Глава 2. (2/2)

— Юный принц пожелали сегодня проснуться так рано, — проворковала пухлая женщина, чье лицо обрамляли темные колечки волос, осторожно снимая с Генри хлопковую ночную рубашку.

— Как Вам спалось, Ваша милость? – приторно-сладким, словно сделанным из сахара голосом проговорила вторая молоденькая служанка, чью и без того тощую фигуру слишком сильно утягивал грубый корсет.

— Мне снился Бальд, — произнес мальчик, морщась от яркого солнца, что с интересом следило с небес за утренним омовением куколки королевского происхождения. Нянечки аккуратно развернули принца к себе спиной, обтирая его лопатки тряпочкой, смоченной в воде из таза.— И что делал Его Высочество в Вашем сне? – услужливо поинтересовалась молодая нянечка, чрезмерно усердно протирая шею мальчика.

— Бальд сказал мне, что скоро вернется домой, — счастливо улыбнувшись, поделился радостью Генри. Нянечки переглянулись между собой.— Ну, раз это был сон юного господина, то он просто обязан сбыться! – с довольным видом заключила первая. Пожилая служанка, усмехнувшись, принялась аккуратно распутывать золотистые локоны принца.

— Он правда сбудется, Марта? – с опасением спросил мальчик у женщины, расчесывающей ему волосы. Та ласково улыбнулась переполненному надеждой принцу.

— Конечно. Принц Бальдриг скоро вернется в Аресвис.— И я смогу с ним встретиться? – Генри вцепился в руку молодой нянечки.

— Конечно, сможете, юный господин!— Ура! – Генри, вырвавшись из рук женщин, подбежал к раскрытому окну, с наслаждением вдыхая прохладный утренний воздух. Солнце нежно дотронулось лучами до золотистых волос ребенка, словно сотканных из света дневной звезды. Мальчика переполняла чистая и по-детски искренняя радость.— Бальд скоро вернется! Братик скоро вернется домой! – прокричал Генри в окрашенное в нежные краски рассвета небо, и его голос, подхваченный легким утренним ветром, разнесся по округе. Нянечки ласково улыбнулись.

— Бальд скоро вернется! Братик скоро вернется домой!Взгляд темно-зеленых глаз с неохотой оторвался от лицезрения бумаг, тонкие костлявые пальцы раздраженно постукивали по покрытой лаком столешнице.

— Что там кричит этот недоросток?— Что-то насчет ?Бальдриг скоро вернется домой?.

В темной холодной комнате раздался тихий ледяной, словно стальной, смех.

— Ну, пусть дите пофантазирует.

— Что ты собрался предпринять, Фелиас?Высокий хмурый мужчина откинулся на спинку кресла. Длинные темные волосы раскинулись по широким плечам, руки покоились на обитых мехом подлокотниках, голова была царственно приподнята, ярко-изумрудные глаза глядели строго и холодно. Черты лица этого человека казались красивыми, но если бы кто-нибудь рискнул присмотреться, то заметил бы почти неуловимые их грубость и резкость. Темные брови были хмуро сведены у прямого и длинного носа. Складка между ними никогда не исчезала, что придавало лицу мужчины строгое, даже злое выражение. Всегда идеально одетый, он, однако, никогда не позволял себе чрезмерную свободу в выборе наряда. Жесткий, даже грубый, не признающий снисхождения, он успел покорить сердца большинства придворных дам, но не опускался до флирта ни с одной из них. Таким был первый советник Его Высочества, стоявший во главе Аресвиса на время отсутствия Бальдрига.— Я тебе говорил об этом уже тысячу раз, Джулиан.

Собеседником Фелиаса был невысокий широкоплечий мужчина, состоявший, казалось, только из одной мышечной массы.

— Ты всю свою жизнь был предан принцу. Почему же ты так резко изменил своему принципу?Фелиас, едва заметно усмехнувшись, опустил гусиное перо в чернильницу и бегло поставил свою подпись на смертном приговоре какого-то преступника.

— Ты даже не прочтешь, в чем обвиняют этого человека? – Джулиан удивленно следил за действиями мужчины.

— Нет. А зачем? Он был, есть и останется нарушителем закона. В Аресвисе и так стало слишком много мусора, чтобы еще уделять ему внимание, — Фелиас отложил от себя перо. – Ты спрашиваешь, почему я изменил своему принципу? Как тебе сказать… Я никогда и не был предан Бальдригу. Я всего лишь выжидал подходящий момент. Тебе не кажется, что он, наконец, настал?— Хм… Да ты мастер, я признаю. Столько лет играть самого преданного из подчиненных Бальдрига… Право, я удивлен.Фелиас довольно улыбнулся.

— Я слишком долго играл второстепенную роль, пора претендовать на главную. Я знал, что проклятье старого короля рано или поздно настигнет принца. Ты ведь знаешь, я очень редко ошибаюсь. Так оно и произошло.

— Что-то мне подсказывает, что ты причастен и к нападению демонов на Аресвис… — задумчиво проговорил Джулиан, поглаживая покрытый колючей рыжей щетиной подбородок. Фелиас расхохотался.— Не подозревай меня в таких смертных прегрешениях, мой друг. Демоны напали на город без моего участия. Я всего лишь слегка подтолкнул Бальдрига к потайному залу, где хранился проклятый клинок. Заметь, всего лишь подтолкнул, я не собственноручно вручил ему меч. Но, в конце концов, все вышло согласно моим планам, согласись. Принц в тысячах милях от Аресвиса, проклятый бичом своих предков, и неизвестно, когда он вернется назад и вернется ли вообще. Я не собираюсь упускать такой подарок судьбы, черт возьми! – Фелиас ударил рукой по столу, и пузырек с чернилами, подпрыгнув, опрокинулся. По лакированному покрытию побежало уродливое черное пятно. – Захватить власть над Аресвисом не составит и малейшего труда.— Но как ты поступишь с людьми, преданными принцу? Их довольно много осталось, — проговорил Джулиан, наблюдая, как чернильное пятно расползается по красному дереву.— Да. Но людей, преданных мне, гораздо больше.— А народ?Советник усмехнулся, убирая с лица мешающиеся длинные пряди.— Народ пойдет за тем, в чьих руках сила и лестные обещания.

— Все это так, признаю. Но что ты сделаешь с Людвигом и Генри?Фелиас нахмурился, отбивая пальцами по столу затейливую дробь.

— Людвиг... Возможно, он когда-то и был могущественным магом, но сейчас он всего лишь старый немощный фокусник. Избавиться от него будет легко.— А принц?Губы мужчины растянулись в недоброй улыбке, обнажившей идеальные белые зубы.— О, мальчишка – это не проблема. Как ты думаешь, чего заслуживает маленький уродец? Может, подмешать ему в еду медленно действующий яд и понаблюдать за тем, как он будет корчиться в агонии? Или удушить эту королевскую куклу, перед этим хорошенько покалечив?

— Я уверен, ты что-нибудь придумаешь, — усмехнувшись, проговорил Джулиан. Смех двух мужчин раздался в мрачном холодном помещении, куда, казалось, не проникли ни свет, ни тепло новорожденного солнца.