ольи и понимал, что люди должны оправдать обретенное счастье.Сиина слушала, как шелестит трава и не решалась открыть глаза. Она хотела, чтобы вера в беззатменное будущее осталась подольше.—?Что ты встала, девка мечтательная? —?проворчал знакомый голос, и девушка резко распахнула глаза, падая на колени перед кряхтящим охотником, и зарыдала. —?Что слезы льёшь? Живы же все! Живы, бестолковая!—?От радости я, Зехма…Чудо. Настоящее чудо. Сиина огляделась по сторонам, кинулась к Марху, Рори. Однажды Иремил рассказывал красивую судмирскую сказку, в конце которой все было хорошо, словно по волшебству. Наверное, это она и есть, судмирская сказка.Нико сказал, что вера?— это самое сильное, что есть у людей. И Сиина верила, потому что другого ей не оставалось. Девушка глянула сквозь слезы на белоснежное поле и с шумом втянула воздух. И тут поняла, почему все заканчивается именно так?— они это заслужили.—?Липкуд… —?еле разлепив губы проговорила она, блуждая взглядом по смеющимся лицам.Факелом горели косицы, радостью?— широкая улыбка. Девушка упала возле него, рыдая в его балахон. Почему-то сейчас хотелось плакать, словно слезы олицетворяли счастье получше улыбок.Морозный шаман засмеялся, прижимая ее к себе и что-то заговорил, но она даже не слушала. Она утопала в собственном неверии. Но страха не было, не было даже намека, словно Цель взяла и… исчезла.—?Шрамы,?— неожиданно прошептал Липкуд, нежно ведя пальцами по ее лицу. —?Шрамов нет!—?И Цели тоже,?— грустно улыбнулась Сиина, обняв его ещё крепче. Это конец затменной эпохи, конец гонимым чувствам и порченным. Это?— конец страха за жизни любимых.Артист ничего не ответил, поднялся, помогая встать и ей. К Сиине тут же примчалась Яни, тянувшая за руку Герхарда и тут же радостно сообщила:—?А я знала! Я знала, что все будет хорошо! Я улыбалась, вот все и… —?девочка всхлипынула, уткнувшись в подол сестре и зарыдала, теребя в руке молодой подсолнух.—?Ты молодец, Яни, умница,?— прошептала девушка, гладя ее по голове. —?Мы все молодцы.—?Не иначе, жёнушка! Кольцо не потеряла? —?усмехнулся Липкуд.—?Нет, не потеряла,?— покачала головой Сиина, заметив властия, и резко выпрямилась, когда увидела Кайоши и… Астре, опирающегося на сцену.—?И калека больше не калека… —?пробухтел Марх где-то за ее спиной.Сиина только улыбнулась, понимая, что конец чего-то не всегда грустен. Наоборот, конец одного?— начало другого, и, может быть, это другое будет намного счастливее.***—?Все? —?Такалам удивлённо вскинул брови.—?А что, мало? —?обиделась Яни.—?А как же свадьба? Пир? Как же рассказ о том, как Сиина с нашим дорогим артистом отстроили самый знаменитый театр Сетерры? А как же о том, что Кайоши вернулся в Чаин и стал первым министром императора? О том, как Астре чуть не убила Кайоши-танаду за то, что он утаил видения? А как же ежегодная традиция, учрежденная Седьмым, когда во дворце Падура устраиваются празднества, и все герои собираются под одной крышей, вспоминая былое?—?Это ещё на два дня сказка, а маленький властий уже уснул.—?Особенно про то, как Астре взъелся на Кайоши,?— ехидно добавил Марх.—?Ладно,?— вздохнул император Большой Косы. —?Может, это и правда вся сказка, ведь дальше начинается жизнь…—?Не надо! —?шепнула Яни, осторожно прикрывая окно, а то Олья примчится на любой чих своего чада.Когда все закончилось, Нико закатил пир на весь Соаху, а после него все вернулись к обычной жизни, стараясь не забывать как страшно жить без чувств. Это и правда была вся сказка, потому что сказки, истинные сказки, после конца таят в себе нечто большее, чем волшебное завершение. Они оставляют за собой право позволить героям жить обычной жизнью.—?Да,?— задумчиво произнес Такаламом, на последок взглянув на маленького властия. —?Она права, дорогой друг. Сказка подошла к концу. Спи, ведь во сне растут. А когда подрастешь, я расскажу сказку, что гораздо больше этой, ведь она сказка жизни. Спи, и вырасти достойным властием.Такалам шагнул за дверь, вдыхая жаркий воздух Соаху.Когда он вышел на излюбленную террасу, намулийские фонарики покачивались от ветра, а белесые волосы властия отражали свет заходящего солнца.—?Все никак не привыкну,?— усмехнулся Седьмой, даже не обернувшись.—?Даже для того, чтобы поверить в счастье, нужно время,?— приглушённо отозвался Такалам.—?И ты как всегда прав,?— Нико, наконец, посмотрел на него, и его бывший наставник выдохнул, понимая, что совсем потерял из виду знакомые мальчишеские черты. Теперь перед ним стоял мужчина. Спустя четыре года с того дня, а он уже непоправимо изменился.—?Гости вас уже заждались,?— улыбнулся Такалам, глядя на яркий Падур.—?Да.Терраса опустела. Дворец взрывался фейерверками.Олья стояла на страже сна своего чада вместе с верной Морошкой. Липкуд и его сто три артиста давали представление, а главную роль, как всегда, играла Сиина. Кайоши, улыбаясь, рассказывал про первенца императора, а Нико продолжал называть его ?Клецкой?. Чинуш поглядывал то на собравшихся в кучку бывших вед, то с интересом на приехавшую Яни, подросшую и похорошевшую, правда рядом с ней верно топтался кудрявый (благодаря бугудям) Герхард. Марх, наконец, прорвался к Сиине, и вместе с Астре они усадили ее за стол, расспрашивая о жизни в Царстве Семи гор. Суровый Зехма втирал бедняге-шаману с Таоса все тонкости охоты. И Такалам был счастлив, потому что ради этого он жил. Ради этого погиб, ради этого воскрес.—?Это была последняя судмирская сказка, но первая сказка беззатменой эпохи,?— улыбнулся император Большой Косы, садясь за стол рядом с властием и пришедшей Ольей.Солнце заходило, пылая тысячами теплых оттенков. Плескалось море и ветер вился среди толстых стеблей созревших подсолнухов. Падур расцветал счастьем.