Накажи меня (2/2)
Он хотел наказать раба, а наказал сам себя… И осознание этого сильно уязвляет гордость калифа.
— Господин, — мягко произносит Касим, легко увернувшись от летевшего в него флакона. — Прости меня. Амир сощуривает глаза, поджимая губы. Лучше бы Касим не просил прощения. Теперь он еще больше ощущает собственную неправоту.
Поэтому, отвернувшись от него, калиф садится на кровать, спиной к рабу, не собираясь ничего отвечать. Касим неслышно приближается к кровати и садится на постель. Он знает, что Амир сейчас больше бесится от собственного неудовлетворения, чем от уязвленной гордости. И он даже сожалеет о собственных словах, хотя иногда поставить самоуверенного, зарвавшегося мальчишку на место стоит. Если не он, то кто осмелится язвить калифу?
— Господин… я усвоил свой урок, — примирительно шепчет он ему на ушко, кладя руки на плечи. — Пожалуйста, прости меня.
Про себя же Касим думает, что обязательно найдет Халида в ближайшее время и свернет ему шею за то, что такая проститутка, как он, не справился со своими прямыми обязанностями, когда ему выпал один-единственный шанс.
Амир упрямо продолжает молчать, однако рук его не сбрасывает. Тогда Касим наклоняет голову и мягко целует обнаженное плечо калифа, позволив себе скользнуть губами вдоль изящной шеи и легко провести ладонью по твердым соскам.
Амир довольно прикрывает глаза. Вот руки, которые он любит чувствовать на своем теле. И эти горячие, нахальные губы на шее…
?Ох… ну продолжай, — думает он. — Ты же знаешь, как успокоить меня…? Касим прижимает его к своей груди, и калиф покорно откидывает голову ему на плечо. Смуглая ладонь скользит вдоль его живота вниз, и Амир, чуть сползая вниз по шелковой простыне, раздвигает ноги и слегка выгибается, начиная тихонько уже искренне постанывать. Низ живота тут же становится приятно тяжелым от нарастающего возбуждения.
— Да… — выдыхает Амир, обвивая одной рукой шею своего раба, и, повернув голову, целует его в щеку. — Приласкай меня… Как я люблю, как умеешь только ты, мой верный Касим…
Продолжая выцеловывать шею калифа, едва касаясь ее языком, Касим обхватывает рукой напряженный горячий член своего юного любовника и начинает медленно скользить по нему ладонью, постепенно ускоряя темп.
Амир тихо стонет, вжимаясь ягодицами в его бедра как можно сильнее. Касиму жутко хочется прикусить нежную, словно фарфоровую, кожу, но он сдерживается. На коже калифа не должно быть никаких следов. Он просовывает другую руку меж их телами и скользит пальцами во впадинке между ягодицами юноши. Амир уже мелко дрожит и кусает губы, сдерживая рвущиеся наружу громкие стоны. Касим их еще не заслужил.
Касим проникает в него сначала двумя пальцами, затем добавляет третий и начинает двигать ими внутри него в том же темпе, что и рука на его члене. Вот теперь Амир доволен и наконец-то расслаблен. Все же ласки его любимого и единственного Касима заменить невозможно. Снова застонав, он начинает двигать бедрами, напрашиваясь на нечто большее, чем пальцы.
И Касим дает ему это, приподнимая и насаживая на свой член, но так и не развернув к себе лицом. Продолжая подводить его к оргазму рукой, двигающейся на его члене, он толкается в калифа снизу. Пара глубоких, сильных толчков, и Амир со стоном кончает ему в руку. Капли спермы на своих пальцах Касим тут же слизывает.
Калиф тяжело дышит, прижимаясь к нему, берет его руку и помогает вылизать ее от собственной спермы. Юркий, шаловливый язычок быстро скользит по смуглым длинным пальцам, собирая с них жемчужные капли семени. Касим мягко целует его в шею и укладывает на постель, накрывая сверху простыней.
— Касим… — сонно шепчет Амир. — Повелитель? — отзывается раб так же тихо. — Больше не заставляй меня наказывать тебя… — Слушаюсь и повинуюсь, мой обожаемый повелитель Амир, — широко улыбается Касим и, склонившись над ним, невесомо целует в сладкие губы.