2. ?Первая встреча? (тогда) (1/1)

Свою мать я видела лишь однажды?— через несколько секунд после моего рождения. А затем меня забрали у нее, уже навсегда. Иногда мне кажется, что я помню ее. Не целиком, лишь какие-то образы: ее силуэт, контур на фоне солнца, ее улыбку и голос, ее мягкие волосы, щекочущие мне лицо… Конечно, это невозможно. Я узнала ее по рассказам от людей, которым посчастливилось ее знать когда-то. Однако иногда я все же поддавалась этому сладкому обману и воображала, будто все же знала ее. Знала Мэри Рид.Меня забрали и отдали в единственный до безобразия бедный приют Кингстона. Само по себе место было не из приятных: там собрался весь сброд острова Ямайка. Именно в том обветшалом доме цвета сухой подгнившей травы обрели убежище сироты-попрошайки, случайные дети шлюх, и, что еще хуже, я. Все знали, кто я такая. Пиратское отродье. Нечистая. Отношение ко мне, естественно, было соответствующим, и забыть дать мне поесть или оставить меня на холоде было не так уж греховно, как если бы на моем месте был любой другой младенец.Однако мне повезло, и через два года случилось настоящее по меркам того места чудо: меня забрали. Конечно, им сказали, кем я являюсь, однако это их не смутило.Люди, ставшие мне родителями, отличались редкой добротой и растили меня более чем достойно, тем более для неродного ребенка, пусть и дали какое-то нелепое имя. Меня учили грамоте, письму, чтению, математике, наукам, этикету, музыке; не всем родным детям дают такое образование. А со мной, приемной, так еще и дочерью преступников, отдавались со всей душой, взамен требуя лишь прилежание, любовь и послушание.И они сделали то, за что я буду благодарна им до конца своих дней: они не скрывали от меня, кто я такая. Всю жизнь я знала, что никакая я не дочь местных землевладельцев, а потомок пиратства. О матери тогда я не знала ничего, кроме имени, однако и за это была благодарна.Родителями мне стали воистину славные люди. Глава семьи, Дессел Бейн, был статным мужчиной, сдержанным, спокойным, иногда даже равнодушным, но вместе тем вспыльчивым; тот, кому не посчастливилось его разозлить, испытывал на себе адское полымя его гнева. Тем не менее, он был очень мудр, справедлив и рассудителен, чем, несомненно, вызывал бесконечные уважение и почтение. Бывало, что он наказывал меня за что-либо, но то всегда было заслуженно, и никогда из его уст я не слышала ни слова о том, будто он жалеет, что подобрал меня.Будучи потомственным дворянином и имея приличный капитал, из Европы когда-то он отправился в Новый свет не то в поисках себя, не то славы, как делали многие представители его поколения. Скитаясь от Нью-Йорка к Бостону и обратно, он, видимо, так и не нашел, что хотел, и решил отправиться на юг, в Вест-Индию. Там Бейн приобрел небольшую плантацию с симпатичной усадьбой и прилегающими территориями, и вскоре повстречал суженную. Андреа, казалось, во всем была его противоположностью: она была вовсе не богата, нравом обладала добрым, живым и подвижным; отличаясь необычной красотой, она, в отличие от англичанина-мужа, даже на жарких Карибах умудрявшегося оставаться бледнее остальных, красовалась смугловатой кожей?— наследством смешанной с кровью европейской крови коренных народов Кариб.Именно Андреа принимала больше всего участия в моем воспитании. Она, не доверяя меня никаким гувернанткам, сама обучала меня таким женским вещам, как рукоделие, вышивка и светское кокетство; по вечерам за пряжей у камина она часто рассказывала мне разные истории об индейцах, их мифы и предания, услышанные ею самой же от предков. Она относилась ко мне достаточно тепло, но ее собственное дворянское отчужденное воспитание брало свое, и потому она никогда не умела переступить размытую, но довольно определенную границу. От нее редко можно было услышать по-настоящему ласкового слова, кроме ?Ты хорошо справляешься? во время вышивки, редко можно было ожидать объятья или просто поддерживающего пожатия руки. Чем-то она напоминала солнце: пусть всегда греет и дарит тепло, но всегда остается чем-то далеким и недосягаемым, как бы сильно ты не тянул руки. Однако, несмотря ни на что, все равно я была благодарна им обоим, и буду благодарна до конца жизни.Родом мистер Бейн был аж из Лондона, и, когда мне исполнилось девять лет, он вдруг решил вернуться, прихватив и нас. И если Андреа привыкла необычно быстро, на моем здоровье это ужасно сказалось, что не так уж удивительно: после проживания в жаркой Вест-Индии на протяжении всей жизни холодный и влажный английский климат был просто невыносим. Почти год я непрерывно болела, практически не покидая постель. Тем не менее, в конце концов, со временем все же привыкла, и тогда мне пришлось показаться на свет. Мой приемный отец вертелся в высших кругах общества, и потому всевозможные приемы, рауты, походы в театры и прочие мероприятия стали частью моей рутины. Я ненавидела это; живя мыслью о свободе, я мечтала вырваться, сбежать из этих душных оков. Мне казалось, будто я особенная, будто я создана не для этого, будто у меня есть предназначение, но вместо того, чтобы его выполнять, я затухала в светской жизни.Однажды на приеме одного-из-важных-людей-имена-которых-я-не-собиралась-запоминать я разделилась с семьей. Накануне мы сильно повздорили, и я до сих пор держала на Бейнов обиду. Шагая быстро и уверенно, я, конечно, уже знала, что потерялась. Вокруг мелькали дорогие одеяния, украшения, бокалы с шампанским, звучали разговоры и смех. Все это сбивало с толку и мешало собрать мысли в кучу. Не прекращая продвигаться сквозь людей, я повернула голову в сторону в надежде высмотреть в толпе Бейнов, когда вдруг почувствовала, что довольно сильно на кого-то налетела. Стыдно признаться: я жутко испугалась, сама не зная чего. Однако, подняв глаза, я встретилась взглядом с глазами не раздраженными, как я полагала, а с добродушными и даже слегка насмешливыми.—?Прошу прощения, я отвлеклась,?— поспешно протараторила я и виновато склонила голову.—?В этом нет вашей вины, юная леди,?— мягко возразил незнакомец. Я вновь подняла на него глаза. Он выглядел довольно странно для, скажем, лорда или кого-то в этом роде: этот мужчина определенно выделялся, и не только внешним видом, но и манерами: в нем не было этой лордовской жеманности, он будто был свободен. Наверное, именно из-за этого отпечатка своенравия он мне сразу и понравился.—?Позвольте представиться, мое имя?— Эдвард Кенуэй,?— мужчина вежливо поклонился, не отрывая от меня взгляда проницательных глаз. —?А вы, если не ошибаюсь, мисс Бейн? Ваш отец?— замечательный человек.?Да, ??— должна была сказать я в идеале и затем представиться, сделав реверанс, как с малых лет учила меня Андреа. Но я этого не сделала. Я была по-детски обижена, и мне вдруг захотелось сделать что-то, чтобы Бейны тоже чувствовали себя плохо. Это было против всякого здравого смысла, но когда я к нему прислушивалась?—?Нет,?— ответила я, наконец, и упрямо вздернула подбородок. —?Я не их дочь!Мистер Кенуэй выглядел озадаченным.—?А чья же тогда, позвольте спросить?—?Я?— дочь Мэри Рид! —?с каждой секундой я чувствовала себя все уверенней.Лицо мужчины вдруг посерело. Он нахмурился и слегка помотал головой, словно пытаясь избавиться от наваждения. Я внезапно очень испугалась и пожалела о сказанном: он знает, кто это, знает, что она промышляла пиратством, и вот-вот расскажет всем, что я нечистая. От моей семьи все отвернутся, мы будем опозорены, и до конца жизни в этом буду виновата я, лишь я.—?Так значит, мистер и миссис Бейн тебя… удочерили? —?каждое слово будто бы давалось Кенуэю с трудом.—?Да,?— сдавленно ответила я, подрастерявшая всю свою спесь. —?Я родилась в Кингстоне.Мистер Кенуэй быстро кивнул, будто соглашаясь со своими мыслями.—?Пойдем. Поищем твоих ро… Мистера и миссис Бейн.Так началось мое знакомство с человеком, который впоследствии заменил мне отца.В тот вечер мистер Кенуэй и отец долго-долго разговаривали, стоя в стороне. Первый, кажется, сначала упрекал Бейна, затем в чем-то его убеждал, на что тот лишь задумчиво смотрел то на него, то куда-то в сторону. Все это время я не находила себе места. Я не особо понимала, за что, но чувствовала себя ужасно виноватой. Мне представлялось, как этот человек раскрывает моему отцу, что я почти что опозорила свою семью, которая меня кормила и воспитывала, и что вечером же меня ждет наказание, и, что еще хуже, родительское разочарование. Минуты словно растягивались в часы, но мне не оставалось ничего, кроме как сидеть рядом с матерью и изредка нервно поглядывать на разговаривающих мужчин.Наконец, Бейн и Кенуэй пришли к какому-то соглашению и пошли в нашу сторону. Отец выглядел задумчиво.—?Отец… —?начала я с надеждой, но тот вдруг прервал меня.—?Поговорим дома,?— отрезал тот, все еще пребывая в задумчивости, которую я, впрочем, к своему ужасу приняла за отстраненность. —?Нам пора. До встречи, мистер Кенуэй.Земля ушла у меня из-под ног. В глазах потемнело, я с трудом разглядела, как Дессел протянул мужчине руку, а тот ее пожал.—?До свидания, лорд Бейн. Леди Бейн,?— Эдвард учтиво поклонился и коснулся губами руки матери, после чего с улыбкой повернулся ко мне и молча поклонился.?Он насмехается!??— мысли роем вились у меня в голове. —??Он все рассказал, и знает, что сегодня вечером мне несдобровать?.Всю дорогу до дома я была как в тумане. Я молила Господа, чтобы он смилостивился, клялась, что больше не допущу подобного со своей стороны. В тот вечер я впервые за всю жизнь столкнулась со всепоглощающим страхом, сковывающим и тело, и душу.По прибытии Бейн позвал меня в свой кабинет.—?Проходи,?— мужчина кивнул на диван напротив стола, за которым сидел.Я на трясущихся ногах зашла и закрыла за собой дверь. С трудом преодолев будто бесконечное расстояние до пресловутого дивана, я аккуратно уселась на край и подняла взгляд на отца. Тот хмуро смотрел куда-то в пустоту, когда вдруг резко встал из-за стола, подошел и сел рядом. Я не смела и шевельнуться, поэтому молча ждала, разглядывая ковер на полу.—?Что ты знаешь о своей настоящей матери? —?вдруг спросил Бейн. Я была настолько ошарашена этим вопросом, что позабыла о страхе и подняла удивленный взгляд на него. Мы никогда не разговаривали о ней вот так, открыто. Не сказать, что это было какой-то табуированной темой, нет; мне просто было неловко спрашивать о ней, а сами Бейны ничего и не говорили.И тогда он начал свой рассказ. Он описывал ее жизнь с самого детства; он на удивление хорошо знал ее биографию. Именно тогда он и рассказал мне об ассассинах?— тайном братстве, членом которого и была Мэри Рид. И Эдвард Кенуэй. И, конечно, сам Дессел Бейн.—?Она была великим человеком, великим и невероятно преданным делу. Когда мы с твоей матерью узнали, что Мэри Рид умерла после того, как подарила жизнь ребенку, то сразу же стали искать его. Нам это далось нелегко, однако в конце концов мы тебя отыскали.Они, конечно, хотели вырастить из меня ассассина. Бейн все говорил о каком-то чутье, шестом чувстве, которым обладала моя мать, и которое передалось и мне. Так что стать ассассином мне было суждено еще с рождения.—?Я хотел обучить тебя сам, лично. Но… Эдвард Кенуэй?— достойный человек. Он знал твою мать, они были хорошими друзьями. Так что, думаю… у него на это больше прав. Он обучит тебя.