Reus - Виновный (1/1)

Промелькнувший перед моими глазами потолок грязно-белого цвета стал предшественником боли в затылке и спине от падения. Меня придавило сверху взрослым мужским телом, гибким и сильным. Я почувствовал на своей шее чужое дыхание, перед тем, как встретился взглядом с синими глазами. Они сверкнули минутным непониманием, а затем загорелись чистым, не смешанным ни с чем безумием. Но безумием, которое держали на поводке..

Обузданное безумие.

Если и существует в медицине подобный термин, то вряд ли он часто используется в этом месте, где в камерах содержат не просто буйных пациентов, а тех, кто спускал своё буйство на окружающих и не был заключён в тюрьму лишь из-за психических расстройств. Акустика в этом коридоре лучше, чем в других и я слышу каждый стон за каждой отдельной дверью. Особо "громким" вкалывают какой-то препарат, вызывающий судороги, тошноту, головную боль и сорванный голос за первые пять минут своеобразной ломки. После одной такой дозы пациент ходит очень смирным целую неделю, а то и две.

Я хорошо знаю, что дают в роли успокоительного пациентам ЭТОЙ психбольницы. Летний заработок обязывает.— Какой испуганный взгляд. — произнёс тот, кто сейчас лежал на мне — Почему ты меня боишься?Я моргнул, всё ещё смотря в синие глаза и пытаясь найти в них толику сознания, здравого смысла или же хотя бы что-то отдалённо похожее на это. Безрезультатно. Мужчина на мне был абсолютным психом без возможности когда-нибудь избавиться от своей болезни. Вот так видеть возможное выздоровление с первого взгляда я смог уже на третьей неделе ночных дежурств здесь. В глазах "не обречённых", как называл их мой отчим — Джонатан Дулберг, был страх перед неизвестным. В этих глазах страха не было вообще.— Я не боюсь. — ответил я, стараясь сделать свой голос максимально спокойным и даже чуточку равнодушным — Просто не ожидал.— Не ожидал? — повторил мужчина.Он приподнялся на руках и я наконец смог вдохнуть полной грудью и разглядеть его. Сбежавший пациент. Я бы не стал волноваться, если бы это произошло на первых трёх уровнях, но это был четвёртый. Здесь держали убийц. Тех, кого посчитали слишком опасными для обычной тюрьмы и тех, за кого не захотело отвечать правительство. Можно сказать, что четвёртый уровень был своеобразным Чистилищем, а каждая отдельная комната — личным Адом своего "хозяина". На четвёртом уровне только за пол года убивали трёх-четырёх санитаров и, за год, одного лечащего психиатра. Поэтому я и волновался..Мужчина, в руках которого сейчас находилась моя жизнь, внешне выглядел совершенно вменяемым. Единственное, что показалось мне очень странным — это длинные, рыжие волосы.. Нет, даже не рыжие, а огненные. У них был очень насыщенный цвет, который едва не резал глаза. И они действительно были очень длинными. Я чувствовал на своей груди их тяжесть. От волос этого мужчины пахло каким-то цветком. Черты лица этого странного больного были островатыми, хищными и по своему красивыми. Да, его можно было назвать красивым. А ещё он, кажется, из благородной семьи. У него высокие скулы, тонкий, ровный нос, красиво очерченные губы, тонкие изогнутые брови и манера держать лицо в уважительно-насмехающейся манере. Этакий аристократ позапрошлого столетия. А ещё у него проколото оба уха и в каждом по большому золотому кольцу. Если бы на нём не была разорванная в клочья смирительная рубашка и этот своеобразный ошейник с номерком и электрошоком, который бил, когда пересекались пределы четвёртого уровня, то я бы принял его за какого-нибудь наследственного графа.. Этот граф выглядел максимум года на двадцать три. Ну и глаза, конечно. Такие яркие и безумные, сочетающиеся с огненными волосами, как две соревнующиеся противоположности, отражающие в своеобразных сумерках коридора моё умиротворённо-пофигистическое лицо, с явно проступающим сомнением. Нет, он точно сбежал. Иначе и быть не может.— Конечно сбежал. — внезапно произнёс мужчина доверительным тоном — Ты ещё и сомневаешься, малец?Я опешил от такого поворота и не сразу понял, что уши заложило из-за включившейся сирены. Это была самая настоящая сирена. Тревогой её назвать было трудно. Мужчина надо мной усмехнулся и качнул головой, от чего кольца в его ушах коротко звякнули.— Упс. — хмыкнул рыжеволосый.Он резко наклонился ко мне, заставляя вжиматься в недавно вымытый пол с запахом хлорки и пытаться отвернуть лицо. Он не дал этого сделать, перехватив мой подбородок тонкими, но сильными пальцами. На его запястье тоже что-то звякнуло, но я не успел рассмотреть что именно.— Ich werde auf dem Dach warten*. — сказал рыжеволосый, будто точно зная, что я его пойму.И я понял. В школе я учу немецкий и французский. Оба этих языка я люблю и могу свободно излагаться на них в непринуждённой беседе, но откуда, чёрт побери, эта бестия узнала об этом?! Он же видит меня первый раз!— Не скучай. — мужчина улыбнулся, как улыбаются только безумцы и, отстранившись от меня, сделал рывок вперёд.Я успел перевернуться на живот и поднять голову, чтоб посмотреть, как длинноволосый дьявол скроется за углом коридора. Его волосы спускали почти ниже пояса. Но это явно не то, на что я должен был обратить внимание. Я запомнил его номер.— Четыре пять пять семьдесят два.. — повторил я в опустевший коридор.Где-то за спиной раздались знакомые голоса двух серьёзных полицейских, появившихся здесь совсем недавно. Одного звали Томом Джонсоном, а второго — Такером Уейтс. Последний прилетел сюда из далёкого Туманного Альбиона, вслед за своей работой. Они оба были здесь уже неделю и, что-то мне подсказывало, что этот рыжеволосый и был предметом их охраны. Двое тупоголовых поедателей пончиков..— Эй, малец! — окликнул меня грубый голос сзади, перекрываемый сиреной.Почти в тоже мгновение меня резко перевернули на спину, схватив за плечи. Я не стал вырываться, увидев у себя перед носом небритое лицо с воспалёнными зелёными глазами.— Он в порядке, Том. — рядом с нами остановился запыхавшийся, видимо, Уейтс — Отпусти мальчишку..— Куда он пошёл? — требовательно спросил у меня Джонсон, сильно сжав мои плечи.Это больно, между прочим.

— Пациент четыре пять пять семьдесят два скрылся за во-о-он тем углом. — сказал я, вслепую указывая рукой назад — Отпустите меня.. сержант Джонсон, мне больно.— Чёрт! — прошипел полицейский, отпуская меня и поднимаясь на ноги.— Иди вперёд, я расспрошу его. — сказал Уейтс, толкнув напарника.Том, хвала небесам, послушался, а англичанин наклонился ко мне и подал руку. Я принял помощь и поднялся на ноги, чуть покачнувшись. Я не слабо приложился затылком в процессе падения.

— Всё в порядке? — спросил Уейтс с лёгкой толикой беспокойства.Англичанин был более приятен внешне, чем его небритый предшественник и явно носил с собой не только бритву, но и зубную щётку. А ещё расчёску и одеколон, видимо, подаренный женой. Я заметил кольцо на его руке.

— Да, спасибо за беспокойство, мистер Уейтс. — сказал я.Мужчина внимательно осмотрел меня с головы до ног и тяжело вздохнул, когда внезапно сирена была выключена и образовалась звенящая тишина.— Он что-то говорил тебе? — спросил Уейтс — Хоть что-нибудь?— А должен был? — решил уточнить я.Англичанин отвёл взгляд в сторону и коротко кивнул.— Эта немецкая бестия — серийник, убивший уже пятьдесят семь человек. — сказал Уейтс — Это из тех, что были найдены.Я позволил себе присвистнуть. Не каждый здешний "постоялец" может похвастаться подобным. Уейтс согласно угукнул и нервно оглянулся. А у него нервы шалят.. Я-то уже привык и свободно прогуливаюсь по четвёртому уровню, а вот он — нет. Не всякий полицейский имел дело с таким количеством убийц в одном здании.— Двери здесь прочные, не беспокойтесь. — сказал я — Так кто этот.. немец? Это его привезли к нам неделю назад?Уейтс кивнул и посмотрел на меня.— Серийник. — коротко ответил он, видимо, не собираясь разглашать секретную информацию какому-то там мальчику на подработке — Здесь он должен был быть усыплён ещё в первые два дня, но кое-что изменилось и теперь..— Он знает что-то, а держать его негде? — я усмехнулся — Как предсказуемо. Что ж, мистер Уейтс, добро пожаловать в Виолет*.— Дыра? — англичанин непонимающе вскинул брови.— Похвально, что вы знаете латынь, мистер Уейтс. — сказал я — Если документально, то "Госпиталь имени Виолета де Франсо"*. Но так Виолет давно уже никто не называет.Англичанин посмотрел на меня как-то странно, прищурившись с подозрением.— Сколько тебе лет? — спросил он.— Ровно семнадцать, сэр. — сказал я — Мой отчим временно нанят для составления психологического портрета.. кажется, именно вашего немца. А я всего лишь на летней подработке. Платят хорошо.— Но здесь опасно! — сказал Уейтс — Твой отчим принудил тебя?!Я поморщился.— Мистер Уейтс.. сэр, не сходите с ума. — сказал я неторопливо — Новый пациент нам не нужен. Кроме того, я ещё не представился. Крис Вуйе. Ударение на второй слог.Уейтс несколько минут смотрел на меня, как на ненормального, а затем выругался сквозь зубы и прошёл мимо, направляясь к тому углу, где скрылся его напарник. Я пошёл к лестнице, ведущей на крышу. Я не знал, почему не выдал сбежавшего, почему не сказал, что он будет на крыше.. да и будет-ли? И почему я вообще туда иду? Жить надоело? Странный больной и странный я. Сегодня явно не мой день..Лестница встретила меня не включенным светом. Это навивало нехорошие мысли и неприятное ощущение, узлом закручивающее всё внутри. Как вовремя я начал нервничать!Поднимался я медленно, мысленно считая ступеньки. Отчим не одобрил бы моего поступка. Да я и сам не был доволен собственным решением. Покрывать сумасшедшего убийцу, опасного, который почему-то решил встретиться с тобой на крыше — это полное безумство. Так недолго и самому сыграть в смирительную рубашку. Благо, меня сейчас хотя бы никто не видит.. Я уже начинаю думать, как сбежавший псих — только бы не засекли. Катимся по наклонной, Кри, ой, как быстро..Дверь, выходящая на крышу, должна была быть закрытой. По обыкновению именно так и было.. но не в этот раз. Замок был вырван с корнями и валялся возле приоткрытой двери. Я наклонился и поднял уже бесполезный кусок металла. С бедной железкой сделали что-то невероятное — погнули, едва не сломав пополам, вырвали внутренности.. Кошмар. Сколько же силы у этого рыжего? И как он незамеченным проскочил на лестницу?

Я положил замок туда, где он и лежал, радуясь, что мед-персоналу, и мне непосредственно, не разрешается снимать перчаток. Толкнув дверь ногой, я вышел на крышу. В лицо сразу же ударил прохладный ветер с толикой воды. Шёл дождь. Крыша у госпиталя была не такой уж и большой, но с неё можно было видеть окружающий его недо-лес, который и лесом-то был много лет назад (ещё до заселения этих мест), и дорогу, ведущую обратно в город. Госпиталь строился, как отделённая от общего населения резиденция. Отсюда до города было тридцать минут езды на машине и больше часа, если пешком. Хотя, можно было срезать путь через недо-лес, но на такое решались только коренные жители. Хоть лесок и был редким, но здесь часто можно было найти заброшенные погреба, забытые склады и прочие дыры в земле — следствия предусмотрительности первых поселенцев и междоусобиц с кандидатами во власть. Места здесь были опасными ещё и за счёт пациентов госпиталя. Это скрывалось, но парочка из них сбежала прошлой осенью. Их, естественно, не нашли. Слухи внушают, что психи поселились в лесу и теперь кукуют там безвылазно. Маловероятная версия. Зимы у нас здесь суровые и, если сбежавшие на замёрзли до смерти в первую же неделю морозов, то упали в овраг или нарвались на волков. Да, волки у нас тут тоже водятся. Относительно мирные, правда, но человека загрызть очень даже способные..Рыжий стоял на краю крыши, лицом ко мне, перегнувшись через тоненькие перила. Он подставлял уже голую грудь и лицо дождю. На нём больше не было ошейника. Его волосы спускались потемневшей тёмной змеёй куда-то вниз. На лице рыжего виднелась полубессознательная полуулыбка. Он как будто находился в какой-то другой реальности, летал в облаках, если хотите. Он стоял, небрежно упираясь руками в перила и прогнувшись в спине почти до мостика, одной ногой зацепившись за железную перекладину, чтоб иметь точку опоры. Так легко подскользнуться и упасть.. мне даже на миг захотелось предупредить его. Но меня заметили раньше, чем я успел что-либо сделать или сказать.— А я думал, что ты не придёшь. — сказал рыжий, слезая с перил и потягиваясь всем телом до хруста костей.Он выглядел сейчас как мокрая, немного уставшая, но от этого не менее опасная дикая кошка. Я бы бросился наутёк, если бы не знал, что так делать категорически нельзя. Хищник не трогает свою жертву до тех пор, пока она не выказывает своего страха. Надеюсь, что по мне сейчас не видно, как я хочу оказаться где-нибудь очень-очень далеко отсюда. В тепле, с пледом и чашкой горячего молока в руках. Я люблю горячее молоко с корицей. Особенно, если запиваю им кофейное мороженное. У меня очень странные вкусы..— Мне стало интересно. — откликнулся я.Я всё ещё не выходил из под небольшого козырька над дверью, который защищал меня от дождя. Хоть ноги уже и были мокрые по колено из-за ветра, который доносил до меня влагу, но мокнуть полностью мне не хотелось. Это и не потребовалось более, когда рыжий направился ко мне неспешным, неслышным шагом, ступая по мокрой крыше босыми ступнями. В это время синие глаза, которые стали ещё насыщеннее, неотрывно смотрели в мои. И я не отводил взгляда, наивно надеясь, что это засвидетельствует мою мнимую храбрость. Ничего подобного. Судя по появившемуся оскалу на лице рыжего, он прекрасно знал о моих настоящий эмоциях и, более того, читал меня, как открытую книгу. Таких психов я ещё не видел..— Ты дрожишь. — заметил рыжий, когда между нами осталось от силы метра два.— Холодно. — соврал я, поведя плечами и обхватив их руками в перчатках — Ты заболеешь.Я сам не понял, зачем сказал это, но рыжего моя последняя фраза позабавила. Он даже хохотнул, а мне захотелось залиться в истерике. Он ведёт себя совершенно не как псих. Глаза и улыбка пугают, но не более. Я не вижу резкой смены настроения, припадков, в течении которых здешние больные обычно бьются головой об стенку или пытаются сделать тоже самое с чужими головами.. некое сумасшествие во всём этом присутствует, но оно тонкое, как намёк о безнравственности в деловой беседе между двумя юными дамами поведения, намекающего на сильную нужду в деньгах.

— Твой отчим говорил, что ты отличаешься от своих сверстников, но я всё равно удивлён. — сказал рыжий, останавливаясь напротив меня.Очень близко. Я смотрел на него снизу вверх. Рыжий был выше меня на полторы головы и носом я упирался ему в грудь, едва доходя макушкой до плеча. Вода с его волос стекала прямо на меня и приятного в это было мало. По крайней мере, дождя с подогревом я ещё не встречал. Не странно, что через минуту я уже продрог до костей. А от рыжего чувствовалось тепло. Я был уверен, что он сейчас горячий. Но прикоснуться не рискнул, хотя вполне мог незаметно дотянуться рукой до подтянутого, плоского живота с кубиками пресса или безволосой груди с какой-то непонятной татуировкой..В критических ситуациях я соображаю на удивление медленно. Поэтому, слова рыжего дошли до меня несколько в замедленном варианте. Но он терпеливо ждал, пока я всё осмыслю и молчал.— Откуда ты знаешь моего отчима? — спросил я, всё же надеясь, что всё это лишь игры моего воображения и я вообще сейчас у себя дома, в своей комнате.— Он составляет мой психологический портрет. — усмехнулся рыжий — Джон говорит, что я настоящий безумец.— У настоящего безумца есть имя? — спросил я, как всегда, неизвестно зачем.— Ан. — короткий ответ и рыжий наклонился вперёд, заставляя меня сделать спотыкающийся через порог шаг назад.Сильная и мокрая рука дёрнула меня обратно за плечо, тем самым спасая от падения. Я был прижат к, как мне и показалось, горячей груди, без возможности вырваться при желании. Желание возникло, когда я услышал скрип закрывающейся двери.— Зачем ты это сделал? — спросил я, подняв голову и упираясь взглядом в смеющиеся глаза.— Скоро двое очень медлительных агентов догадаются заглянуть к нам на огонёк. — сказал Ан, имя которого мне показалось очень странным и смутно знакомым — Ты, ведь, не хочешь, чтоб здесь всё стало красным?Я был благодарен Ану за столь простое объяснение тому, что произойдёт, если нас найдут. Если бы он сказал "здесь всё будет в крови", то я бы не понял. Не сейчас, когда мой мозг едва шевелит извилинами и то только в сторону бегства.

— Нет, не хочу. — ответил я, не делая попыток вырваться — Я не люблю красный цвет.— Почему? — спросил Ан, склонив голову к плечу.Этот жест показался мне таким детским и я почти поверил в то, что рыжий обычный мирный псих с отсталым для своего возраста интеллектом. Но нет. Его глаза всё ещё оставались такими живыми, на тёмных, наверное от холода, губах всё ещё играл оскал опасного зверя, а я замечал всё больше деталей, указывающих на то, что я нарвался на вполне адекватного в своих действиях убийцу.. если убийство можно назвать адекватным действием. В целом смысл состоял в нескольких фактах: Ан имеет много масок, Ан играет со мной, как с мышкой и.. Ану что-то нужно от меня.

— Это цвет смерти. — ответил я на заданный вопрос.— Нет, цвет смерти — синий. — с непоколебимой уверенностью возразил рыжий.В первое мгновение я хотел спросить, почему он так думает, но осёкся на полуслове, смотря в его глаза. Да.. у смерти синий цвет. У неё синие глаза..— Чего ты хочешь от меня, Ан? — спросил я, начиная дрожать, на этот раз, уже от холода.— Имя. — сказал рыжий — Твоё полное имя и сухая одежда.Я нахмурился, но не позволил себе слишком долго медлить с ответом. Терять мне уже всё равно было нечего.— Кристиан Лозо де Вуйе. — сказал я — Ударение на предпоследнем и последнем слогах.— Тиа. — сказал Ан.Я искренне удивился подобного сокращению своего имени. Меня называли и Крисом, и просто Кри, и Рисом.. но Тиа — впервые. Хотя.. чего ещё можно ожидать от такого, как Ан?

— Я не буду помогать тебе с побегом. — сказал я после короткой паузы.— Я не стану убивать твоего отчима. — тут же парировал Ан.Я мог лишь молча утопать в собственном безрассудстве и проклинать свою глупость. Ты идиот, Кристиан Лозо де Вуйе.— Как ты понял, что Джон мой отчим? — спросил я.— Он имел неосмотрительность оставить меня одного в камере со своим бумажником, в котором есть твоя фотография. — Ан наклонился ко мне, настолько близко, что я уже чувствовал его дыхание.Как можно допустить такую глупость, Джон? Оставить свой бумажник в одной комнате с серийным убийцей-психопатом?! Зачем ты вообще взял с собой бумажник, грёбанный идиот?!..— Я принесу одежду сюда. — я почти сдался.— Нет, я пойду с тобой. — рыжий оскалился ещё шире прежнего — Прошу, Тиа, не сомневайся в моих умственных способностях.

Я кивнул, соглашаясь, что моя попытка провалилась.— Ты отпустишь меня? — я кивнул на дверь — Или пойдём так?— Не заставляй меня делать тебе больно. — сказал Ан, убирая руки с моих плеч.Я промолчал и повернулся к двери с некоторой долей облегчения толкая её и чувствуя, как она поддаётся. Я с наслаждением покинул прохладную крышу уже почти полностью промокшим. Следом за мной ступило возвышающееся надо мной тепло. Ан был очень близко ко мне, что я чувствовал спинным мозгом. Он двигался следом, как тень, намекая этим, что сбежать, при всём своём желании, я не смогу никак. Оставалось только надеяться на то, что до того, как мы покинем пределы госпиталя, нас обнаружат двое горе-полицейских.

Я начал торопливо спускаться по лестнице, чувствуя, как отдаёт кульбитами в груди моё сердце. И всё таки, я совершил самую большую и безумную глупость в своей жизни. Удивляюсь самому себе. А что будет, если Джон узнает.. Но что, собственно, будет дальше? Ан убьёт меня и сбросит в какую-нибудь канаву в тот же момент, когда я перестану представлять для него какую-либо ценность? Скорее всего, так оно и будет. Тебя ждёт умопомрачительное будущее, Кри.Я спускался по лестнице, пока она не закончилась, упираясь в неприметную такую красненькую дверь. Это был подвал. Там обычно держали весь ненужный хлам, имели свои комнаты уборщики, который было затруднительно мотаться к себе домой и был выход прямо в лес, где один глубокий овраг превратили в элементарную свалку для вещей умерших пациентов. Их — вещи — выбрасывали туда и сжигали, если за ними никто не приходил. То есть, если у пациентов не было живых родственников. Или они были никому не нужны. Но эта свалка была неважной. Дело было в близости дороги, на которой было легко словить попутку даже в семь часов вечера. Надеюсь, что там мы с Аном и расстанемся в лучших традициях давних друзей..Странно, что везде так пусто и тихо. Неужели все отправились прочёсывать окрестности? Это плохо.Уже петляя по, казалось бы, бесконечным тёмным коридорам подвала, я удостоверился в том, что отпускать меня так просто никто не собирается. При чём, убивать меня Ан тоже не станет спешить..— Что ты сделаешь со мной? — спросил я, когда взглядом выхватил наконец в стене знакомую серую дверь и направился к ней.— Это будет зависеть от погоды. — послышался за моей спиной ответ и мой затылок опалило чужим дыханием, от чего по телу пробежались мурашки.— Обнадёживающий ответ. — пробурчал я, толкая серую дверь и заходя внутрь небольшой подсобки, где обычно оставляли свою одежду охранники четвёртого уровня — Надеюсь, ты любишь дождь..— Я люблю красное солнце. — сказал Ан, закрывая за собой дверь.Я невольно дёрнулся от звука щёлкнувшего замка и, чтоб рыжий не заметил мои трясущиеся руки, с головой нырнул в один из шкафчиков. Ан был слишком высоким и худым для всей той одежды, что имелась в наличии, но кое-что подобрать было можно. Я нашёл длинное чёрное пальто, чьи-то кроссовки и объёмную шапку из разряда тех, в которые удобно пихать дреды. Будет удобно спрятать и эти рыжие космы..— Это всё, что.. — начал я, поворачиваясь к Ану с ворохом одежды.Я замер с открытым ртом, смотря на то, как стоящий ко мне спиной мужчина, беззастенчиво сбрасывает с себя оставшуюся одежду, состоящую из одних белых штанов. Мои глаза против моей воли проследили за несколькими капельками воды, скользившими вниз по стройной смуглой спине. Взгляд опустился ниже и я густо покраснел, тут же отвернувшись. Тело у Ана было красивым и соблазнительным, если судить объективно, что я и пытался делать. Никогда не замечал за собой сексуального желания к мужчинам.. Не о том я думаю, находясь в одной комнате с убийцей. Я действительно ужасно странный.— Так краснеют только jungfrauen*. — раздался голос у меня над ухом.Я едва не выронил одежду и даже подпрыгнул от неожиданности. Всё-то он замечает..

— Здесь есть ещё форма мед-персонала.. — сказал я, отдавая в руки рыжего ворох одежды, но всё ещё не поворачиваясь к нему.— По твоему я сойду за медика? — поинтересовался голос за моей спиной.— Без понятия. — я постарался, чтоб мой голос не дрожал.Пока сзади слышался шорох одежды, я пытался найти возможные пути к отступлению. Их просто не было. Пока он рядом со мной, у меня ни единого шанса сбежать. Он быстрее, сильнее и хитрее меня. А ещё он полубезумный убийца. Но он и рядом не стоит с таким непроходимым идиотом, как я..___________________Ich werde auf dem Dach warten* — Я буду ждать тебя на крыше (нем).Violet — дыра (лат)."Госпиталь имени Виолета де Франсо"* — подобного заведения в мире не существует. Любые совпадения случайны (<===всегда мечтала это написать:)).jungfrauen* — девственники (нем).