1 часть (1/1)

Месяцы совместной жизни, благоприятной дружбы, приятной атмосферы и всё это перечеркивается лишь одним знаменательным для двух стай днём?— свадьба. Сколько надежд и мечт было в фантазиях жизнерадостного волка: как они вместе с альфой бегали по лугу, смеясь и веселясь, наслаждаясь собой; как устраивали романтичные свидания и заканчивали их личным ?уединением? в своей пещере; растили красивых волчат, любуясь их счастьем и не веря в то, что эти два волка смогли обрести счастье вместе назло запретному закону. Столько мыслей, фантазий, тёплых забот… и ни одна из них не сбудется никогда. Хамфри пытался абстрагироваться от самого факта, что шансов на совместную жизнь у него нет, хотя бы потому что закон не позволит, да и он сам не был уверен, любит ли его Кейт не как друга… Как сильно омега не грустил, но пытался взять во внимание то, что её отец никогда не запрещал тому дружить с будущей Альфой, чтобы хоть как-то находиться рядом с ней, хотя бы как друг. Хамфри никогда и не задумывался над тем, что было бы, если бы альфа когда-нибудь вышла замуж. Наверное, та слишком много времени проводила именно с ним, поэтому тот не боялся, что та больше не может быть его. Но лишь одно слово убило в нём всё доброе, что было по-отношению к ней, оставляя где-то внутри себя частичку благодарности за её доброту к нему, его заботу к ней и их совместную дружбу. Омега всегда был только рядом с ней, а теперь он же от неё и убегает, бросая свой дом, друзей, жизнь в поисках новой цели… ну или просто чтобы больше не видеть её или умереть вдалеке от всех, не давая близким наблюдать смерть старого друга как хозяин умершего кота.Хамфри понимает одну важную вещь?— он не выживет. Самой природой заведено, что волки-одиночки не способны выживать в одиночку: охота, помощь, дикие звери, стаи?— ты один, а их много. Куда Альфе до волка-выживальщика, не говоря уже об Омеге… Но тогда почему он убегает? Бежит по лесу на всей скорости, пытаясь успеть на свой последний рейс, отправляющий на медленную погибель? Он сирота, изгой, Омега, ненужный ресурс стаи. Но разве это достаточно весомые причины для побега? Но ради кого ему жить?Солти, Муч и Шейки… У троих друзей Хамфри есть они, а он лишь один волк, который попросту дополняет их. Если он и исчезнет из их жизни, то через время те смогут морально реабилитироваться, ведь у них есть они сами, а он только один. Не такой уж он и большой вес в их компашке друзей. Омега понимает, что поступает неправильно, уходя от них, даже не оповестив об уходе, ведь они для него как родные, но волк понимает, что скажи он им о побеге и те не позволят ему уйти. Хамфри скажет им честно, а они не отпустят его ему назло. Быть может, стоило сказать что-то напоследок, ведь Омега их больше не увидит… Но ему и не стоит говорить, потому что он уверен, что они знают о его любви и благодарности за всё к ним. Ему не стоит ничего им говорить, ведь для этого есть чувства.Уинстон с Ив и вправду заменили ему родителей, дав дом и тепло, а он в ответ благодарность и доброту, ценя всё то, что они ему подарили. Но волку очень сложно обрести привязанность по отношению к ним: они чужие для него, горячая кровь Альф, а он далекий в статусе. Вожаки для него даже не приёмные родители и никогда ими и не были. Уинстон и Ив?— родители своих дочерей, а он для них всего лишь волк, которого они знают с детства. Спустя месяцы Хамфри только сейчас, оббегая деревья осознаёт… что он никогда для них ничего и не значил. Все ласки, утешения, спасение от мороза, воспитание, еда?— всё это просто пощада. Не из доброты, доброго сердца, а просто жалость!.. О какой доброте может идти речь, если золотая волчица хотела убить ?приёмного? лишь из-за одной двусмысленной вещи?! Скажи эти слова Кейт, Ив разорвала бы именно Хамфри, не дочь. Если бы он что-то значил для неё, то она бы его в жизни не тронула. Либо она просто поехавшая, либо ей было просто наплевать на него. Волк не знает, скоро ли отойдёт от того, что произошло на том пересечении двух сторон, но простит ли он… Чтож, когда Омега будет умирать от голода, жажды и потери крови, тот подумает над этим.Но Уинстон… всегда был для него как настоящий папа, хоть и другой крови. Дружба, страх, уважение, благодарность?— всё это Омега испытывал по отношению к Альфе, так как за совместные времена он стал для него далеко не только другом. Теперь Уинстон просто друг, вызывающий исключительно благодарность.Хамфри больно. Он бежит всего некоторое время, но столько всего осознаёт о тех, кто окружал его. Малая потеря для друзей, ничтожная значимость Ив, отторгнутый Уинстон… Пелена в глазах не даёт вспомнить, сколько лун прожил он с родными волками, но боль в сердце легко справляется с задачей ?вспомнить всё?. Хамфри помнит всё хорошее, что происходило с ним и его друзьями и семьёй: веселье с Омегами, сиделки с Ив, уроки Уинстона и Кейт… С ней было всё выше перечисленное: от катаний на бревне до воя на луну. Самец и не помнит каких-либо негативных моментов в своём жизненном процессе, ведь все их он пытался либо забыть, либо похоронить глубоко внутри себя. Но это… Этот момент его жизни станет для него ярчайшим примером, почему временами стоит снять розовые очки, желательно навсегда. Синеглазый никогда бы и не подумал, что примет в голове собой такие противоречивые мысли, но это правда. Роковая свадьба, долгая ложь, предательство любви, побег из дома, истощающий бег по дорожке?— столько негативных вещей, но только одна хорошая перекрывает все минусы, морально разрушающих Омегу?— осознание. Он открыл глаза, теперь всё стало ясно и больнее ещё сильнее.Понимая всё происходящее с ним в столь короткое время, он всё больше хочет убежать от проблем или закончить все свои страдания, встав перед поездом, ожидая столкновения лоб в лоб, ведь это будет куда быстрее и менее больнее, чем скитание по неизведанным краям и попыткам найти пропитание с целью выжить, понимая, что шансов на выживание нет, только медленная и мучительная смерть. Но если это единственный способ перестать страдать морально, выбирая физический путь, то почему бы не попробовать? Тем более, о нём всё равно никто не вспомнит.?Кому я нужен…?Но сколько бы он не грустил, проливал слёзы по пути к железной дороге, понимая большинство жестоких вещей и что мир не так прост… Хамфри никогда не забудет всё доброе, получившее им от всех, окружавших его: ?мама?, ?папа?, ?сестра?, друзья, подруга. Каким бы отречённым он не был для всей стаи, именно эти семь волков стали для него ?семейным комплектом?. Хамфри плачет, направляясь к путям, видя перед глазами картины всей его прошлой жизни со всеми родными и близкими. Такие моменты вызывают ностальгию и теплоту внутри, но Омега чувствует только разливающую жидкость по остальным орган, вытекающей из сердца. Именно в момент осознания без пятисекундной смерти ты видишь, как перед твоими глазами проносится вся твоя жизнь. Но Омега жив, здоров и чувствует себя вполне бодрым… Это говорит о том, что Хамфри умирает. Серый волк больше не может смотреть на вещи позитивно и с оптимизмом. Все краски леса и природы перед ним теряют свой цвет, обретая ?мёртвый? оттенок, постепенно гася в Хамфри огонь Омеги, убивая когда-то весёлого и уникального волка, перенасыщенного добротой и любовью ко всему окружающему его.Хамфри благодарен каждому из них и этого он никогда не забудет.Но пора идти дальше, выбегая на открытое поле и видя перед собой ту самую железную дорогу, которую Хамфри видит как дверь к дороге в небытие, а ближайший звук?— сигнал?— о приближение поезда, является уведомлением о возможности получить заведомый ключ в лапы, снимая замок, открывая дверь, видя всё, что ждёт тебя впереди, все те страдания, заставляющие Омегу сглатывать ком в горле, готовясь к боли и мучениям. Ну, хуже быть уже и не может, но он выбрал уход и сдавать назад нельзя и поздно. Никогда не бойся идти вперёд, открывая перед собой неизведанные просторы. Бойся того, что настигнет тебя, если будешь сдавать назад, обрекая себя на больший провал, чем есть сейчас.Всё от него нужное?— просто подождать, выбрать правильный момент, прыгнуть и выдохнуть, ведь ты смог. Ты совершил невозможное. Что будет дальше?— решаешь только ты. Ошибка, которую ты можешь совершить?— не успеть, опоздать, отказаться или просто не суметь. Но Хамфри не может просто так сдаться. Столько храбрых поступков он совершил, рискуя собой, делая это ради Кейт. А теперь даже не может просто пробежать пару десятков метров и прыгнуть на поезд? Но выхода у него нет. Или уходи из места, связывающее тебя с самым дорогим, делающее тебе больно с каждым новым днём, либо хотя бы попытайся прожить немного времени там, где нет боли. Там, где будешь только ты один. Твой самый лучший друг?— это только ты. Самого себя не обманешь.Вот он! Столь нужный поезд, такой необходимый и настолько единственный шанс… что упустить его он не может! Он побежал. Так быстро, как мог. Словно за ним снова гонятся те медведи. Будто стрелок опять пытается подстрелить безобидного волка. И чувство, будто за ним бежит не что-то опасное, а скорее приносящее боль. Просто представь, что за тобой бежит она, пытающая тебя остановить и вернуть домой. Нет, это больше не его дом. Теперь это просто очередное место, в котором живёт две стаи и другая живность. Его ничего не держит здесь морально. А насильно никто не сможет, потому что он всё равно никому не нужен. Уходишь?— уходи, ты всё равно многого не значил. За ним и правда бежали, но не они, не она, а кто-то… немного другой.Вот и всё… Он прыгнул, и с максимальной успешностью попал в нужный вагон, преодолев самое сложное, совершив то самое невозможное. Больше от него ничего не требуется. Всё, что нужно, просто сидеть и наблюдать, как невероятно родные тебе леса и деревья покидают тебя, прощаясь с тобой, заставляя тебя грустить, ведь ты снова остаёшься один. Один… Нет, он не один.Всего лишь один крик знакомым голосом выбил его из раздумий, озадачив вопросом: ?что она здесь делает??. Но вместо ненужных вопросов в нём снова проснулось чувство героя-Омеги. Поэтому как только она попыталась запрыгнуть к нему, тот сразу же помог ей забраться в вагон, спасая от риска упасть на землю, получая сильную боль и теряя всего лишь один шанс. Если бы не он, она бы не смогла.Вопросы, недоумение, ошарашенность, беспокойство с его стороны, но она просто разделила его боль вместо каких-либо объяснений и лишних слов. Боль, несчастье, побег, поиск решения проблемы привели её сюда. Но Омега не стал мучить её, надавливать, расспрашивать, влияя на её состояние в негативную сторону. Ему не надо задавать вопросы, требуя от неё ответов, вырывая из той слёзы, понимая, что делает ошибку. Омеги дарят радость, склоняя улыбаться, а не боль и насилие, мотивирующее убиваться. Ему не надо использовать какие-либо слова и задавать вопросы, ведь он знает, что они оба Омеги. Именно Лили была ему как ?сестра?. Они провели достаточно времени, чтобы изучить обоих, что уже могут чувствовать себя на расстояние, изучая друг друга духовно, выискивая душевную боль. Омега Омеге брат и сестра. Им не надо задаваться вопросом почему, зная, что для этого есть чувства.Будущее им неизвестно, но само наличие их друг у друга вселяет в них радость, малейшую, но всё же частичку того, что они смогут найти что-то другое. Что-то, что позволит им забыть о текущих проблемах и душевных страданиях, даря новую акварель с новыми цветами радуги, раскрашивая мир вокруг них и их жизнь, вынуждая их сердца снова загореться огнём. А пока, им есть что-то обсудить, вспомнить, узнать и в конце концов разрешить самим себе открыться для друг друга, давая будущему времени переплести между ними новые нити, распутывая старые, связанные с Альфами. Они оба знают, что любят других и сильнее полюбить и не могли, но Омеги понимают и чувствуют, что находясь здесь, в узком месте, друг с другом, а позже и найдя новое место, они смогут заполучить нужное им счастье друг у друга глубоко внутри.Быть может, Хамфри вовсе и не один…—?Спасибо…***Осень… Дождь ночной шумит по земле, беспрерывно смещая наше внимание то в одну, то в другую сторону… Долгий дождь имеет какое-то преимущество перед коротким?— в однообразии успеваешь прикоснуться к смыслу, неизвестному, но неотделимому от красоты и жизненного условия. Ливень или моросящий дождь приносит едва ли не лучшее наслаждение; день богат в дожде, дождь всегда дает многое мыслям…Пасмурные дни… Голубое небо затягивается плотными серыми тучами, так что и солнца не видно. Где-то там, над облаками, оно продолжает светить, а на землю с трудом пробивается его неяркий свет.В пасмурный день всё вокруг кажется прикрытым легким серым покрывалом. Деревья, цветы?— всё имеет приглушенный цвет, краски будто меркнут. Цветы прикрывают свои бутоны. В такую погоду ничто не отбрасывает тени, поэтому и кажется однообразным. Часто в пасмурную погоду портится настроение, появляется легкая грусть.Но с другой стороны, пасмурный день наполнен и особой прелестью, спокойствием и гармонией. Солнце не режет глаза, не блестит поверхность воды. Всё сдержанное и неяркое. Если нет сильного ветра и дождя, то прогуливаться по лесу в пасмурную погоду очень приятно. Осенние наряды деревьев радуют глаз и оживляют пейзаж вокруг. Не жарко, поэтому можно долго ходить по осенним улицам, не чувствуя усталости. Главное?— сохранять доброе и солнечное настроение в своей душе.В парке Айдахо уже второй день лил неслабый дождь, больше напоминающий более злую грозу, обмакивающая всех живых существ в жёсткую воду, оставляя эффект на всей живности в виде промокшей шерсти уже через минуту. Не ясно, что послужило разорению матери природы, но если такая гроза продлиться ещё на несколько дней, то настроению живых существ леса точно не светит ничего хорошо. Как бы сильно пара не любила дожди, особенно по утрам, временами это могло сильно надоесть. К счастью, Айдахо был невероятно красивым местом. Даже в пасмурную погоду, когда единственным источником света являлось серое небо, нельзя было просто так просмотреть мимо от гор, лесов, деревьев и всей остальной безграничной красоты парка. Каким бы чужим не было это место по-началу, но они не могли не признать его доминирование над Джаспером?— оно было намного красивее, больше, спокойнее, лучше… Пара не ошиблась с выбором. Он не ошибся.***Где-то в центре леса, окутанном листьями зелёного, пока, цвета и скоро оранжевого, большими кустами, теряющими свой яркий оттенок зелени, оставаясь без той же растительности на них, находится просторное логово, по своей вместительности которой оно могло бы вместить довольно-таки большое количество живности начиная от трёх медведей, заканчивая полноценной стаей волков до минимум десяти штук. По своей длине в высоту она могла достигать до пяти метров, увеличиваясь с нуля справа влево,?— смотря изнутри?— устанавливая свой десяток. Вход растягивался до минимальной цифры?— десять, имея, на самом деле, куда большую широту.Ко входу в него вела небольшая крутая ?дорожка?, осыпанная листьями, покрытая в некоторых местах клочками травы, у подъёма которой рос куст с зелёно-оранжевыми травками, где в некоторых местах она и отсутствовала, не только потому что осень, но и по правилу природы: где-то растёт, где-то отсутствует.К сожалению, вид на лес, открытый мир, был закрыт обросшей травой, что не позволяла жителю посмотреть на природу из дома. Она растягивалась до самого спуска, где на конце всё же сбрасывала обороты длины и сама опускалась всё ниже и ниже. Перед ними находились камни среднего размера, строящиеся цепочкой от начала до конца этой линии зелёной ?баррикады?.Главной изюминкой этого уютного места была даже не вместимость или большое наличие зелёного цвета, а маленький водоём, лежащий прямо слева от подъёма, смотря из логова. Небольшое маленькое озеро, наполненное кристально чистой водой, служащей для утоления жажды, поения лесных животных прохладной жидкостью, наполняя их лёгкие жизненно важным ресурсом. Это место можно назвать идеальным, хотя бы потому что прямо у просторного и безопасного места сразу у под носа лежит самая необходимая вещь в жизни любого дикого животного. Единственное, что расстраивает, так это отсутствие источника. То есть, единственный способ наполнить водоём заново?— подождать смещения туч, проливая миллиарды Божьих слёз на Мать природу, заполняя все столь нужные места прозрачной холодной жидкостью. Волки не сильно часто пьют отсюда, а значит, что и опустошения большой ?лужи? им ждать придётся долго. А если и закончится, то неподалёку есть бурный ручей, налитый белоснежной водицей, пускающей пену и направляющийся своей дорогой, озвучивающий свою территорию леса бурлящим звуком воды. Маленький водоём?— прекрасное дополнение этой картине. Средь любого зелёного цвета одеяния, быть должен и синий оттенок клубнички на торте.Лучше этого ?прибежища?, из всех обысканных ими, нет. Они обыскали целую кучу логовищ, пещер, убежищ, нор, но какие-то из них были затоплены, сыры, малы, дырявые ?крыши?, позволяющие воде дождя протекать внутрь, что не очень приятно. И хоть они и находили безопасные и подходящие места, им обоим было понятно, что может быть лучше этого. Потому они уходили дальше, проделывая огромный путь, находя что-то ненужное, неподходящее, из раза в раз разочаровывающее, чтобы найти то, что по-настоящему можно назвать домом. Они покинули Джаспер, уйдя сюда, с целью похоронить старое, связанное с болью, в конце концов найдя это лучшее место проживания, зная, что может быть и лучше, и оно где-то впереди.Внутри него лежало умиротворённое, поглощённое миром сна, мирно сопящее существо, временами подёргивающее лапу от навязчивого звука стремительно капающего дождя, мешающего сну. Организм пытался держать своего обладателя внутри выдуманного мира, но как бы он не старался, от шума никуда не деться, да и зачем, когда время сна уже прошло и пришло время просыпаться, ведь утро уже не за горами, наблюдая за серыми красками дня.Покидая мир Морфея, будто сам он схватил тебя и вывел за дверь, что вела к выходу из сонного Рая, прекрасный волк по инстинкту открыл глаза, чувствуя себя то ли сонным, то ли выспавшимся; первые секунды осознания пробуждения даются не такими и внятными. Первое, что он услышал, был всё тот же, успевший надоесть за пару суток то ливень, то грибной, то просто полив леса, именуемый дождь. От понимания очередного ?мокрого? дня дикое животное застонало, понимая, что ещё один день придётся провести под потолком. Перевернувшись на другой бок, оно пыталось снова заснуть, не желая ждать конца небесного водопада. Но так просто заткнуть уши невозможно, что действовало на нервы животному, убеждая смириться и любым способом, но встать, перебирая идеи в голове, что делать сегодня. Словно по команде, оно произвело протяжный зевок, совершив после потягивание, возвращаясь на обратный бок, смотря на выход и просматривая впереди мокрые краски зелёного с оттенком жёлтого, наблюдая, как капельки дождя разбиваются о землю или же о стороннюю траву, омывая свою цель. Не удивляясь очередному происходящему снаружи, тому было намного интереснее понять, что процесс пробуждения прошёл в одиночку, ведь осмотрев логово, пришло осознание, что в ней никого.—?И снова на охоту. Как и вчера… —?тихий шёпот, опуская глаза от тоски, ведь в такие ?холодные? моменты хочется проснуться рядом с чем-то тёплым, согревающим шерсть, тело, душу.Смирившись с очередным уходом, волк медленно встал, оправившись от усталости, не успевая прийти в себя морально, что уж там про физические силы. Немного погодя, постояв на месте с закрытыми глазами, постепенно приходя в себя, избавляясь от навязчивой сонливости, зверь снова открыл очи и медленными, неторопливыми шагами пошёл к выходу, остановившись прямо у входа перед тем самым дождливым небесным огнём, дабы не попасть под обстрел, просто стоя, смотря вперёд, на небо, на природу, слыша громкий звук природного омывания лесных территорий, не нарушающихся лишними шумами: криков птиц, перебегов животных, ударов молний, что естественно для сильного дождя. Природа, её звуки, одиночество, дождь, прошедшая эйфория… Неужели это… то самое чувство?.. Чувство, заставляющее тебя почувствовать себя одиноким хозяином жителей леса, говорящим тебе, что ты один, никто тебя не побеспокоит, попробуй остаться с самим собой, уединиться в одиночестве с единственным другом?— душа. Это магия леса, магии сопротивляться невозможно, тем более, когда ты часть этого леса, ведь ты?— дикое животное, а любое животное?— произведение искусства.Закрыв, ограничивая себе взгляд на мир, оставляя картину живого леса только в своём воображении, волк слегка опустил голову, сосредотачивая внимание не на том, что привлекало его к себе сильнее всего, а на том, что больше чащу не интересовало?— на самом себе. Это сложно, когда сырость окружения веет вокруг твоего тельца, впиваясь еле заметным острым холодом в шкуру, пробивая мурашки, отвлекая от самого себя, не забывая усилить эффект главным фактором известия о себе, что является звуком. Шерсть-то поможет от холода, а уши, даже закрытые, нет.?Чтож, придётся учиться…??— придётся привыкать.Но какой бы пыткой не было сопротивлении самому закону природы, от физического объекта убежать невозможно. Способности, доступные животному, тем более дикому, недоступные человеческой форме, позволяют видеть намного дальше кота, бежать намного быстрее оленя, нюхать отчётливее собаки и слышать идентично своему же волку, особенно зная, что в этом лесе ты точно не одна.Услышав звуки стонов и пыхтения, открылись глаза, стараясь найти виновника источника шума, помогая зрению движением головы, осматриваясь и видя перед собой?— не так уж и близко, но и недалеко?— выходящего из-за угла охотника, с трудом передвигающегося, неся на себе большую тушу мёртвого с вскрытой шеей оленя, чья кровь успела стечь по нему и дикому зверю в некоторых местах, что размазались от не разовых прикосновений и разбавлений алой жидкости с прозрачной. Уставший, мокрый, сырой, сердитый, не сдающийся. Охотиться в одиночку, будучи волком ранга между Бетой и Гаммой,?— не так уж просто.—?Хамфри! —?ведь другого она видеть не желает.Услышав её восклицание, он посмотрел на неё и направился к ней, увеличив темп. Та смотрела на него с желанием помочь, потому что самой было неприятно видеть не профессионального волка, замёрзшего, ещё и уставшего, с грузом на спине.—?Хамфри, тебе помочь? —?чего ей очень сильно хотелось. Он никогда не был против помощи, но почему он…—?Нет, я сам справлюсь. Почти… немного… —?…отказался? Упрямство, хвастовство или что-то другое?Было неудобно слышать отказ. Не потому что неловкость, когда предлагаешь, а тебе грубо отказывают, а потому что сожаление. Она никогда так не промокала, не выходя под ливень под его приказом и настойчивостью, весь урон он брал на себя. Третий день видеть, как друг страдает от чудовищного холода, изнемогая дефицитом сил, бегая, убивая, тренируясь, делая всё за тебя?— больно. Но как может быть настолько неприятно, что чувствуешь боль, а не неудобство или угрызение совести? Какая от тебя прок, если ты днями напролёт приносишь минимум пользы? Охота, забота, еда, обеспечение?— всё это делает он, не ты. Совесть есть у каждого существа, имеющего сердце. Мучение совести?— слишком простое и слабое слово для описание её ощущений по отношении к нему. Он в порядке, ему не больно, он просто устал, не умирает, в порядке, сколько бы не говорил. Тогда почему больно?Сама не заметив, как встала на четыре лапы и напрягла морду, показывая сожалеющее выражение, она ждала его захода в пещеру, не попадая больше под мокрую атаку, желая помочь ему и успокоиться самой, дабы принести в их дом спокойствие, доброту, веру, что всё будет хорошо. Женщина?— центр очага любви и ласки, но за прошедшее время такого не было ни разу, исключая дружескую услугу и заботу. Точнее сказать, дружбу с двух сторон, а забота только с его. Что она делает не так? Почему она этого не делает?—?Хамфри, ты в порядке? —?подойдя к нему спросила волчица, видя как тот сбрасывает мёртвое тело в глубь дома и отряхивается от воды, раскидывая миллионы миллиметровых капелек на пол берлоги, проникнувших в его мохнатое одеяние и успевших там прижиться.—?Да-а… Просто… —?промямлил он… —?холодно… —?…почувствовав, как зверски пробегают мурашки по всему его телу, вгоняя в дрожь, заставляя слегка постукивать зубами его челюсти.Она слышала, как в его голосе чувствовались нотки раздражения, недовольства, злости. Холодные, как снежинки, капли жёстко бьются об тебя, подвергая твоё тело намоканию, делая защитную мантию в главную мишень и уязвимое место для атаки, ?замораживая? твоё тело, принуждая, как огонь, гореть от холода, убивая в тебе накопившуюся доброту и радость за спокойную ночь, видя то хорошие сны о сбывшейся мечте и яркой жизни, то травлю детства, побег из дома, прощание с ней и снова её. Дождь убивает в нём оставшуюся крупицу доброты, последнюю частичку той милой омеги, сбежавшей из какой-то стаи, потеряв Омегу, став в тот момент Гаммой, являясь ныне полу-Бетой, встав на путь Альфы, идя к финишу.—?Сильно? —?почему-то внутри работает инстинкт самосохранения: сохранить что-то доброе, важное, то, без чего ты не можешь жить, будь то влага, защищающая от возгорания и сожжения заживо, или вода, спасающая тебя от засыхания внутри и засушливости всего живого в этом мире.Без чего ты не можешь жить: без воды, еды или смысла жить дальше, считая, что жизнь потеряна и идти дальше не имеет смысла? Без чего не может жить она? Без сердца или того, кто поддерживает в ней жизнь или тот самый смысл продолжать дальше? Но кто его поддерживает?—?Стерплю,?— спокойный, немного постукивающий челюстью голос……поражающий её своей выдержкой: столь большое терпение, что не разрушилось, приводя обладателя его в состояние гнева, срывая голос на несправедливость дикой природы, вынуждающей их поступать именно так, давая выбор: терпеть боль моральную или бежать, терпя боль взаимную, открываясь друг другу с белоснежной, задающей вопросы, не понимая, за что они заслужили всё это, и тёмно-серой, мрачной, новой, осознающей жестокость столь красивой, изысканной, бликующей солнечным светом, отражающимся стабильно целой, не разбившейся капелькой, висячей на хрупком зелёном листе, спустя время опадая вниз, разбиваясь насмерть, словно на скорости падающей звезды. Природа как женщина?— она прекрасна и в то же время столь опасна.?Жаль, что ты этого так и не поняла…?.—?Ты уверен? —?осторожным тоном убеждалась им она, решая внутри себя, придумать что-нибудь: наконец-то помогая себе духовно чувствовать себя лучше, осознавая, что спустя время хоть раз приносит пользу; наконец помогая ему, видя его счастливую улыбку, больше не имея сил наблюдать за тем, как он фальшиво улыбается, говоря, что ?всё хорошо?, в тот же миг убирая её, повернувшись спиной.—?Само собой,?— и снова эта улыбка…С каким усилием он натягивает её, меняя свой голос в лучшую сторону, стараясь выглядеть сильным, держа всё в своих лапах, не теряя контроль, контролируя слёзы, эмоции, гнев, пытаясь найти хоть какие-то признаки, чтобы улыбнуться и засмеяться. Хотя бы один раз, хотя бы для неё.—?В своей жизни я не раз прогуливался под дождём,?— улыбка, взгляд, голос сосредоточены на ней, а его фигура заставляет её не двигаться, фиолетовые глаза девушки которой застыли на двух полушариях противоположного, цвет глаз которого принадлежал спокойному чистому небу без воды, серых туч, светлых облаков, сменяя чёрную ночь, оранжевый закат, фиолетовые сумерки и белоснежную зиму цветом тёплого моря и прохладного, дующего ветер. Она боится? —?начиная от маленького безобидного, заканчивая большим и свирепым как беспощадная гроза,?— боится его медленных движений, шагов, звуков лап, что быстро отдавались в её ушах, предупреждая, что тот становится ближе, приближаясь к яркому облачку?— Моё детство наполнено всеми видами ледяной жидкости: от незаметного полива цветов малозаметных туч, смешанных с облаками, до горьких, рвущих душу острых ударов, кровь которой вытекает из моих же глаз,?— она что-то видела! Что-то, только что мелькнувшее в его глазах, игнорируя его внешние признаки голоса и улыбки… Она не уверена, но видел в его глазах проблеск грусти. Она уверена, он страдает. Страдает, не показывая это более слабому существу, чем он, стараясь выглядеть сильным, дабы не лишить её надежды, что, однажды, пройдя весь тяжёлый путь, тьма останется позади, озаряя солнечным светом и маня к себе, говоря ?всё позади?. Всё будет позади, а он теперь сидит прямо перед ней.—?Поэтому, как бы сильно не лил дождь или не было холодно, я готов рискнуть,?— рискнуть своей жизнью, здоровьем, шансом? Но ради чего? Ради кого?—?Но, Хамфри, это совершенно другой случай. Ты охотишься на столь больших животных в дикий холод, совершенно не имея профессионального опыта или представлений о том, что может случиться с тобой,?— попробовать принести пользу, но не физическую, не материальную, а моральную, ту же духовную, ведь это намного легче. Слова говорят меньше действий, но ведь именно они переубеждают безумцев сойти с не того пути, верно? Она не уверена, ей движет волнение, но не совершает ошибок только тот, кто ничего не делает. Так почему не попробовать впервые, узнать, какого это убеждать, чтобы тебя наконец-то послушали?—?Не забывай, мы выбрали этот путь, понимая, что впереди нас ждёт невозможное, нереальное. Две Омеги, выживающие в диких условиях, из которых только один способен на физическую силу. Это смертный приговор, но если всё идёт не так уж и плохо, то зачем расслабляться, теряя шанс? Риск жертвовать собой или частями себя оправдывает свой труд. Ты обязан быть в движение, убивая всё, что не держится с тобой. Каждый день пить, убивать, есть, спать?— бесконечный цикл без измены реалий. За месяцы одинокой жизни я незаметно понял, каков закон дикой природы. Жёсткие условия, убивающие меня?— это всего лишь труд,?— оборачивая голову в глубь домашнего укрытия?— а любой труд оборачивается наградой,?— смотря снова в синие-фиолетовые ока?— У каждого существа есть своя прекрасная сторона,?— мокрой, но не имеющей значения для неё, лапой, медленно, будто наслаждаясь, перемещалась столь выделяющая волчицу из стаи чёлка, оголяя перед ним её прекрасную сторону, разжигая в ней что-то тёплое… —?и в тоже время ужасная,?— …сменяя тепло на родные тревогу, сочувствие и боль, понимая, что он про себя, убирая и опуская так надоевшую им обоим гримасу, не выражающую ничего, кроме лицемерия.—?И лишь только она,?— плавное перемещение из тёплых и родных очей в очертания холодного, грустного, печального и в тоже время душевного цикла Мамы?— такая великая, но прекрасная. Природа, главной уникальностью которой является именно он, падающий оттуда, где есть то нужное нам спокойствие, вниз, где нет ничего, только боль, страдание и вечное выживание. Именно он показывает её с истинной стороны, окрыляя от всего плохого, дающего именно тебе временную возможность остаться с самим собой, перебирая тревогу в твоей голове, расставляя всё по местам, открывая глаза. У всего есть две стороны, и лишь природа имеет только одну.Будто засмотревшись в самое красивое и завораживающее, как танец мотылька, сравнимое только с полётом одинокой пчелы днём и одинокого грустного светлячка ночью, Хамфри не сразу заметил, как что-то мягкое, пушистое, согревающее горячим теплом, как взорвавшееся сердце, сильно схватило его, но так говорил только его охотничий инстинкт, кричащий, что хозяин в опасности, но душа и последний осколок Омеги знал, что то, что зовётся хватка,?— на самом деле заботливое объятие.—?Лили… —?усилившиеся чувства позволяли ощущать друг друга, как душой, так и внешне, понимая, что оба закрыли глаза, испытывая что-то своё. Ему приятно?..—?Хамфри!.. —?сорвавшийся голос, смешанный с чувством внутреннего треска, подтягивающийся к зажмуренной морде, требующий выпустить его из собственных фиалковых лилий, и без того вырываясь наружу?— Ты не ужасный… —?с каждой секундой хочется сжимать, прижимать и прижиматься всё сильнее и больше, стараясь согреть, как она может, пытаясь, будто в последний раз, отдать всё тепло, согревая все его разбитые, холодные, мокрые от слёз места, принеся хоть один раз пользу?— Ты хороший,?— и всегда им был?— добрый,?— стараясь изо всех сил сохранить не просто слово, а последний осколок?— лучший,?— сколько бы ты не старался быть лучше снаружи, лучшим в сфере, оказаться недооценённым, но лучшим среди худших, главное оставаться лучшим внутри?— прекрасный…Хамфри столько времени не замечал эту хрупкую девицу. Такую маленькую, безобидную, милую, забавную. Она была уникальна, и уникальной осталась, сохранив всё лучшее внутри, не вдыхая запах одиночества, обиды, несправедливости, жёсткости, убийства, крови, совсем потерявшегося в себе Омегу, мир который успел его изменить навсегда. Хамфри не хотел меняться, желая оставаться таким, какой он есть, кого бы не встретил, когда бы не убил. Хотел оставлять моральные ценности, жизненные мечты глубже всего, стремясь к тому, чтобы в один день осуществить одни и продвигая другие. Жизнь научила его, что не вся мораль правильна, будь то белая или чёрная. Он убежал, покинув дом и бросив друзей, но найдя себя, познав мир, став то ли Бетой, то ли Альфой. Он позволил девушке сбежать вместе с ним, спасая её от единственного шанса на будущее, подарив реальные чувства, научив, что не всегда в любви и привлекательности решает что-то снаружи. Любое существо раскрывается природой?— искусство, а любое искусство рождается внутри.Он поступил плохо… или хорошо? Он не жалеет о содеянном, волнуясь лишь за то, кем теперь станет эта маленькая, милая малышка. Природа?— дикая фауна, и таким, как ей, здесь не место. Слабых, ничтожных, плаксивых она съедает в первый день и первую ночь. Быть может, природа не так прекрасна, как о ней говорят?—?Ты тоже, Лили… —?Омега не уверен, но кажется внутри него что-то собирается по кускам, восстанавливается, заживает. Медленно, с трудом, с помощью, но заживает. Альфа с былым сердцем Омеги… Эта Омега творит невероятное, она помогает, она приносит пользу?— Прекрасная…Почему она плачет? Проливает слёзы, давая целым каплям растекаться по белой мордочке, в конце концов останавливаясь на пути к побегу, падению, опадая вниз, суицидально разбиваясь насмерть, кончая жизнью, теряя тот самый смысл. Капельки слёз остановились, впитались в шёрстку и внушили ей, что смысл жить дальше найден, она его поймала и теперь не отпустит, позволяя частичкам левому ручью слёз размазываться по выпирающей груди того, кто обязан ей своей жизнью.—?Спасибо… —?поднимая лапы, исполняя взаимный долг, возвращая то тепло, что они дарят друг другу, обвивая с двух сторон тонкую, но изысканную талию, прижимая ближе, пытаясь вернуть всю ту помощь, что она сейчас жертвует, опуская голову, преклоняя морду, кладя голову на что-то мягкое, маленькое и самое любимое?— что спасла меня,?— Хамфри Омега умер в том самом лесу, пытаясь убежать от своих проблем, не осознавая, что решение проблемы кроется не во внутреннем желании остановиться и вернуться назад домой, не пытаясь убегать. Решение пряталось где-то далеко, но совсем рядом. Глупый Омега умер там, понимая, что был обманут, никогда не снимая розовые очки?— это его и погубило, медленно убивая, истекая кровью, позволяя телу стройного серого волка бежать дальше, не зная, что делать теперь. Ужасная и глупая сторона погибла в его доме, но последний фрагмент его сердца уцелел, направляя его, давая советы и даря жизненные уроки, указывая правильный путь. Однажды, когда всё закончится, и Хамфри с Лили выйдут из тёмного леса, убегая к яркому солнцу, понимая, что теперь всё позади, из Хамфри вновь восстановится и родится новая прекрасная и идеальная сторона, основоположником которой ляжет тот, кем когда был Хамфри.—?Хамфри… —?их история кончается здесь, оборачиваясь для читателя неизвестным событием.—?Лили… —?нет никакой предыстории или продолжения, история должна быть только одна.Следующие линии пути им неизвестны, но одно ясно понятно: они нашли новую цель, новый смысл, новое желание, ответ на вопрос. Короткое время, но совместная жизнь расплела нити их предрасположенности любви и сплела новые узы привязанности, словом которым нельзя так просто описать чувства, испытываемые к тому, кто для тебя не определён: незаметный друг и подруга, судьба дарованная им, в лапы падающая, только пройдя испытание, или это просто ирония?— совпадение, случайность, их достижение.Что бы у них не было дальше, какой бы дождь не остановил и не разделил их друг от друга, пытающихся уберечь свой новый смысл, они всегда смогут найти новый язык, компромисс, идею. У настоящих Омег всегда есть смекалка, мозг, хитрость, но основа всего этого кроется изнутри их личностей. Истинные Альфы искали решение путём силы, изредка используя самое главное в управлении и лидерстве. У Омег не существовало заранее заложенной генетики, обеспечивающих их лучшей силой и скоростью, но они в этом не нуждается, ведь сила кроется внутри. Альфа без Омеги способны существовать, значит, и Омега без Альфы.История кончается, дождь заканчивается, тучи расходятся, солнце поднимается, Айдахо освещается, всё плохое и грустное рассеивается, и только Альфа и Омега не прекращают передавать друг другу ту энергию, хранящую в себе теплоту и желание двигаться дальше.Пара не желает выражать желания сентиментами, ведь для этого есть чувства, но если они решают сойти на новый шаг, хватаясь за нити и связывая последний узел, подтверждая всю нынешнюю между ними связь, выражающаяся в их совместном взгляде друг другу в глаза, они нуждаются в слове…—?Люблю…