12. Честность. (1/1)
Гокудера враз стал очень тихим и незаметным.Вонгола знал, что надо что-то сделать, что-нибудь сказать или просто подойти и узнать правду.Но делать что-либо просто не успевал.Приходил — приползал после Хибари и падал — засыпал.А Гокудера не спал.
Он перебрался в другую комнату и изводил себя бессонницей.Уже довольно долго.Он похудел и стал еще бледнее.Тонкие запястья, выпирающие ключицы и лопатки..Хаято теперь много времени проводил за книгами. Длинными красивыми пальцами, переворачивая страницу за страницей.А Ямамото было стыдно. Он даже не пробовал подойти и извиниться.
Знал, что бесполезно.В один день он попросил у Вонголы отлучку и уехал к Варии.Думая, что за тренировками со Скуало заглушит боль от собственного предательства.— Гокудера-сан, можно?Дверь медленно открылась и в комнатную темноту зашла Хару, неся на маленьком подносе ужин для «Гокудеры-сана».Блондин спал. Уткнувшись носом в тетрадку с формулами.Ури спала у него на коленях.Хару замерла. У нее было очень много вопросов, но нарушать сон Хаято, показалось ей кощунством.
Белые прядки выпали из хвоста, очки скосились набок и съехали ниже, футболка мятая.Таким она Гокудеру не видела.Не обзывающим ее или вечно бодрым и готовым защищать 10го, а просто уставшим.И как будто выеденным изнутри чем-то неприятным.Худой и измученный.Что же могло с ним случиться, что Тсуна попросил их помощи в узнавании этого.На сегодня план провалился.Коридор.Он слабо освещен и длинен до омерзения.Но за этой дверью находится комната с пианино.Хаято позволяет себе поддаться воспоминаниям.Здесь, несколько недель назад, он не смог признаться Тсуне.Блондин легко царапает шею ногтями и тянется к дверной ручке.Но дверь открывается раньше.— Ддесятый?— Гокудера? Что ты здесь делаешь?Хаято поспешно убирает руку и разворачивает корпус так, как будто он шел мимо.— Я..— Не важно. — Вонгола тут же избавляет его от потребности врать. — Я хотел спросить..Как ты?— Нормально, 10ый. Со мной все хорошо. А вы как?— Гокудера — Тсуне не нравится беззаботный треп. — Что?..— Ничего! — Все естественное понятно заранее. Хаято известно, что друзья переживают за него. Но через силу улыбаться он тоже не может. Итальянская кровь. Но если они узнают правду, не будут ли переживать еще больше?..Вонгола хмурится.— Сейчас…просто…я…у меня просто плохое настроение, Десятый..Депрессия там и..— Что тогда произошло?— … Мы тренировались.— Почему ты врешь?.. Почему вы все мне врете?! — Тсуна начинал злиться. Пока еще нет, но злое шипение было на грани.— Ббосс?..— Я ненавижу, когда мне врут.В глубине карих глаз появилось пламя. Оно не было посмертным, оно было хуже и сильнее.— Я не могу сказать правду.Честность.— Но я люблю вас, Десятый..Тсуна. — Гокудера сам не понял, зачем он сейчас это сказал, и зачем сказал вообще. Но видимо сил скрывать, тоже не осталось.Ярость погасла.— Я тоже люблю тебя, Гокудера.— Нет, Десятый..это немножко не то,..Вы не…Вы любите Киоко. А я люблю вас.Сердце сжалось. Он все-таки сказал.Поклонился и быстро вышел. Как тогда. Оставив немного, он все же Вонгола, обескураженного Тсуну в комнате.