Часть 8. Одержимая пением (2/2)

И снова, сразу после вспоминания про Кайто, девушку охватило беспокойство: что-то вот-вот должно было случиться, а что – неизвестно, хоть на кофейной гуще гадай!

-Мику-тян, хватит уже грустить! – бодро сказала девушка, потянув Хатсуне за собой. – Пошли на балкон – оттуда лучше видно сцену. Тем более, сейчас будет выступать Кайто-кун! Уверена, он устроит что-то незабываемое! На такое лучше смотреть с высоты!И Мику, ни о чем больше не спрашивая, потащили за собой.

***Места оказались хорошими – там никого не было, а потому девушки могли совершенно спокойно следить за тем, что происходит на сцене.Гакупо, выступавший до этого, уже ушел. И зал, и сцена погрузились во мрак. Пару секунд царила тишина, которую нарушало лишь взволнованное гудение толпы – все были в предвкушении от грядущего выступления Кайто: все уже слышали, что юноша будет петь свою новую песню, и всем не терпелось услышать её.

Мику тоже сидела, как на иголках, а те секунды, что она провела в ожидании, казалось, растянулись на долгие и неприятные минуты.Тихо, постепенно набирая силу, заиграла музыка, нежная, спокойная…

А потом сцену осветил луч света.На сцене в центре стоял Шион, опустив голову, словно находясь в каких-то раздумьях. Казалось, что юноша находится в каком-то светлом ореоле, будто ангел, но темные доспехи и какая-то аура, исходящая от Кайто, говорили об обратном.

Если это и был ангел, то темный или, на худой конец, падший.Певец поднял голову, а потом к музыке добавился голос Шиона, будто завершающий штрих к картине:-Я вольной птицею леталВ просторах поднебесной,Свободный ветер меня звалСказкою чудесной.Пел юноша негромко и грустно, словно вспоминал о каком-то давнем времени, в которое ему не вернуться, как бы он сам того не хотел.

Несмотря на нежную и легкую музыку, внутри у Мику все заледенело, словно кто-то прикоснулся к её спине скальпелем, желая вскрыть и посмотреть, что у неё внутри: будто Кайто хотел узнать, что за внутренности у девушки.-Сулили мне успех и счастье,Сулили радость и любовь…В голосе печаль, потерянная надежда: он, правда, ничего особенного не хотел от этой жизни, всего лишь любящее сердце, немного внимания, не более того. Не более!

-Но злое, страшное ненастье,Сломав крыло, пролило кровь!И словно удар: одновременно грянули и яркая вспышка, словно молния, и музыка, резко перешедшая из нежной в яростную, словно шепот, переросший в крик.

Свет выхватил юношу из темноты, не ореол, красновато-белый свет лился с потолка, ярко подчеркивая темную фигуру Шиона на сцене.

От увиденного Хатсуне на мгновение забыла, как дышать: ей стало жутко совсем как тогда, когда Кайто её разыграл. За спиной Шиона были широко распахнутые черные крылья, будто готовые обнять весь мир, чтобы поглотить.Гитара, бас, ударные – все вместе сливалось в одно целое, переплеталось в сложную мелодию, такую же сложную, как и чувство отчаяния и ненависти.

-И, ослеплен ночною мглой,Бродил в тяжелых я сомненьях,Бескрылый, брошенный и злой,Дитя презренного забвенья.И в песне было что-то похожее на исповедь, а потому ещё более пугающее.

Мику боялась: те чувства, что Шион вкладывал, были слишком темными, слишком чуждыми девушке, как если бы она пришла на урок литературы, а вместо неё – математика.

И в сердце оставался страх… И что-то ещё пугающее, чуждое, не менее темное, чем страх, если не более.-Во мне нет больше страха, боли,Оставил чувства я давно..Храня в душе остатки воли,Сражаться буду все равно!И снова, будто затишье перед бурей, проигрыш.

Кайто оглядел зрителей, те, почти не дыша, смотрели на него, будто на спустившееся с небес на землю божество. Его взгляд не останавливался ни на ком: ему они не были интересны, и, несмотря на улыбку на губах, в душе у юноши был лишь холод – это было видно по его глазам. В них был лед.-Кругом лишь сумерки туман,Не слышно шороха шагов,Но точно знаю – где-то тамЕсть тот, кто будет мне врагом.Иду, бегу, теряю голос:От крика все надорвалось,Но прячется, как в камнях Полоз,Противник мой, так повелось.И как бы долго я не шел,Не мог напасть на след,Куда бы путь меня не вел,Не мог найти ответ.И снова голос Кайто наполнил собой все вокруг, завораживал сердца и умы зрителей, словно подчинял их себе: пугал, страшил, но притягивал. Его отчаяние манило.

Мику с ужасом понимала, что с ней происходит тоже самое: ей невыносимо слушать Шиона, невыносима сама мысль о том, что он поет, но при этом она не могла отвести от него взгляда, не могла заткнуть уши. Словно околдованная той пугающей мелодией.-Но вот однажды под лунойОткрыли правду мне:Мой враг, мой друг, противник мойНе прятался нигде!Не убегал во мрак ночной,И днем не исчезал:Его рассудок мой больнойСебе придумал сам!Апогей – высшая точка, пик ярости, вызванной бессилием, а потом музыка вновь начала стихать, вместе с ней стихал и голос, словно растворяющиеся на рассвете чары.-Я предан всеми: светом, тьмой,Забыт родными и судьбой,И брошен волей чьей-то злойНа вечный бой с самим собой…Музыка стихла, казалось, колдовство должно было разрушиться… Но в зале стояла благоговеющая тишина, ни у кого не было сил и желания разрушить ту странную атмосферу, навеянную пением юноши.Но Шиона безмолвие не смущало, наоборот, он довольно оглядывал ряды зрителей, словно запоминая выражения их лиц, а потом неожиданно поднял голову и посмотрел прямо на Мику, будто с самого начала знал, где она сидит.От этого взгляда Хатсуне вздрогнула: фиолетовые глаза с насмешкой и презрением смотрели на неё.Мику почувствовала, что её мелко трясет: она не могла отвести взгляд и чем дольше смотрела, тем страшнее ей становилось. Как если бы на неё смотрела бездна.Но тут зал ожил, начал слабо, словно просыпаясь хлопать, потом сильнее, громче, а потом аплодисменты грянули, будто гром: послышались восторженные голоса, крики одобрения. Толпа отмерла.

Пока Шиону кричали что-то восхищенное, Мейко осторожно тронула Хатсуне за плечо. От неожиданности девушка чуть не заорала.-Мику-тян, не засыпай! Быстро спускайся вниз! Сейчас твой выход!Девушка тут же вскочила и на ватных ногах побежала к сцене: благо, что до неё было недалеко.

***Кайто все ещё стоял на сцене: зрители не хотели его отпускать, ?темный ангел? в один миг стал для них центром всего, поэтому Мику все никак не решалась выйти. Ей там не было место.

И хуже всего было то, что она не могла унять дрожь. Руки и ноги её почти не слушались. В горле пересохло. В голове было пусто.Наконец, юноша в последний раз поклонился толпе и пошел за кулисы, как раз туда, где стояла Мику.

Он не шел, он разрезал пространство, как острый нож, а проходя мимо девушки Кайто на мгновение замер, тихо проговорив:-Ты и теперь ничего не понимаешь? – в голосе слышалась насмешка, но у Хатсуне не было сил на неё ответить.Единственное, что она смогла сделать – шаг вперед, на сцену.В глаза ударили прожектора, послышался радостный гул голосов: все были рады увидеть свою любимицу – Мику.

Девушка весело улыбалась, стараясь всеми силами, чтобы никто не заметил, что её улыбка натянута.Заиграла музыка. На долю секунды Хатсуне показалось, что у неё лихорадка: её бросало то в жар, то в холод.Но слова, не один раз повторенные, сами слетели с её языка:-Sekai de…Мику пела, но в душе ничто не отзывалось на её голос, слова или музыку: она просто механически исполняло то, что от неё требовали.Она не могла преодолеть то странное чувство, навеянное песней Кайто.Впрочем, Кайто ли?*песня Кайто - написанный мной стих "Мой враг", поэтому, за него можете кидать в меня тапки, помидорки и прочие сувениры. С удовольствием приму критику.*