Часть первая и последняя (1/1)

В этом мире не было неба. Совсем. Как данность.Серые непроглядные тучи тяжестью своей непосильной, казалось, давили на землю. На черные камни, покрытые лишь разноцветным мхом.Мох, пожалуй, был единственным растением, существующим здесь. Это была данность.Такая же, как непроглядный мрак сводов, что мелькали иногда в просветах облаков. Иногда – это так редко, что поколения живущих в этом мире думали, что за повисшей в воздухе хмарью ничего нет. Только пустота.

А пустота – это не небо.Но эти своды были, как и раскрашенные в разные оттенки серого каменные стены, почти отвесно уходящие вверх. Но чтобы увидеть их, нужно было дойти дотуда. Занятие бессмысленное и почти невыполнимое.Но если бы кто-то сделал это. Кто-то, увидевший на мгновение потолок, и, не посчитав свое видение бредом, направившийся к краю мира… О, он был бы изрядно удивлен, сложив два и два и получив десять. Оказывается, этот мир – большая, просто огромная пещера. Оказывается. Да не очень…Таких ненормальных за последнюю тысячу лет набралось едва ли один фейри с четвертинкой. Но Радужному с Каскадом сам бог… Серый бог велел это сделать. А больше желающих не нашлось.Так что это место считали миром.Хотя неба в нем не было как данность.Зато в нем был город. Нет, не так. В этом мире стоял Город.Город был не то чтобы велик, но и не мал. Когда-то он казался крошечным, как песчинка. Когда-то стены его домов возносились к небу, которого не было, и тянулись к сводам, которых было не достигнуть. Когда-то он был мрачен, и темнота клубилась по улицам, туманом окутывая жителей. Когда-то он сиял, словно праздничная игрушка.Еще он был сонным, заледеневшим, безлюдным или похожим на огромный базар.

Но речь наша пойдет именно о том, светлом, радостном, праздничном Городе. Потому что когда был он, то отражал в своих окнах синее-синее небо, даже если никогда не видел его. Но он видел Их. И Они были его небом.Начну я рассказ с того, что в Городе была башня. Она, единственная, возвышалась над всеми домами, дворцами и мостами Города. Была эта башня высока и тонка, выше и тоньше корабельных сосен, что здесь не росли. И вилась от подножия этой башни к самой ее вершине узкая лестница. А наверху, повиснув в воздухе между изогнутыми как когти шпилями, сияло зеркало. И отражало оно не пустыню, не Город в огнях. Пробегали по его поверхности волны, проносились ураганы, вырастали и таяли позади иные замки и города. Все текло, все менялось в этом зеркале, не застывая ни на миг. Там шли годы, там день был важен, и важна была ночь. Там все куда-то спешили, кого-то любили, с кем-то сражались. Там было небо. И живущим в этом мире путь туда был закрыт. Но приходили Они. И Они останавливали время. И зеркало замирало, отражая лишь небо.А под башней был замок. Он опутывал ее, словно плющ, вился по кругу арками переходов, листьями сверкающих крыш. Замок этот, как и все в Городе, не любил быть простым. Он то прижимался к самой земле, врастая в нее катакомбами, то стремился сравняться с Башней, напрасно. То он разрастался вширь, то становился меньше хижины. Один день он был каменным, другой - деревянным, в третий стены его сверкали как горный хрусталь.В этом замке жил бог. Ну, был он не то что бы бог, и жил он там не один, и, если честно говорить, жить там он не имел права.

У этого бога был свой мир и свой город. И в мире том тоже не было неба. И башни с волшебным зеркалом не было там. Но там был месяц. И абрис его, то круглый, то острый как нож, светил из пустоты, следя за происходящим во всех мирах.Но бог приходил сюда. В этот мир. Зачем? Ему лишь известно. Он ненавидел этот мир. Его пустыню, его стены, его скрытые во мраке своды. У этого бога были крылья. А этот мир ненавидел крылатых.Ненавидел и любил. Как любит зверь руку, что приручила его, но отняла свободу.У мира был свой хозяин. Как был хозяин и у Города.Бог этого мира был холоден и тверд, как застывший лед, и такими же были его земли. Бог этого Города был шкодлив и непостоянен, таким же был и его Город.И у обоих были крылья. Но в этом мире не было места крылатым.У этих богов были имена, но они стерлись из памяти. У этих богов были мечты, но они были неосуществимы. У этих богов были друзья, но они исчезали слишком быстро. Боги ненавидели свою вечность.Ненавидели, но как можно ненавидеть провидение, что позволило им встретиться сквозь тысячи лет.Два старших бога были стары. Они были ровесниками мира. Того, в котором переливалось небо. Они были мудры, были жестоки и милосердны. Они были подобны мраморным статуям. Они были юны и прекрасны, как в первый день их сотворения. Ах, нет. И среди них был старший, а младший был непослушен и напорист. Когда-то и они были детьми. Детьми, которых лишили детства.

Когда-то... Нет, сейчас. Эти боги были юны. Вне прошлого, вне будущего. Они жили единым мигом.Два старших бога были мертвы.А младший бог был Хаосом. И не мыслил себя застывшим. Он жил в Городе и ходил по его улицам. И Город жил вместе с ним, и улицы его тянулись вслед за богом.У этого бога была тысяча глаз. У этого бога была тысяча рук. Этот бог был сотнями богов, сотнями людей, зверей, вещей. Этот бог был космосом и был песчинкой на дне ручья.Этот бог был мал и был велик, он был безумен и одинок.И жизнь его длилась веками. И жизнь его братьев исчислялась тысячелетиями.Эти боги жили в замке. Старший сидел на башне и смотрел на зеркало. Младший ходил по Городу. Средний вершил суд. Над теми, кто приходил, и уж никогда не мог уйти.Но иногда Они улетали. Средний расправлял ледяные крылья. Младший отпускал на волю переливающиеся вихри. Старший танцевал, и серебряные перья трепетали на ветру.Они отправлялись в мир, где было небо. И небо это заволакивали серые тучи, и шел ледяной дождь, и радуга, волшебная радуга, растягивалась от края до края. И мир замирал, шокированный, восхищенный, напуганный.

Мир любил этих богов, как любо дитя, что направило оружие супротив него. Но Они был крылатыми. И это был Их мир. И в этом мире раскинулось Их небо.Но это уже другая история...