Что тебе снится? (1/1)

- Что тебе снится? - однажды спросил Тат-чан с тревогой наблюдая, как лежащий рядом Гакт резко открыл глаза и шумно задышал. Он тогда ничего не ответил. Скорее всего, этот вопрос дошел до его сознания намного позже. Тогда же перед глазами еще стояло увиденное. Сон продолжался. Слова, прозвучавшие тогда, вспомнились лишь через несколько лет. Когда Уэда перестал приходить к нему.Каждый сон начинался с того, что он стоял на берегу. Перед ним была только вода, покрытая рябью. Вода, насколько хватало глаз, сливающаяся вдалеке с чернотой неба. И луна. Огромная луна, света которой не хватало, чтобы разогнать темноту.Паренек, так искренне восхищающийся Гактом. Набравшийся смелости подойти и признаться в этом. Уэда Татсуя. Очарование. Да, именно очарование. Невысокий, неуверенный в себе, искренне считающий себя некрасивым, он чем-то зацепил уже пресыщенного на тот момент Гакта. Сначала они поужинали вместе. Счастью Уэды не было предела. Как он улыбался! Глядя на него Камуи чувствовал себя моложе. Искренность. Очаровывала искренность. Потом были еще встречи, и однажды Тат-чан остался на ночь.Худое нежное тело, удивительно сильные мышцы, невинность и абсолютная покорность в глазах. Это был адский коктейль. Утром, глядя на неловко одевающегося любовника, в его душе всколыхнулся стыд, но ночью он не мог насытиться и остановиться. Не было никакой нежности, никакой осторожности, просто неприкрытая похоть и желание растерзать это тело, извивающееся под ним. Спустя три ночи бессонного одиночества Уэда вернулся.Назад пути уже нет. За спиной пустота и лишь маленький кусочек тверди под ногами. Шаг, и пропадет и эта последняя опора. Но выбор есть. Выбор всегда есть. Остаться стоять, или сделать шаг. Иллюзия выбора. Перемещения в пустоте.Вот так взял и открыл дверь, за которой метался на кровати Гакт. Вошел. Закрыл, погрузив комнату в непроницаемый мрак. Потом прохладная рука коснулась лодыжки, скользнула к колену, кровать прогнулась под тяжестью еще одного человека. Ладони коснулись уже разгоряченной кожи на груди, заставляя Гакта замереть. Внезапное спокойствие разлилось по телу от этого прикосновения. Волосы защекотали грудь, и к ней прижалось что-то теплое. Лег щекой - догадался Камуи, пребывая все в том же спокойно-отстраненном состоянии. И впервые за эти четверо суток провалился в сон. Уэда был с ним до утра.И стоило закрыть глаза, как появлялась черная зеркальная бездна. Луна, вспухающим нарывом в небе и бездна. Без дна. Без дна были глаза Тат-чана, когда он ночами отдавался. Тат-чан. Именно этим прозвищем, ласково и нежно, он называл своего любовника во время секса. Нет, не секса. Изнасилований. Во время безжалостных движений внутри этого стонущего тела. И в своих снах он слышал эти бесплотные стоны.После той ночи Уэда стал приходить к нему постоянно. И улыбаться. Даже по утрам после полных жестокости ночей он всегда улыбался. Ему было больно, но он был счастлив. Гакт хотел остановить себя, сдержать желания, но каждый раз, когда это молодое горячее тело оказывалось под ним, он срывался. Фантастическое удовольствие. Такого больше не было ни с кем. Ему нравилось все, особенно ловить губами хриплое дыхание и стоны Татсуи. Он принадлежал ему полностью. Гакт знал каждый изгиб его тела, шелковистость волос, нежность влажного языка. Каждая ночь приносила шквал эмоций и ощущений. Иногда, когда Камуи задерживался на съемках, Уэда ждал его. Варил кофе, пытался что-нибудь приготовить. Обычно получалось невкусно. Ценным было именно осознание того, что тебя ждут. И снова ночь взрывалась каплями крови, спермы и наслаждения.Ночи стали длиннее. Время исчезало, замыкаясь в кольцо и заставляя целую вечность стоять на границе тьмы. Вода была теплой. Он просто знал, что вода теплая как парное молоко. Легкие волны накатывали на берег и замирали у ног. Страха не было. Не было вообще никаких чувств, и это пугало больше, чем самый жуткий кошмар. Безразличие. Несуществование. Ласковые черные волны. Несделанный шаг.Эти два года были счастливым сном. Хотелось возвращаться домой. Хотелось улыбаться. Хотелось обнимать. Хотелось есть неуклюже приготовленную невкусную еду. Но однажды Уэда не пришел. У КАТ-ТУН начался концертный тур. От сердца немного отлегло. Через два дня Гакт поймал себя на мысли, что ждет. Считает секунды до возвращения. Пальцы иногда судорожно сжимались от невыносимого желания прикоснуться к коже Тат-чана. Его Тат-чана. Это было невыносимо долго. Стало идеей-фикс. Тексты песен не ложились на ноты, на съемках стало требоваться намного больше дублей, стафф удивлялся, что их ошибки никто не поправляет. Все шло не так. Когда объявили об окончании тура, сердце в радостном предвкушении забилось быстрее. Но Уэда так и не пришел. Не пришел он и на следующую ночь. И все последующие ночи остались холодными и пустыми. Но их холод и пустота ни в какое сравнение не шли с ледяной пустыней в его сердце. Телефон не отвечал. Сорок Четыре звонка. Сорок четыре пропущенных удара сердца. Сорок четыре смерти. Он умер. Конечно, Гакт продолжал сниматься, мелькать в прессе, выпускать синглы, но для Уэды он был мертв. И знал это. Он был мертв для самого себя.Он наткнулся на это место во время одной из своих бесцельных прогулок. Кусочек побережья, маленький и песчаный, не более метра среди камней. За спиной высились скалы, отрезающие путь назад. И море. Бесконечная водная гладь, освещенная лучами солнца. Он вернулся туда ночью.Да, это был его сон наяву. Черная шепчущая бездна у ног, опора под ногами и огромная выцветшая луна на небе. Время для неподвижно стоящего Гакта застыло. Наваждение было разрушено лучами луны, которая, наконец, отразилась в воде, сумев раздвинуть липкую тьму в стороны. Лунная дорожка пробежала по волнам, которые принесли ее край прямо под ноги Камуи, как бы приглашая ступить. Вот он, этот шаг. Свет, разбивающий тьму. Разрывающий порочный круг иллюзий и пустоты. И Гакт шагнул. Еще раз. Еще раз. Еще раз.Что тебе снится?Что тебе снится?Что тебе снится?