Часть: Третья. (2/2)

Саша уже не мог сопротивляться, даже слово сказать не получалось. Этот странный взгляд притягивал. Серые, обманчиво спокойные глаза лишали воли, завораживали всё сильнее и сильнее. Левое плечо под чужими пальцами горело, как в огне.

Одним движением разорвав на парне майку, Даниил улыбнулся. Изящная вязь рун, оставленная им в прошлый раз, наливалась силой. Символы светились бледно-голубым светом, кое-где проступали кровавые капельки.

Повернув голову, Сашка уставился на кровавый узор, сквозь который пробивалось неясное свечение.

— Что это! – вновь повернувшись к Даниилу, закричал он.

— Твоя память, — усмехнулся маг. Склонившись ниже, он стал аккуратно сцеловывать кровавые капельки. Пряная, солоноватая кровь, уже не сопротивляющаяся жертва – всё это возбуждало.Этого пацана хотелось сильно, до боли. Хотелось, как раньше, слиться вместе. Чтобы два тела стали единым целым. Чтобы две силы переплелись – искристо-голубая и дымчато-серая. И чтобы вновь память и воля разлетались на части, как хрупкое стекло. Чтобы вновь чувствовать руками, губами, всем телом – ту страсть, с которой откликается чужое тело. Только — ОН. Только — как раньше. Так было бы всегда, если бы…

Оборвав себя, Даниил отстранился немного от Саши. Вспоминая, он целовал парня, настойчиво сметая первое сопротивление. Поцелуй затягивал. И вот уже дрогнули в ответ чужие губы. И руки, до этого отталкивающие, стянув резинку с волос, уже настойчиво притягивают тебя ещё ближе. Тело под тобой, выгибаясь, прижимается сильнее. Сколько бы времени ни прошло, оно ничего не забыло. Вновь разорвав поцелуй, Даниил тихо прошептал на ухо Саше:

— Вспомни. Вспомни. ВСПОМНИ!!!

С каждым следующим его словом, Саша всё отчётливей слышал тихую музыку и пока ещё неясные слова. Через пару мгновений можно было уже разобрать голос Кинчева.

?Алиса?, — с удивлением подумал парень.Где деревья вплетаются в летопись снов отголоском начала,

Где лесной часослов зашифрован устами пожаров.Тихая музыка, но с каждой новой строкой песни Саша видел всё новые картинки. Застывшие фрагменты чьей-то жизни.

Где рассветы купаются в колодцах дворов,

Да в постуженных лужах.

Где в грязи, обручилась с весенним дождём стужа.

Замкнутый дворик старого кирпичного дома. Тёмные провалы арок. Окна скалятся выбитыми стёклами. На груде битого кирпича лежит неподвижное девичье тело. Левая рука выше локтя перетянута какой-то тряпкой. Рядом валяется шприц. А на губах застыла блаженная улыбка. И уверенное ощущение того, что грудь больше не вздымается, чтобы глотнуть немного воздуха. А синее небо любуется своим отражением в мутных зеркАлах луж.Где надежда на солнце таится в дремучих напевах,Где по молниям-спицам танцует гроза-королева.

Тёмно-синие, почти чёрные валы туч гонит по небу ветер. Уже почти село солнце, но его всё равно не видно. Сегодня ночь танца. Сегодня гроза будет бесноваться в жгучих потоках ливня. Хлёсткий ветер и беспощадные потоки дождя. Раскаленная игла молнии озаряет тёмное небо. Яркая вспышка и хохот грома. Небо яростно обрушивает на землю потоки воды, смывая всё на своём пути. Безумство стихии – страстный танец грозы. Дождь не всегда приносит с собой долгожданную влагу, иногда с ним приходит смерть.

Где луна присосалась к душе, словно пьявка-змея,Где пускают по кругу любовь,Там иду я.

Взгляд полный ужаса и мольбы. Кричать уже не осталось сил. Тело выгибается, пытаясь уйти от жгучей боли, что разрывает нутро надвое. В кровь разбитые губы, пытаются что-то сказать, но голос сорван уже давно. А он стоит и только смотрит.

Полная луна равнодушно смотрит, как парни насилуют девушку. От грубых толчков сотрясается обнажённое тело. Чужие руки впиваются в нежную кожу, оставляя красные пятна, которые потом расползутся фиолетовыми кляксами, как напоминание о чужой похоти. А, тот, кто должен был оберегать, охранять и любить, курит в стороне. Довольная усмешка, кривит красивые губы. Он уже получил от неё свою долю ?любви?, теперь он делит её с другими.

Сашка зажмуривает глаза, в попытке не видеть этот кошмар. Спокойная музыка и тихий голос певца, контрастом оттеняют этот ужас. Видения сменяются настолько быстро, что мозг, только успев зафиксировать изображение, вновь получает частичку воспоминаний из чужой жизни.

Подсознание складывает и перемешивает фрагменты этих картинок, как цветные стёклышки в калейдоскопе.

Счастливая улыбка на губах;Блики солнца, на острых гранях стекла;Тёмная громада тучи, освещённая ярким всполохом молнии;Замершая в экстазе, над неподвижным телом, фигура;

Облачко сигаретного дама.

Только изображение и ни единого звука. Ощущение, что просматриваешь кадры из немого кино. Немой кошмар, под аккомпанемент спокойной музыки.

И уже не чувствуются на теле, сильные чужие руки. Вот только глаза открывать всё равно не хочется. Страшно. Страшно вновь увидеть белёсые, ватные облака, в синем небе; быстрые водные потоки; пышные головки цветущего клевера; перламутровые блики солнца, на крылышках стрекозы; любопытный носик маленького мышонка, что выглядывает из под поваленного дерева.

Сердце бьётся в груди так, что кажется может проломить рёбра. Ласковые прикосновения к волосам – успокаивают.

— Скажи. Зачем он всё это мне показал? – не открывая глаз, спросил Саша.— Это, то, что было раньше. Или тогда, когда ты ?спал? — продолжая гладить его по голове, проговорила Полина. – Раньше, очень давно, ты был сильным магом воды. Даже не так – ты был сильнейшим!

— И что, такое творилось при мне? И я ни чего не делал? – удивлённо распахнув глаза, спросил школьник.

— Тогда ты был старше, и … ты был другим, — грустно улыбнувшись, Полина посмотрела ему в глаза.

— И что? – поднимаясь, переспросил парень. – Ты… хочешь сказать, что я не препятствовал этому, потому, что... сам такое творил? – Не доверчиво уточнил Саша.

— Ты был другим.— Как… как я мог?

— Сила и власть, портят людей. Не каждый может измениться. ?Если нельзя уже изменить прошлое, нет сил изменить настоящее, тогда попробуй изменить будущее?. Так ты говорил тогда.