Глава 1. В твоих глазах. (1/1)

Время приближается к полудню, большинство сотрудников сей не совсем легальной фирмы спешат в столовую получить свой обед. Глядя на эту толпу, граничащую с понятием ?стадо?, можно подумать, что они не ели по крайне мере два дня. Иначе к чему такое стремление, во что бы то ни стало, попасть первым к обслуживающему персоналу? Я незамедлительно оказался в конце этой огромной очереди, безжалостно отпихнутый какой-то бойкой дамочкой среднего возраста. Поразмыслив, чтоесть мне не так уж и хочется, я, вздохнув, выбралсяиз помещения столовой и отправился бродить по теперь пустующему коридору второго этажа.

Очередной день моего никчемного существования.Ну, вот чем это ?сегодня? отличается от того ?вчера?? Правильно, ничем. Каждое новое утро начинается с совершенно не мелодичного писка будильника, теплого душа и холодного кофе. Продолжается тряской и давкой, заменяющими зарядку, в переполненном автобусе и заканчивается в душном, пропахшем старыми документами офисе.Потом, незаметно утро перетекает в день, наполненный глупой суетливостью окружающих, вечно гудящих, как пчелы в ульях, и разбавляется редко появляющимися заданиями. Вечер встречает меня в кафе-забегаловке, где я подрабатываю официантом, и каждый раз туда приходят одни и те же лица, заказывающие одно и тоже. И уж точно, ночью не происходит ничего интересного, по причине полного отсутствия личной жизни, которая возможно хоть как-то разнообразила бы мои будни.Как ни странно, для окружающих я оптимист. Ведь легче говорить, что все хорошо, чем объяснять, почему плохо. Все равно не поймут.

— Здравствуй, Какаши. Молодой мужчина нехотя оторвался от книги, которую он увлеченно читал, и рассеянно оглядел меня.— Привет… эээ…— Наруто, — устало напомнил я. Работаем уже почти полгода вместе, а он до сих пор не может запомнить мое имя. Хотя скорее, он и не пытался. Кроме порнографических книжек его ничего не интересует.— Хм… — Какаши смешно прищурился, будто пытаясь что-то вспомнить, — Тебя Тсунаде-сама просила зайти к ней.

— Когда? – И что ей могло от меня понадобиться?— Где-то полчаса назад… — пробормотал Какаши, опять уставившись в книгу.

— Черт!.. У Тсунаде взрывной характер, и за опоздание даже на десять минут может ждать расстрел. Я ринулся к лифту и еле-еле успел – как только я забежал в кабину, двери за моей спиной захлопнулись.

— На шестой, — прохрипел я. Как только дыхание нормализовалось, я поднял голову и снова чуть не задохнулся. Вот же не везет мне! Почему я оказался наедине с ним?— Добрый день, Саске! Как жизнь? Меня не удостоили даже взглядом. Учиха просто отстраненно кивнул, не отвлекаясь от просмотра каких-то документов. Вздохнув, я облокотился спиной о стену напротив парня.

У меня с ним довольно странные отношения. Мыне общаемся, потому что по работе редко пересекаемся, а Учиха не из тех людей, кто заводит разговоры. Казалось бы, я ему совершенно безразличен, но очень редко бывают случаи, когда наши взгляды встречаются. То, что я вижу в его черных затягивающих глазах, меня пугает. Ненависть. Неприкрытая, ужасающая своей искренностью ненависть ко мне. И я не понимаю, за что. Может быть, до него дошли слухи, распускаемые Неджи? Но тогда скорее это бы была неприязнь… Иногда мне кажется, что и сам Саске не знает, почему меня ненавидит.Неожиданно лифт дернулся и замер. Саске раздраженно начал нажимать на кнопки, и убедившись, что лифт застрял, вызвал диспетчерскую.

Напряжение стало, чуть ли не физически ощутимым.— Знаешь, я как-то в детстве тоже застрял и просидел так почти целый день… — я рассмеялся, хотя смешно мне не было. Учиха молчал.— Я уснул даже…— Заткнись, а? – Ничего не выражающий голос. Не знаю, что на меня нашло. Ярость вспыхнула во мне опасным пламенем, сжигая все внутренние запреты. И я четко осознавал, что ярость чужеродная, не моя. Я резко подскочил к парню, прижимая его к стене, и сильно сжал его плечи. Документы, которые держал Саске, упали на пол. Он не сопротивлялся, просто смотрел своими невероятными глазами в мои. И я тонул, захлебывался в его черной ненависти, переливающейся безысходностью и болью. Я чувствовал только его рваное дыхание у себя на лице и громкие удары собственного сердца. Он, наверно, тоже его слышит.Так мы и стояли. Он, с упрямо вздернутым подбородком, не отрываясь, смотря мне в глаза, и я – крепко прижимая Саске к стене, жадно ловящий его дыхание.