1 часть (1/1)

Маленький будильник на ночном столике светлого дерева прозвонил только что. Было полшестого, и комнату заливало золотистое сияние, по которому в Сан-Франциско безошибочно узнают о рассвете.Обитатели квартиры спали?— собака Кали в изножье постели на большом ковре, Элизабет?— зарывшись в пуховое одеяло на большой кровати. Здесь, на последнем этаже викторианского дома по Грин-стрит, парила удивительная нега.Жилище Элизабет состояло из столовой, как это принято в Америке, объединённой с кухней, спальни, гостиной и просторной ванной с окном. Светлый паркет устилал пол везде, кроме ванной,?— там он был расчерчен по трафарету краской на чёрные и белые квадраты. Белые стены украшали старинные рисунки, раздобытые у антикваров на Юнион-стрит, потолок окаймляла деревянная резьба, искусно сработанная мастером начала века и оттенённая Элизабет краской цвета карамели.Несколько джутовых ковров, обшитых шнуром, намечали островки в столовой и в гостиной, у камина. Напротив очага?— огромный диван, обитый суровым полотном, так и манил устроиться поуютнее. Мебель терялась в свете на редкость красивых ламп с плиссированными абажурами; их Элизабет подбирала одну за другой последние три года.Больница Сент-Мэтьюс встретила привычным безумием. Элизабет сопровождаемая безнадёжными взглядами коллег, незамедлительно занялась распределением поступивших.С отточенной до виртуозности сноровкой она, тратя на обследование каждого пациента не более нескольких минут, прикрепляла бирку, цвет которой говорил о степени серьёзности положения, назначала первые анализы и направляла санитаров с носилками в соответствующую палату. Распределение шестнадцати человек, доставленных между полуночью и четвертью первого, закончилось ровно в двенадцать тридцать, и хирурги смогли приступить к операциям уже без четверти час.Элизабет ассистировала профессору Фернштейну на двух операциях подряд и уже собиралась домой после приказания врача, давшего понять, что, когда усталость берет верх над бдительностью, здоровье пациентов может оказаться в опасности.Однако в больницу поступил еще один пациент. Его привезли с пулевым ранением, состояние было критическим. Из всех, кто еще был в состоянии держать в руке скальпель профессор доверил операцию доктору Раштону, ассистировать котормоу вновь пришлось Элизабет. Они уже работали вместе не раз, Раштона ожидала карьера блестящего хирурга, хотя Фернштейн и собирался отправить его на практику в Феникс. На сей раз операция им предстояла сложная. Пациент схватил три пули, кроме того Элизабет вспомнила его лицо: он частенько мелькал на экране телевизора, смотреть который у нее никогда особо не было времени, но картинка отпечаталась, так что раненый был кем-то известным, играющим какую-то роль в политическом мире.Одну за другой команда извлекала пули, едва не лишившие человека самого драгоценного?— жизни. Состояние пациента оставалось стабильно тяжелым. Печень была задета, однако жить с этим было возможно. Бросив взгляд на монитор, Элизабет заметила темное пятно. Предупредив доктора о вероятности тромба, девушка занялась последней, самой главной пулей?— той, что прошла возле сердца. Раштон не рискнул браться сразу за нее и позволил все сделать помощнице. Конечно, это было не самым разумным решением с его стороны, но очевидно он решил не рисковать, в конце концов, они с Элизабет вместе поступили на практику, и он прекрасно знал, что она справится лучше.Когда все было закончено Элизабет предложила ввести препарат и проверить, действительно ли у пациента есть тромб и возможно ли от него избавиться на начальной стадии. Раштон засомневался и хотел дождаться, когда пациент отойдет от наркоза, однако Элизабет настояла, ссылаясь на то, что ему это не навредит, а только поможет.Заполнив необходимые бланки девушка выехала с больничной стоянки и на приличной скорости отправилась по пустынным улицам домой. ?Я слишком устала и слишком быстро еду?,?— повторяла она каждую минуту, чтобы побороть сон. Впрочем, одной мысли о возвращении в отделение неотложной помощи, но уже не за кулисы, а прямо на сцену, не в качестве врача, а в роли пациента, хватало, чтобы поддерживать себя в состоянии бодрствования.Едва она легла на кровать и прикрыла глаза, ее телефон зазвонил. Ферштейн требовал, чтобы она явилась в отделение неотложки, тон его не предвещал ничего хорошего. Решив не рисковать, Элизабет вызвала такси и направилась в больницу. Через двадцать минут весь ее мир рухнул.Некто Энди Маркес, мужчина, которому она спасла жизнь всего час назад, скончался. Смерть пациента всегда убивала врачей понемногу, хоть это и считалось одной из неизбежных сторон их практики. Но в этот раз все было иначе. Умер политик, и люди усомнились в естественности его смерти.Целую неделю Элизабет и Бретта Раштона допрашивали. На последней инъекции настояла она, но смерть это вызвать никак не могло. Впрочем, долго разбираться власти не стали. Дело решили очень быстро замять, но с ущербом для одного врача-практиканта. Элизабет лишили лицензии. Они очень долго говорили с Ферштейном, но оставить ее у себя в больнице он не имел права, как бы ему не хотелось.То, что в этой истории не все было чисто, было ясно и без образования юриста, но был ли смысл копать глубже? Элизабет пришлось изрядно потратиться на адвоката, который не особо и верил в ее невиновность. Суд потрепал нервы. Чудом девушке удалось избежать тюрьмы. Препарат, убивший Маркеса так и не выявили, как и мотив преступления. В итоге процесс заморозили на время, пока прокурору не посчастливится найти доказательства вины обвиняемой.В один из дней, который ничем не отличался от предыдущего, к Элизабет в гости приехал профессор Ферштейн. Она никак не ждала его визита, тем более, что и ему тоже досталось из-за всей этой истории.—?Элизабет, я прожил свою жизнь, создал семью, сделал имя, карьеру, дал Америке не мало специалистов, в конце концов. У меня чудесная жена и сыновья, но нет дочери. Мои дети не пошли по моим стопам, избрали для себя иные профессии и не прогадали, но ты… Глядя на тебя, я думаю, то если бы у меня была дочь, она была бы такой же как ты,?— сказал он за чашкой чая, когда все остальные темы были уже позади. —?Ты замечательный специалист, и я не хочу, чтобы ты поставила на себе крест.—Кто возьмет на работу врача, обвиняемого в убийстве пациента? —?ответила девушка, отложив чашку. —Видимо, придется осваивать другую профессию, да и то еще ничего не обещает.—?У меня есть хороший друг в Лондоне. Я говорил с ним пару раз о тебе. Ричард является директором наркологической клиники. Это что-то вроде реабилитационного центра для людей, страдающих зависимостью. У него есть психиатры и наркологи, но как раз недавно освободилось место терапевта. Он готов принять тебя на работу на пол ставки. Все остальное время тебе придется учиться, ибо даже клинический врач обязан уметь работать с такого рода пациентами. Кроме того, я считаю, что смена профиля и места жительства пойдет тебе на пользу.Обдумав предложение профессора, Элизабет согласилась на попытку все вернуть. Медицина?— это вся ее жизнь, расставаться с которой она не хотела. Собрав вещи и простившись со всеми, она направилась в Англию.