Часть 11 (1/1)

— Держи, — улыбнулся Хаотин, протягивая Сигу бумажный стаканчик горячего шоколада с ванильным сиропом. — Осторожно, держи за манжету, он очень горячий.Пальцы Сигу сомкнулись на бумажной манжете вокруг стакана, и он осторожно улыбнулся, поднимая глаза на стоящего рядом Хаотина. Они давно разошлись с Сядэ и Босяном, и Хаотин, желая провести ещё немного времени вместе, предложил сходить куда-нибудь вдвоём. Было уже чертовски поздно — вечернее декабрьское небо над их головами смотрело на землю огромным чёрным глазом, усыпанное мелкими серебристыми звёздами. Рождественские огни горели по обеим сторонам улицы, по которой они шли плечом к плечу, освещая всё золотисто-розоватым светом, от которого внутри понемногу теплело. Это походило на какую-то сказку, наполненную лёгким сиянием, едва слышным детским смехом и сладковатым запахом горячего шоколада.Сигу держал стакан у самых своих губ, то и дело поднося его к ним и делая несколько глотков. Его кремовый шарф — кажется, другого у него просто не было, — чуть развевался за его спиной, грозя за что-то зацепиться, как и его расстёгнутая куртка, которую Хаотин, будь его воля, застегнул бы.— Не хочешь пройтись по магазинам? — спросил Хаотин, наклоняясь чуть ближе к Сигу. — Я всё ещё не решил, что тебе подарить на Рождество, может быть, поможешь выбрать?— Не трать на меня ещё больше денег, — покачал головой Сигу. — Мне и так кажется, что ты всю свою зарплату переводишь на те ланчбоксы, которые постоянно приносишь.— Это мои деньги, я могу тратить их на всё, что хочу, — пожал плечами Хаотин, легонько приобнимая младшего. — Ты мой парень, я не оставлю тебя без подарка на Рождество.Сигу кивнул, прикрывая глаза.— Мне тогда тоже нужно думать, что тебе подарить, м, Хаотин? — спросил Сигу, приподнимая бровь.— Если хочешь, — не настаивая, пробормотал Хаотин. — На самом деле, мы можем просто провести время вместе, для меня это уже будет подарком от тебя.— Для меня тоже, — признался Сигу, бросая на Хаотина чуть несмелый взгляд. — Хотя мы вместе почти каждый день, да?— Тебе это не нравится?— Нравится, нравится, — опуская голову, отозвался Сигу и легонько прижался головой к чужому плечу. — Но правда, пожалуйста, не дари мне ничего такого, ладно? Я не очень люблю подарки. Можем просто поужинать вместе или пойти погулять в каком-нибудь красивом месте вдвоём, или ещё что-то...Хаотин, на несколько секунд задумавшись, всё же коротко кивнул, чуть сильнее сжимая ладонь на плече Сигу. Ему не хотелось нарушать чужие личные границы, и он планировал уважать желания Сигу, даже если временами они шли вразрез с его собственными. Ему вспомнилось то единственное Рождество, которое ему довелось провести вместе с Сигу — тогда он, кажется, подарил младшему самую обычную маленькую шоколадную пирамидку с вафельной посыпкой, обёрнутую в разрисованную фольгу. Тогда Сигу улыбнулся ему так, что стало понятно, что даже подобной мелочи более чем достаточно, чтобы сделать младшего чуточку счастливее. Может быть, ему и сейчас не следовало думать о подарках всерьёз? В конце концов, они были друг у друга, и едва ли кто-то мог желать большего, чем то, чем они уже обладали.— Хорошо, я что-нибудь придумаю, — кивнул Хаотин. — Ты как, хочешь ещё погулять или мне проводить тебя до дома?Сигу пожал плечами, задумчиво жмурясь и снова потираясь виском о чужое плечо, на которое опирался. Прижав стакан с горячим шоколадом к губам, Сигу сделал последний глоток, а потом, прищурившись, выбросил его в ближайшую урну. Одна из его освободившихся рук скользнула на спину Хаотина, приобнимая его за талию, а потом Сигу и вовсе развернулся к нему всем телом и обнял обеими руками, утыкаясь лбом ему в грудь.— Давай погуляем ещё немного? — попросил он, поднимая лицо, чтобы встретиться со взглядом Хаотина. — Хочу ещё немного посмотреть на рождественские огни.— Конечно, — улыбнулся Хаотин, легонько чмокая Сигу в лоб. — Пошли?— Угу, — согласился Сигу, но они оба почему-то не сдвинулись с места.Сигу смотрел на него снизу тёмно-карими глазами, в этом освещении кажущимися золотисто-шоколадными, и в его взгляде светилась лёгкая улыбка. Приподнявшись на носочках, он коротко чмокнул Хаотина в губы, а потом улыбнулся до появления крошечных ямочек на щеках. Хаотин улыбнулся в ответ, едва удерживаясь от того, чтобы беспечно рассмеяться, и чмокнул Сигу в ответ, обхватывая его щёку рукой и ощущая чужую улыбку в тот момент, когда их губы соприкоснулись.— Ты такой милый, — сквозь едва сдерживаемый смех пробормотал он. — Пойдём.У входа в большие заведения стояли невысокие искусственные ели, оплетённые разноцветными мигающими гирляндами. Над дверями кое-где висели рождественские венки из еловых веток, украшенные ярко-красными атласными лентами, соцветиями орешника, искусственными шишками или маленькими свечами. Пару раз Хаотин, кажется, даже видел омелу, хотя и не был уверен в том, она ли это. Золотистые огни блестящих витрин и разноцветных лампочек, развешанных в окнах и оплетающих фонарные столбы, озаряли улицу ярким светом. В обычные дни в подобный час на улицах тоже было довольно светло, но настолько — почти никогда. Сигу, всё ещё обнимающий Хаотина за пояс и льнущий к его плечу, шёл медленно, то и дело приостанавливаясь, чтобы оглядеться по сторонам. Хаотин тоже оглядывался, то и дело засматриваясь на круглые розовато-золотистые лампочки, отбрасывающие пятна неровного света на их с Сигу лица.На улице было довольно прохладно, не настолько, как несколько дней назад, но всё же достаточно для того, чтобы время от времени зябко ёжиться. Хаотин словил себя на мысли, что идти вот так, тесно прижавшись друг к другу, было попросту теплее. Сигу жался к нему, словно насквозь продрогший котёнок поближе к обогревателю — не то чтобы Хаотин был слишком-то против, — да и сам он чувствовал, как от тех мест, в которых они соприкасались с Сигу, по его телу расползается лёгкое тепло.Они ещё долго ходили по улицам, наслаждаясь атмосферой Рождества, и ещё раз заглянули в маленькую кофейню, чтобы взять по ещё одному стаканчику горячего шоколада с сиропом. Будь время не настолько поздним, Хаотин обязательно предложил бы Сигу сходить на набережную, но часы уже приближались к одиннадцати. В конечном счёте их бесцельная прогулка завершилась ровно у дома, где жил Сяо Юй, и Хаотин, получив короткий поцелуй на прощание, засобирался уходить.— Знаешь, Сигу, — остановился Хаотин, не отпуская чужую руку из своей, — как думаешь, если я приглашу тебя на рождественский ужин к себе домой, ты хотя бы попробуешь подумать об этом?— Рождество уже послезавтра, — неуверенно пробормотал Сигу, не пытаясь вырвать свою руку из чужой. — Я не знаю.— Я не настаиваю, — сразу же поправил себя Хаотин. — Просто не хочу, чтобы ты оставался один на Рождество. Я бы отпраздновал с тобой, но, боюсь, мой отец меня четвертует, если я не появлюсь дома.Сигу, чуть поджимая губы, понимающе кивнул. На его лице отразилось выражение задумчивости и беспокойства, и Хаотин, глядя на него, тяжело сглотнул. У них был отличный вечер, портить завершение которого неудачно заданными вопросами совершенно не хотелось.— Скажи, Сян Хаотин, а он не четвертует тебя, если ты приведёшь меня в его дом? — спросил Сигу тихо, поднимая на Хаотина чуть усталый и беспокойный взгляд.— Попытается, может быть, — не стал отрицать Хаотин.Сигу кивнул, опуская голову вниз и сжимая губы. Его глаза забегали по сторонам, ни на чём не останавливаясь, а рука, всё ещё держащая ладонь Хаотина, чуть задрожала.— Я подумаю, — наконец ответил он, сглатывая. — Мы можем поговорить об этом завтра утром, если ты придёшь?— Конечно приду, — кивнул Хаотин и наклонился, чтобы мягко поцеловать Сигу в лоб, ровно у самого края красной вязаной шапки. — Но я не настаиваю, хорошо? Не хочу, чтобы тебе казалось, что я давлю на тебя и у тебя нет выбора.— Понимаю, — чуть заметно улыбнулся Сигу, прикрывая глаза. — Увидимся утром тогда, да?— Да, — согласился Хаотин, отпуская чужую ладонь и делая шаг назад.Сигу кивнул, снова опуская голову. Хаотин уже собирался было уходить, когда Сигу резко дёрнулся в его сторону, схватил его за полы расстёгнутой куртки и поцеловал почти грубо, сам приподнимаясь на носочки и заставляя Хаотина склониться к себе. В этом поцелуе было слишком много зубов, языка и пальцев, сжимающихся на одежде. Сигу никогда не целовался настолько агрессивно, и, хотя поцелуй закончился настолько быстро, что Хаотин едва успел ответить на него, это было почти безумно приятно. Глаза Сигу, смотрящие прямо в лицо Хаотину, были затянуты тяжёлой густой поволокой, сквозь которую проглядывало что-то очень тёмное и горячее.Было так непривычно видеть его таким, с голодно смотрящими глазами из-под чуть дрожащих чёрных ресниц. Он был таким красивым в ту секунду — Хаотин чувствовал, как чужое дыхание, сорвавшееся с влажных губ, оседает на его лице, и безумно хотел притянуть младшего к себе ещё раз.— До завтра, — прошептал Сигу, развернулся и, взбежав по ступенькам, скрылся в своём подъезде.Возвращаясь домой, Хаотин прихватил велосипед из велопроката — после дня, проведённого на ногах, он сомневался в том, что сможет дойти до дома на своих двоих. Ему подумалось, что хорошо, что он не работает по понедельникам, потому что уверенности в том, что он сможет завтра после занятий отработать шестичасовую смену, у него совершенно не было. Сигу, в отличие от него, правда, работал — Чжиган-Гэ и без того позволил ему взять отгулы на целую неделю, и теперь младший, по его же словам, чувствовал себя очень неудобно по отношению к своему боссу.Их собственный дом не был украшен — семья Хаотина не слишком-то серьёзно относилась к празднованию Рождества, ограничиваясь только праздничным ужином в семейном кругу. Оставив велосипед на ближайшей станции велопроката, оставшийся квартал до дома Хаотин просто прошагал, толком не оглядываясь по сторонам и сильно спеша. Часы, висящие над диваном в гостиной, показывали без пятнадцати минут полночь, когда Хаотин открыл дверь своим ключом и чуть воровато огляделся по сторонам, пытаясь понять, легли ли его домочадцы спать или ещё нет. Отца и сестры не было видно, в то время как мать сидела за кухонным столом, разложив перед собой какую-то газету. Очки для чтения, которые она в последнее время надевала всё чаще и чаще, сидели низко у неё на носу, а глубокая складка, пролегшая между её бровей, говорила о том, что, кажется, она была всерьёз обеспокоена чем-то.— Доброй ночи, — стягивая куртку, поприветствовал её Хаотин, проходя на кухню и открывая холодильник, чтобы достать оттуда коробку с апельсиновым соком.— Ты снова поздно, — без осуждения пробормотала она так, словно отмечала какой-то нейтральный факт. — Как провели время?— Хорошо, — кивнул он, наливая остатки холодного сока со дна коробки в стакан. — Было здорово. Будешь сока, мам?Женщина покачала головой, снова возвращаясь взглядом к газете, лежащей перед ней.— Ты ведь пришёл так поздно не из-за того, что вы впятером вляпались в какие-то неприятности? — спросила она, хмурясь.— Никаких неприятностей, — улыбнулся он так, словно пытаясь клятвенно заверить её в своих словах. — И, знаешь, мам...— М?Хаотин задумчиво прикрыл глаза, давая себе несколько секунд на то, чтобы обдумать, рассказывать что-то матери или нет. Сделав пару глотков сока, он, всё ещё не слишком уверенный в том, какие слова подобрать и какие детали стоит опустить, продолжил:— На самом деле нас сегодня не было пятеро, — покачал головой он. — Только я, Босян, Сядэ и Юй Сигу. Так что не бойся, в таком составе нам было не до неприятностей. Я бы вернулся раньше, но решил, что стоит проводить Сигу до дома, и мы немного засмотрелись на рождественские огни.— Главное, что ты вернулся до полуночи, — спокойно произнесла она, не отрывая взгляд от газеты перед собой. — Я рада, что вы хорошо провели время.Потом она замолчала, и Хаотин допил сок в тишине. Может быть, ему стоило поужинать, но аппетита у него почему-то не было.— Юй Сигу... — вздохнула она, и к концу чужого имени её интонация перешла на едва слышный полушёпот. — Как он поживает?— Хорошо, — улыбнулся Хаотин, доставляя из кармана телефон. — Хочешь посмотреть фотографии?Хаотин разблокировал телефон, придвинул соседний стул ближе к матери, садясь рядом с ней, и открыл альбом недавно сделанных фотографий, выбирая общее селфи их четверых, которое они сделали по дороге в кофейню. Сядэ и Босян стояли чуть дальше, а Сигу — чуть ближе, устроившись под свободной рукой Хаотина, и все они улыбались, смотря в камеру, которую на вытянутой руке держал Хаотин. Большую часть фотографий, которые они сделали в тот день, пришлось снимать ему самому — просто потому, что он был самым высоким в компании и делать снимки для него было проще, чем для остальных. Много фотографий, правда, сделал и Сядэ, у которого получались действительно хорошие снимки.— Я так давно не видела твоих друзей, — забирая телефон из его рук и поднося его чуть ближе к глазам, тихо вздохнула его мать. — Они уже так выросли...— Да? — спросил Хаотин, пожимая плечами. — Может быть.— Да, — чуть улыбнулась женщина, прикрывая глаза. — Вот этот маленький мальчик — это же Юй Сигу, да?— Угу, это Сигу, — кивнул Хаотин, сглатывая и едва заметно приподнимая уголки губ.— Он такой маленький, — пробормотала она, невольно прикасаясь пальцами к чужому лицу на фотографии. — Он же в твоём классе, да?— Да, он всего на месяц младше меня, — ответил Хаотин. — И не такой он маленький, они с папой, наверное, одного роста.Мать мягко улыбнулась ему, отдавая телефон ему в руки. Хаотин с трудом мог понять, что скрывалось за этой улыбкой. Может быть, она пыталась быть поддерживающей — настолько, насколько она могла быть, — а может просто пыталась исправить их уже испорченные отношения пусть даже и таким очевидно дискомфортным для неё способом. Не то чтобы Хаотин имел что-то против. По крайней мере, пусть и чуть натянутый, пусть и неловкий, но разговор был куда лучше, чем тяжёлое гнетущее молчание, в котором они постоянно пребывали до этого.— Показать ещё? — спросил он осторожно, снова открывая альбом и выбирая какой-нибудь неплохой снимок.Мать кивнула, поворачивая голову в его сторону, когда он снова протянул ей телефон.На фотографии были они с Сигу, стоящие перед какой-то большой ёлкой, увешанной золотыми гирляндами. Свет отбрасывал на них яркие отблески. Хаотин обнимал Сигу за плечо и прижимался губами к его виску, скрытому под тканью его шапки, и над их лицах отражалось почти идентичное выражение лёгкой теплой радости.— Мам, ты знаешь, он согласился со мной встречаться, — добавил Хаотин, чуть наклоняясь к матери. — Здорово, да?— Здорово, — очень тихо откликнулась мать, немигающим взглядом смотря на фотографию перед собой.Она выглядела уставшей. Очень, и немного смущённой и непонимающей. Её губы, растянутые в едва заметной улыбке, заставляли всё его лицо выглядеть словно восковая маска.— Ты так изменился в последнее время, сынок, — тихо пробормотала она, прикрывая глаза. — Взялся за ум, учишься, хорошо сдал промежуточные, всерьёз думаешь об университете, решил начать работать... Скажи, всё это из-за этого мальчика?— Угу, — не стал отрицать очевидное Хаотин. — Мам, я... Я правда хочу быть достаточно хорошим для него. Он заслуживает самого лучшего, того, кто сможет его поддерживать и помогать ему. Ему нужен сильный человек рядом, и я хочу хотя бы попытаться быть именно таким человеком.— А та милая девочка, с которой ты встречался раньше... Ли Сыюй, да? Для неё тебе не хотелось быть достаточно хорошим? — спросила женщина, поджимая губы и вопросительно хмуря брови.Хаотин вздохнул, закусывая губы. Он совершенно отвык от того, чтобы говорить с матерью по душам, и теперь ощущал себя растерянным и неуверенным. Выбирать слова в разговоре с ней приходилось куда осторожнее, чем в разговорах со своими друзьями.— Я не был влюблён в неё, — пожал плечами Хаотин, поднимая глаза в попытке избежать чужого взгляда. — По крайней мере... с ней всё было совсем не так, как с Сигу. Не по-настоящему. Она и правда хорошая, я знаю, но...— Хорошо, — вздохнула мать и легонько сжала его большую ладонь своей маленькой. — Это хорошо.— Да?— Угу, — улыбаясь всё ещё немного вымученно, кивнула женщина. — Это очень хорошо, если ты и вправду по-настоящему влюбился. Особенно если он действительно такой хороший и заставляет тебя хотеть быть лучше. Так ведь?Хаотин несколько раз кивнул, чувствуя, что в этом жесте есть что-то слишком отчаянное.На материнском лице оставалась тяжёлая натянутая улыбка, но, наверное, в тот момент для Хаотина было достаточно и этого. Её губы чуть дрожали, и она несколько раз облизнула их, словно бы пытаясь вернуть себе потерянный самоконтроль. Было понятно, что и ей самой, должно быть, очень тяжело найти нужные слова.— Спасибо, что стараешься, — пробормотал Хаотин, легонько прикасаясь к чужой ладони в ответ.— Ты ведь мой сын, — снова облизывая губы и тяжело опуская голову, отозвалась она. — Как я могу не? А этот Юй Сигу, он, кажется, и вправду очень милый мальчик. Такой... хорошенький. И вы вместе хорошо смотритесь, правда. И мне нравится фото. Вот это, где только вы вдвоём стоите. Может быть, отправишь мне его?— Отправлю. Спасибо, мам, — повторил он ещё раз. — Для меня это очень-очень важно.Несколько минут они молчали, сидя рядом друг с другом. Мать Хаотина то и дело вздыхала, и он сам тоже дышал слишком тяжело. Им было тяжело говорить друг с другом, настолько, что разговор порой казался более неловким, чем тягучая и неловкая тишина, воцаряющаяся каждый раз, когда ни один из них не мог придумать что же ещё добавить. Хаотину подумалось, что Сигу наверняка что-нибудь бы придумал — он ведь и раньше, даже будучи тихим интровертом, всегда мог найти правильные слова в сложной ситуации.Мать назвала Сигу "милым мальчиком". Он ведь и правда был таким, по крайней мере большую часть времени — Хаотин вспомнил, как голодно младший смотрел на него, когда они поцеловались на прощание, и невольно сглотнул.— Мам? — спросил он, поворачивая голову к ней.— Что такое? — чуть приподняв брови, спросила женщина.— Мам, как ты думаешь... — начал Хаотин, прикрывая глаза и сглатывая. — Сигу мог бы прийти к нам на ужин на Рождество? Он живёт один, и я не хочу, чтобы он проводил праздник в одиночестве. Если ты не против, то я сам поговорю с папой.— Поговоришь? — переспросила мать.— Что-нибудь придумаю, — сам себя поправил Хаотин, опуская голову.Мать кивнула, так, что по этому жесту не было понятно, "да" это или "нет". Поправив очки, сползшие на кончик носа, она тяжело вздохнула. Её взгляд снова упал на лежащую на столе газету, открытую на втором развороте с новостями внешней политики. Хаотина вдруг пронзила мысль о том, что, должно быть, его мать и вовсе не читала газету — она никогда не интересовалась политикой и экономикой, в конце концов, — а просто ждала его возвращения домой и пыталась себя чем-то занять.Как долго она сидела, уставившись на раскрытые перед ней сероватые страницы, испещрённые мелкими иероглифами, ничего не видящими глазами?— Я подумаю, — наконец прошептала мать в ответ. — Поговорим завтра, когда вернёшься с занятий. Или ты снова задержишься допоздна?— Я приду пораньше, — кивнул Хаотин и устало откинулся на спинку стула. — Не переживай.***Сигу встретил его, чуть высунувшись из окна и махая ему рукой. Растрёпанный с утра и чуть заспанный, он выглядел очаровательно и одновременно уютно. Лёгкие круги под глазами и слегка желтоватый цвет лица выдавали то, что Сигу не слишком-то выспался, но, в общем-то, он выглядел так большую часть времени, и Хаотин, притягивая его к себе и целуя в висок, решил не акцентировать на это особенного внимания.— Ты ещё не оделся? — спросил он, окидывая взглядом чужую огромную белую футболку с растянутым воротом и такие же растянутые слишком короткие домашние штаны, открывающие его лодыжки. — Мы так не опоздаем?— Не должны, — покачал головой Сигу. — Я приготовил завтрак. Ничего необычного, просто яичница, но тут всё равно хватит на двоих. Хочешь?— Давай, — пожал плечами Хаотин.— Тогда ты разложи по тарелкам и достань вилки с ножами, хорошо? — попросил Сигу, а сам скользнул в сторону ванной, не отделённой от жилой комнаты даже самой тонкой дверью.Соблазн проследить взглядом за тем, как младший переодевается из своей растянутой домашней одежды был велик, но Хаотин не стал этого делать. Доставая вилки из стакана, стоящего рядом с составленными стопкой тарелками, он всё же зацепил краем глаза кусочек профиля Сигу, натягивающего на себя школьную рубашку — выступающие рёбра, тонкое тело, которое Хаотин, наверное, мог бы обхватить обеими ладонями, несколько крошечных родинок, рассыпанных по оливковой коже, — и тут же отвернулся, понимая, что ему не стоило видеть даже того немного, что он увидел.Он разложил яичницу по тарелкам, оставляя небольшую сковородку на тумбочке. Когда Сигу вышел из ванной, застёгивая маленькие пуговицы на манжетах, на невысоком столике, с которого Хаотин осторожно убрал все бумаги, уже был разложен приготовленный завтрак и стояли два стакана с соком, пакет которого стоял у Сигу в тумбочке с едой.— Садись, — улыбнулся Хаотин, сам опускаясь на пол. — Приятного аппетита.— Угу, тебе тоже, — кивнул Сигу, садясь рядом.Они начали есть в тишине, но почти сразу же снова заговорили, оба не желая молчать в компании друг друга. Сигу смеялся, пытаясь не подавиться едой и не захлебнуться соком, и Хаотин едва сдерживал себя от того, чтобы осторожно стереть несколько крошек с края чужих губ.— Насчёт того, что ты спрашивал вчера, — начал Сигу, отодвигая тарелку в сторону и приживаясь губами к краю стакана.— Да?— Угу, — кивнул младший.Отодвинув стакан и поднявшись на ноги, Сигу собрал посуду и понёс её в сторону раковины. Вернувшись за сковородой, Сигу остановился в дверном проёме и тяжело вздохнул.— Когда мы в прошлый раз об этом говорили, ты сказал, что твои родители не в курсе, что ты... то есть, что тебе нравятся парни, — пробормотал Сигу, прижимаясь виском к деревянному дверному косяку.— Угу? — не очень уверенно отозвался Хаотин. — Я недавно сказал своей маме, на самом деле. Она, кстати, вроде ничего, неплохо отреагировала. Вчера даже сказала, что ты милашка.— Так и сказала? — переспросил Сигу, вопросительно приподнимая бровь. — Что я "милашка"?— Почти, — кивнул Хаотин, вздыхая. — Я думаю, ты ей нравишься. По крайней мере, точно понравишься, если вы познакомитесь по-настоящему. Она даже просила прислать ей наши вчерашние фотографии, где мы вместе. Сказала, что мы хорошо вместе смотримся.Сигу тихо прыснул. Когда он улыбался так — чуть ехидно и лукаво, — его глаза превращались в две маленькие щёлочки. Поджав губы и несколько раз непроизвольно облизнувшись, он вздохнул и, чуть замявшись, кивнул, кажется, сам не понимая, что он подразумевает под этим жестом.— Сяо Юй? — тихо позвал его Хаотин, встречаясь своим вопросительным взглядом с чужим чуть усталым и одновременно с тем ехидным.— А что? Мы ведь с тобой и вправду неплохо вместе выглядим, — пожал плечами Сигу и вернулся к раковине, чтобы быстро перемыть посуду.Хаотин нахмурился на секунду, а потом расслабленно выдохнул и улыбнулся, приподнимая уголки губ. Иногда то, как Сигу вёл себя, бросало Хаотина в краску. Это было даже странно, пожалуй, учитывая то, что заставить Хаотина краснеть было почти невозможно. Но этот Сигу каким-то образом умудрялся делать это, хитро улыбаясь и испытующе поглядывая из-под ресниц, и иногда Хаотин не мог понять, нравится ему это или нет. Должно быть, нравилось — но признаться себе в этом было слишком сложно.Из ванной послышался звук тихо льющейся из крана воды. Сигу что-то тихо-тихо напевал, водя мыльной губкой по тарелкам. Хаотин не мог различить ни слова, но ему, наверное, было и не нужно — он просто опёрся подбородком о лежащие на столе ладони и прикрыл глаза. У Сигу был хороший голос, довольно слабый и неуверенный, но очень чистый, и его было приятно слушать, даже если он и просто едва слышно мурлыкал что-то себе под нос. Его пение и вправду чем-то напоминало мурлыканье, очень тихое и наполненное круглыми короткими звуками.— Сян Хаотин, покорми Черныша, пожалуйста, — попросил Сигу, выглядывая из ванной на секунду. — Корм стоит на полу возле его домика.Хаотин кивнул, поднимаясь на ноги с один шаг пересекая расстояние между собой и небольшим оранжевым телевизором, стоящим на высокой стопке стареньких книг. Черныш, устроившийся на своей ветке, совсем не двигался и кажется, не обращал внимания на всё вокруг, и, даже когда Хаотин наложил ему корма, остался на прежнем месте, даже не поведя усиками. Снежку — то есть Чернышу, теперь ведь его звали Чернышом, — было в общем-то совершенно плевать на мир за пределами своего крошечного домика. Отчасти Хаотин завидовал чужой способности совершенно не задумываться обо всём. Будь он таким — и жизнь наверняка стала бы в разы проще.— Пойдём, — хлопнул его по плечу вышедший из ванной Сигу чуть влажной ладонью. — Бери свой рюкзак.Хаотин кивнул, схватил свой рюкзак с пола и поднялся на ноги, чтобы выйти из квартиры следом за Сигу.По дороге в школу они шли почти что плечом к плечу. Хаотину нравилось время от времени легонько дотрагиваться до чужой ладони своей, не пытаясь обхватить её или переплести их пальцы, и ловить улыбающийся взгляд Сигу, который словно бы говорил "Серьёзно, ты хочешь ещё и держаться за руки?".— Я вчера спрашивал тебя насчёт завтрашнего ужина, ты подумал об этом? — спросил Хаотин, чуть наклоняясь к Сигу.Сигу неуверенно пожал плечами, имея в виду то ли да, то ли нет.— Ты сказал, что твоя мама не против, — пробормотал Сигу тихо. — А твой отец? И твоя сестрёнка? Они ведь не знают, что мы встречаемся. И что ты... Я не знаю, Сян Хаотин. Ты только вчера говорил, что твой отец, может быть, попытается тебя четвертовать, если ты приведёшь меня к себе домой. Я не хочу устраивать проблемы вашей семье и быть причиной того, что у вас ещё сильнее испортятся отношения. И ещё я, если честно, не уверен, готов ли я рассказывать о наших отношениях кому-то. То есть, конечно, много кто и так знает, все твои друзья, и Чжиган-Гэ, но...— Я понял, — кивнул Хаотин, легонько дотрагиваясь до чужой ладони. — Всё нормально. Я всё понимаю.Сигу покачал головой, словно говоря, что нет, ничего Хаотин не понимает, и тихо вздохнул.— Я хочу пойти, — наконец пробормотал он, прикрывая глаза. — Правда.— Да? — переспросил Хаотин.— Да, хочу, — повторил Сигу чуть увереннее, но всё ещё тихо. — Просто я не уверен, что это хорошая идея. Точнее, наверное, даже уверен, что не хорошая. Ничего хорошего не выйдет, если я заявлюсь к тебе домой и скажу твоим родителям, что я твой бойфренд. Даже если твоя мама знает... всё равно ничего хорошего из этого не выйдет.— Если ты так думаешь, — вздохнул Хаотин, останавливаясь и чуть придерживая Сигу за талию. — То ладно.Сигу вздохнул. Его губы задрожали, но сказать ничего он не смог, только поднял на Хаотина слегка беспомощный взгляд из-под ресниц.— Слушай, — начал он, сглатывая. — Может быть... мы могли бы пойти как друзья? Скажешь своему отцу, что я просто... одноклассник, которого ты не хочешь оставлять одного на Рождество?Хаотин чуть крепче сжал чужую талию ладонями и прижался коротким поцелуем к чужому лбу. Сигу чуть сжался в его лёгком объятии, а потом осторожно поднялся на носочки и быстро чмокнул Хаотина в щёку.— Так что? — спросил Сигу вполголоса, чуть хмурясь. — Думаешь, это тоже плохая идея?— Может быть, — не стал отрицать очевидно Хаотин, всё ещё не отпуская Сигу от себя. - Но я всё равно хочу, чтобы ты пришёл, так что... Я поговорю с родителями, и с мамой отдельно. Всё будет хорошо.— Всё будет хорошо, — повторил за ним Сигу. — Пойдём, так мы точно опоздаем в школу.Хаотин кивнул. Они разорвали объятие, не сговариваясь, а потом пошли в сторону школы, вновь то и дело дотрагиваясь до ладоней друг друга, но так и не сцепляя пальцы.Школьный день едва ли отличался от любого другого школьного дня. Хаотин пытался удержать себя от того, чтобы уснуть на уроках, время от времени отвлекаясь на работу, которую ему подкинул один знакомый студент. Учителя поглядывали на него с лёгким осуждением, но ничего не говорили, и Хаотину в тот момент было достаточно и этого. Сигу, сидящий перед ним, тоже выглядел так, словно вот-вот заснёт, но держался он чуть лучше самого Хаотина и даже не зевал. Во время обеденного перерыва они ели вместе с остальными друзьями Хаотина — Сигу поначалу сопротивлялся, кажется, чуть напуганный тем описанием, которое дал Сяэню и Гаочуню Сядэ во время их вчерашней прогулки, но в конце концов удивительно быстро согласился, хоть и состроил слегка недовольное лицо. Большая часть столов в их кафетерии не была рассчитана на то, чтобы за ними сидели по шесть человек, но Босян, с которым Хаотин, Сигу и Сядэ столкнулись в коридоре, сказал, что Сяэню и Гаочуню что-то срочно понадобилось в библиотеке, и что они, наверное, присоединятся к ним чуть позже. Сядэ покосился на Хаотина и выразительно приподнял бровь, на что тот только пожал плечами.Сяэнь и Гаочунь действительно присоединились к ним позже, когда остальные уже почти покончили со своей едой и просто сидели, разговаривая. Они пришли отдельно, но со слишком небольшим перерывом. Верхняя пуговица на рубашке Сяэня была расстёгнута слишком красноречиво, а его обычно бледные губы выглядели влажными, налившимися кровью и опухшими — не настолько сильно, чтобы это мог заметить человек, не обращающий на это особенно пристального внимания, но достаточно для того, чтобы Сядэ и Хаотин обменялись понимающими взглядами и промолчали."Прямо в школе?" — подумал Хаотин, но не стал развивать эту мысль дальше, понимая, что это совершенно не его дело. В конце концов, Сяэнь и Гаочунь были взрослыми людьми, которые могли самостоятельно решать, какие глупости им совершать.Сядэ, наверное, думал о чём-то подобном, судя по едва заметному выражению шока напополам с отвращением в глубине его глаз.После того как Сяэнь и Гаочунь появились за столом, атмосфера стала чуть более напряжённой, по большей части из-за того, что рядом с ними Сигу чувствовал себя куда менее комфортно, чем в компании Сядэ и Босяна. Хаотин легонько сжал его плечо рукой, давая понять, что всё в порядке и что он рядом, и Сигу легонько кивнул в ответ на это движение, опуская глаза к своей почти пустой тарелке с куриным супом. Должно быть, для того, чтобы он перестал быть таким напряжённым рядом с Сяэнем и Гаочунем, нужно было время — куда больше времени, чем один вечер, за который потребовался ему вчера, чтобы расслабиться в присутствии Сядэ и Босяна.Оставшуюся часть обеда Сигу молчал, прижимаясь к боку чуть приобнимающего его Хаотина, и то и дело поглядывал на сидящих напротив него близнецов слегка напряжённым взглядом. За столом, правда, всё равно было слишком шумно — Гаочунь, Сяэнь и Босян поддерживали шум на достаточно высоком уровне и без участия остальных в их разговоре. Сядэ большую часть времени смотрел в свой телефон, не слишком обращая внимание на разговор о неожиданном тесте, который сбросил им на головы учитель биологии. Отрывался от экрана он только для того, чтобы бросить взгляд на Сяэня — то ли осуждающий, то ли просто слегка усталый и чуть обречённый. Хаотин всё ещё считал, что им не стоит совать нос в чужую личную жизнь, какие бы вопросы она не вызывала, но он мог понять, почему сделать это для Сядэ было куда сложнее, чем для него самого.В его памяти, как бы ни старался он копаться в ней, не было и намёка на отношения Сяэня и Гаочуня, выходящие за рамки отношений лучших друзей. Должно быть, тогда они скрывали это чуть лучше, или Сядэ был способен держать язык за зубами, не посвящая никого в личную жизнь своего брата, или Хаотин, полностью занятый попытками заставить Сигу ответить на его чувства, просто не обращал никакого внимания на то, что происходило в жизнях его лучших друзей. Хаотин помнил, что у Гаочуня была девушка в университете — вроде как очень хорошая и довольно остроумная, — но это было в университете, а в школе, он, кажется, ни с кем и не встречался. У Сяэня, кажется, была целая череда девушек, меняющихся настолько часто, что Хаотин с трудом мог вспомнить имена даже нескольких из них. В этом не было ничего странного — если оставить за скобками его инфантильность и глупость, Сяэнь, в общем-то, был довольно очаровательным и привлекательным. Не было ничего странного и в том, что надолго с ним девушки не задерживались — оставляя за скобками его очаровательность вкупе с красивыми глазами и отличными бицепсами, Сяэнь, в общем-то, был довольно инфантильным и безответственным.Сейчас они даже не сидели рядом, но, проведя несколько минут, то и дело поглядывая на них, Хаотин заметил, как Сяэнь время от времени бросает взгляд на сидящего на другом конце стола Гаочуня и чуть заметно поджимает губы. Не то чтобы в этом было что-то очевидное, но Хаотину казалось, что думать тут собственного говоря не о чем.Гаочунь пытался было подразнить его и Сигу, но быстро замолчал, поймав осуждающий взгляд Хаотина — понял, должно быть, что время и место для этого не слишком подходящие, и вернулся к разговору с Босяном. Было хорошо, что даже Гаочунь имел некоторое представление о существовании личных границ у других людей. Сигу, сидящий рядом, едва заметно благодарно кивнул ему и легонько потёрся носом о чужое плечо. Увидев этот жест — нежный, но, наверное, со стороны безумно слащавый, — сидящий напротив них Сядэ приглушённо хмыкнул, растягивая губы в едва заметной улыбке. Когда он улыбался искренне, его улыбка выглядела очень хорошо, придавая его и без того узкому лицу ещё более лисье выражение, и Хаотину нравилось то, как он выглядел улыбаясь.Вторая половина учебного дня прошла почти так же, как и первая — Хаотин не слишком успешно пытался фокусироваться на уроках, в то время как уже проснувшийся Сигу не сводил взгляда с доски, что-то записывая в тетрадь. После занятий Сядэ предложил подвезти Сигу до работы: ему самому нужно было в ту часть города по делам, и он уже заказал такси, и тот, чуть неуверенный, всё же согласился. На прощание Хаотин коротко поцеловал его в висок, пообещав, что зайдёт за ним утром, и зашагал в противоположную сторону от Сигу и Сядэ, направляющихся к только что подъехавшей жёлтой машине.Хаотин помнил, что обещал вернуться домой пораньше, поэтому он не стал задерживаться в библиотеке или в кафе, хотя отчасти ему и хотелось оттянуть неизбежное. Желание избежать контактов с собственной семьёй, конечно, было довольно глупым и детским, но Хаотин ничего не мог поделать с этими чувствами. По крайней мере, это желание спрятаться от своих же родственников можно было подавить — в достаточно степени для того, чтобы заставить себя идти домой.В конце концов, он обещал матери прийти домой пораньше, и Хаотин не был человеком, который мог позволить себе не держать слово. В итоге он вернулся ещё до шести вечера, когда дома не было даже младшей сестрёнки — обычно по понедельникам у неё были занятия в музыкальном клубе, из-за которых Юнсин задерживалась в школе допоздна, — да и отец ещё не вернулся с работы. Матери не было видно, но к тому времени, когда Хаотин достал из микроволновки разогретый сэндвич, которым он собирался перекусить, она спустилась на кухню, одетая в свой домашний халат и обмотавшая мокрые волосы полотенцем.— Хочешь, я приготовлю ужин сегодня? — несмело предложил Хаотин, опуская голову. — Могу сделать что-то вроде карбонары, у нас вроде где-то лежали спагетти.— Мне казалось, что ты не умеешь готовить, — пробормотала она, останавливаясь у стола.— Умею, — пожал плечами Хаотин, открывая один из кухонных ящиков, чтобы достать упаковку спагетти, лежащую на самом его дне. Нахмурившись, он проверил срок годности, чтобы убедиться в том, что эти спагетти ещё не испортились. — Отдыхай, я займусь ужином сам.— Ты так пытаешься меня задобрить? — спросила женщина, отодвигая стул и опуская на него.— Может быть, — снова пожал плечами Хаотин, не соглашаясь с ней и не отрицая её слов.Некоторое время, пока Хаотин возился с продуктами и посудой, пытаясь понять, чем можно заменить сливки, которых в их доме никогда не водилось, они не говорили ни о чём. Мать наблюдала за тем, как он варит спагетти, а затем разогревает масло на сковороде и обжаривает мелко нарезанный бекон с чесноком, ничего не говоря и следя за движениями чужих рук. Единственным звуком в кухне был стук ножа по доске и тихое шкворчание масла на сковороде.Хаотин успел полюбить готовку за время своей жизни в Штатах — это помогало расслабиться и полностью погрузиться в то, что он делает, отвлекаясь от любых внешних тяжёлых мыслей.— Приятно пахнет, — вздохнула мать, опуская подбородок на столешницу и чуть улыбаясь. — Давно мы не ели итальянской кухни.— Будет очень вкусно, — пообещал Хаотин, оборачиваясь к ней. — Я обещаю.Мать вздохнула, прикрывая глаза, и снова чуть улыбнулась.— Я поговорила с твоим отцом сегодня утром, — начала она, обращаясь одновременно к нему и в никуда, — спросила, что он думает, если к нам на Рождество придёт твой новый друг. Он не против. Сказал, что нехорошо, если какой-то ребёнок встречает Рождество в одиночестве. Ты рад?— Рад, — кивнул Хаотин. — Ты только... не говори отцу, что мы с ним встречаемся. Думаю, отцу это не очень понравится. Мы просто... придём как друзья, хорошо? Ничего такого, просто не хочу, чтобы Сигу расстраивался или чувствовал себя дискомфортно. Да и вам с Юнсин, наверное, не захочется смотреть на то, как отец ругается...— Не захочется, — согласилась мать, вздыхая и опуская глаза. — Всё хорошо, приходите как друзья. Так, наверное, и вправду будет лучше.— Спасибо, — вздохнул Хаотин, возвращаясь к плите.Подсолив взбитые желтки и натерев сыр на мелкой тёрке, Хаотин переложил спагетти в сотейник вместе с чесноком с беконом. Напряжение, натянутое внутри Хаотина словно тугая пружина, чуть разжалось.До Рождества оставался всего один день.