Глава 9 (1/1)

Люди текли из поезда бесконечной рекой. Глядя на их поток в окно, Энви монотонно постукивал пальцем по флейте. Когда среди выходящих мелькнул силуэт Огненного, он сжал инструмент в руках. Послышался хруст. Энви уставился на трещину, которая расползлась вдоль флейты, и фыркнул.Мелкотня поскакала по перрону. Наблюдая за ними, он давил на трубку пальцем, пока не раздался треск, а флейта не разлетелась на две половины. Удовлетворённо хмыкнув, Энви надел одну часть на указательный палец, подвигал им, постучал по стеклу и, плюнув, бросил под сиденье обломки флейты.Людей на перроне почти не осталось. Вскочив, он направился к выходу.На улице пахнуло тёплым ветром, который принёс с собой запахи железа, еды и духов. Сунув руки в карманы, Энви поспешил прочь. Стоило оповестить Отца о новостях, которые он с собой принёс. Его создатель был терпелив, но бессмысленных задержек не любил.Энви свернул на глухую улочку, которая вела в старый район Централа и оканчивалась замечательным тупиком, скрывающим вход в катакомбы. Он мог воспользоваться и парадным входом, но переть до самого штаба и видеть там рожу Расса не хотелось.Чем дальше он шёл, тем сильнее нарастало волнение. Сколько сотен раз за свою жизнь Энви отчитывался перед Отцом, но всегда перед встречей его одолевало беспокойство, а в голову лезли мысли из разряда ?а что, если?. На них едва заметными покалываниями откликались метки на лопатках. Невидимые алые круги, которые оставались с ним, какой облик он ни принимал. Лишь дважды Отец активировал эти уязвимые точки, но от воспоминаний Энви до сих пор бросало в дрожь, не столько от страха, сколько от злости на виновных. На Отца он злиться не смел.Энви зашёл в подвал заброшенного дома. Затхлый воздух с нотками гнили уже давно не вызывал у него желания закрыть нос, как было в первое десятилетие его жизни. Щурясь в полумрак, Энви направился вдоль каменной кладки. Под ногами хрустели то ли кости, то ли насекомые.В груди защекотало. Люди связывали понятие ?дом? с каменной коробкой, которую наполняли всяким барахлом. Его дом особо не отличался, только в нём ненужного мусора не было. Всё, что Отец приказывал приносить в катакомбы, имело смысл, будь это шипастый поводок для очередной химеры или новостные газеты.Углубляясь в темноту, Энви с наслаждением пустил по телу трескучие алые разряды. Светлые волосы потемнели и легли на плечи мягкими прядями, спускаясь до поясницы; помятый костюм-тройка сменился на дерзкий чёрный костюм, который состоял из топа и юбки-шорт, а венчали его перчатки без пальцев. В осколке старого зеркала в золочёной раме мелькнули алые глаза с косым разрезом.Энви сбавил шаг, оттягивая момент встречи. Он шёл почти неслышно, как кошка: от ботинок он тоже избавился во время превращения, оставив только тёмные носки.Нос вдруг защекотал запах духов?— орхидея с цитрусом.Энви втянул запах, прикрыв глаза. Аромат духов настолько не сочетался с этим местом, что казался вызовом, но Отец разрешал сестре эту человеческую слабость.—?Ласт? —?негромко позвал он.—?С возвращением, Энви,?— откликнулся из темноты её голос. Глубокий, обволакивающий, как паутина, которая скрывает жвалы паука.Энви пошёл быстрее, с трудом не срываясь на бег. Её глаза сверкнули во мраке гранатовым отблеском.Рука Ласт легла на грудь, останавливая на полпути. Кудрявая прядь защекотала плечо.—?Ты так спешишь к Отцу? Похвально, конечно, но дай я хоть посмотрю на тебя.—?А у тебя зрение от такого не сядет, в темноте меня разглядывать? —?хихикнул Энви.—?Такой же острый на язык,?— вздохнув, она небрежным жестом откинула волосы за спину. —?Значит, поездка прошла хорошо?—?Хм, как сказа-ать… Слухи в какой-то мере оказались слухами. Алхимиков Мустанг нашёл, но они, понимаешь ли, дети. Совсем мелкие, лет по десять. У них неплохой потенциал, но до нужного нам уровня им ещё развиваться и развиваться, чёрт возьми… —?Энви положил ладонь на её руку, сжал тонкие пальцы. —?А как поживают твои когти? Не затупились?Она негромко рассмеялась.—?Мне тут не с кем было воевать, глупый. Даже в постели.—?Да ну, за эту неделю на тебя никто не клюнул? —?вскинул брови Энви.—?Пока в этом нет надобности,?— перебирая пальцами, она добралась до его горла и защекотала под подбородком. От её прикосновений по телу расползалось щекочущее тепло. —?А кто у нас снова превращался в кота, м?—?Ласт,?— позвал он, пытаясь перехватить руку сестры. —?Ласт, на меня это так не действует.—?Знаю,?— вздохнув, она привлекла его к себе. —?Помечтать дай. Мне сегодня пришлось отшить пятерых, а трое из них, между прочим, были мне симпатичны.—?Ну могла бы и затащить, если так хочется,?— пробормотал Энви.Её пальцы перебрались на затылок и взъерошили ему волосы. Они казались хрупкими, как лёд, но под нежной кожей скрывались когти, которые не уступали звериным.—?Они были бы бесполезны для Отца.Вывернувшись, Энви взглянул ей в глаза.—?Так убедила бы, что они ему пригодятся. Ты ж женщина, почему я тебя этому учить должен?—?Я слишком чту нашего Отца, Энви.—?Тебе за такое привилегии положены, знаешь ли,?— усмехнулся он.—?Вот ты подхалим,?— со смешком отозвалась Ласт. —?Ну, хоть один мой урок ты усвоил.Ловкие пальцы скользнули ниже, перехватили за локоть.—?Отец тебя уже заждался, наверное.Ласт повела его за собой, цокая каблуками о камни. Энви вслушивался в мелодию её походки. Даже говорить ни о чём не хотелось.Сестра молчала, словно уважая его желание побыть в тишине. Она почти сливалась с полумраком, из которого выступали мрамором полуобнажённая грудь и плечи, вытянутая шея и гордо приподнятый подбородок. Ласт казалась призраком или древней статуей, которую чудом оживили учёные-алхимики.Её подведённые глаза сузились в насмешливом прищуре.—?Ты сегодня так задумчив.—?Будешь тут разговорчивым,?— хмыкнул он. —?Я даже не знаю, что с этими мелкими делать. Подождать, пока они вырастут, не проблема, но оно того вообще стоит? У нас ещё достаточно государственных алхимиков, в конце концов.—?Предоставь решать Отцу,?— шепнула Ласт на ухо. Её горячее дыхание обожгло кожу пустынным зноем.Любой мужчина на его месте уже с ума сходил бы от желания, но Энви не ощущал даже мимолётной искры от этого костра.Темнота катакомб сменилась мертвенно-синим светом в каменном зале. Он был таким огромным, что сошёл бы за пещеру сказочного дракона, но вместо блеска золотых слитков здесь попадались на глаза только покрытые серым налётом камни. В середине зала возвышался гранитный трон, вокруг которого змеями вились трубки.Перехватив взгляд сидевшего на троне мужчины, Энви сжался. Ласт легко подтолкнула его в спину, вынуждая переступить границу тени.Она пошла рядом. В бледных лучах её иссиня-чёрное платье переливалось, как птичье оперение, подчёркивая округлые бёдра и высокую грудь, едва прикрытую лоскутами ткани. Под ключицами свернулась кольцом алая татуировка змея, который кольцом обернул пентаграмму.Энви любовался ей. Без вожделения или восхищения, но с признанием её человеческой красоты с нотами сверхъестественного существа. Перед Ласт любая смертная казалась либо простушкой, либо расфуфыренной куклой.Тяжёлый, как золото, взгляд Отца придавил его к полу. На мгновение Энви ощутил себя маленькой бесхребетной ящеркой, которая могла только сучить лапками. кусаться и вопить.Отец перевёл взгляд на Ласт. Судорожно вдохнув холодный воздух, Энви закашлялся от пыли.—?Скажи мне, Энви,?— создатель обратил взор на разворот алхимического трактата, что лежал на его коленях. —?Что за алхимики приехали в Централ с Мустангом? Они умелы?—?О, по поводу алхимиков… —?замявшись, он прочистил горло. —?Они совсем ещё дети, Отец.Янтарные глаза снова смотрели на него.—?Любопытно.—?О-очень,?— Энви облизнул сухие губы. —?Для своего возраста они справляются, даже слишком хорошо справляются, но… Стоит ли с ними возиться? Конечно, у тебя в запасе вечность, но ты ведь не любишь бессмысленно тратить время.—?Верно. Ещё меньше я люблю упускать хорошие возможности. Займись ими, Энви. Если их прогресс будет слишком медленным, подтолкни их.Ласт смотрела только на Отца, но Энви вдруг ощутил горячее прикосновение к плечу. Оно было мимолётным, но его хватило, чтобы напряжение рассосалось.—?Для этого мне придётся влиться в команду Огненного. Он не намерен отпускать детей далеко от себя.—?Сегодня же ты получишь приказ о переводе.Энви благодарно кивнул.—?И ещё кое-что, Отец. Когда мы ехали в поезде, на нас напали ишвариты. Я взял с них клятву не причинять вреда Огненному и Хоукай, но они могут выкрутиться. То есть, один раз они уже попытались, и неудача их вряд ли остановит.—?Ласт.Сестра вся подобралась, как кошка, готовая прыгнуть хозяину на колени.—?Недавно Глаттони жаловался на голод. Думаю, еда на окраинах придётся ему по вкусу.—?Да ему даже ты по вкусу придёшься, Отец,?— хихикнул Энви.На лице мужчины появился намёк на улыбку.—?Вижу, ты в хорошем настроении. Сегодня можешь присмотреть за Глаттони вместе с Ласт. Когда приказ будет готов, тебе сообщат.Энви изобразил шутливый поклон.—?Я могу идти?Отец перелистнул страницу. Золотистые волосы блестели на светло-серой накидке, как мифическое руно.—?Можешь поиграть на окраинах, но слишком не увлекайся.—?Понял. Ласт, где этого толстяка снова носит?В глубине катакомб послышался глухой вой. Его источник стремительно приближался, топоча как бык. Уперев руку в бок, Энви вздохнул и предусмотрительно отошёл в сторону, когда мимо него прогрохотало существо, похожее на ожившего голема. Оно затормозило рядом с троном Отца. С трудом повернув мощную шею, толстяк сощурил глаза, похожие на две прилипшие к лицу рисины.—?Э-э-энви-и-и, я го-о-олоден! —?провыл Глаттони, бросаясь к нему.Он налетел, как брошенный катапультой снаряд. Оба проехались по полу. Энви зашипел, когда кожу стесало о камни. По ссадинам с треском прошлись алые искры, приглушая боль, но подмявший его Глаттони никуда не делся.—?Так, не смей… не смей лизать! —?Энви отпихнул его и глянул на трон. —?Отец!На языке толстяка темнела та же татуировка, что и Ласт. Энви брезгливо скривился, невольно содрогнувшись при мысли, что толстяк может запихнуть его в рот целиком и не подавиться. Пусть Глаттони выглядел как человек, пасть у него была по-змеиному широкая.—?Да слезь с меня, псина ты бесшерстная! —?Энви попытался перекатить его на пол, но с таким же успехом он мог толкать голема.На лысую макушку братца легла рука в чёрной перчатке.—?Глаттони, ты ж не хочешь его раздавить? —?раздался мелодичный голос сестры.Толстяк выгнул едва заметные брови.—?Е-е-есть хочу-у-у,?— снова загудел он.—?Да пожрёшь ты сейчас,?— выдавил из себя Энви и пихнул его ногой. —?С-слезь, а то получишь!—?Что получу? —?с радостной миной осведомился Глаттони.—?Пустой нахрен желудок,?— прорычал Энви.Толстяк лежал на нём, точно большой пёс, но и самая тупая псина понимала, когда нужно валить. До Глаттони не доходило даже это. Он вдавливал брата в пол тяжеленной тушей, обнажив в радостном оскале зубы, от которых любая лошадь грохнулась бы в обморок.—?Глаттони, пошли,?— мягко позвала его Ласт.Она бы ещё его свистом позвала, как собаку.Глаттони повернул к ней голову, снова посмотрел на Энви и сунул в рот большой палец. Выглядел он виноватым, хотя вряд ли осознавал, в чём провинился. Что такое боль, это подобие голема осознавало только по отношению к себе и потому с особенной лёгкостью причиняло её другим.—?Я тебя разозлил? Разозлил?Глаттони выпрямился, и в лёгкие наконец ворвался воздух. Толстяк чмокал пальцем в ожидании ответа, лишь чудом умудрившись не отгрызть его в первые же секунды.—?Да, разозлил. Вон с меня!Глаттони сполз с него и засеменил к Ласт. Поднявшись с ледяного пола, Энви стряхнул пыль, где достал. Толстяк уже слез с него, но Энви до сих пор ощущал его тяжесть.Братец не отрывал взгляда от Ласт и тянул носом, раздувая широкие ноздри. Стряхнув с плеча каменную крошку, Энви приблизился к нему. Глаттони едва ли доходил макушкой ему до груди, но от его тела, от каждого движения исходила мощь бронированного зверя, который пёр к жертве, невзирая на раны и опасность, движимый жаждой снова испытать сладостное ощущение пищи во рту.—?Вот возьму и съем всех вместо тебя,?— прошипел Энви, обхватив себя за плечи.Глаза-рисинки вытаращились на него.—?В тебя не влезе-ет,?— прогундосил толстяк. —?Не влезет же-е?—?Мальчики, не ссорьтесь,?— мягко прервала их Ласт, вклинившись посередине.Её пальцы прошлись в такой близости от меток на плечах, что кожу стянуло мурашками. Энви отступил на шаг, но Ласт снова нашла нужные точки. Она вызывала дрожь на грани боли, и от этого ощущения перехватывало дыхание.—?Еда, еда! —?завыл с другой стороны Глаттони.Энви тяжело вздохнул. Вопли толстяка испортили всю прелесть момента. Перескочив к нему, Энви вцепился толстяку в края рта и потянул их в разные стороны.—?Я тебя так откормлю, что ты неделю жрать не сможешь!—?Энви, никаких лишних жертв,?— донёсся из зала низкий голос Отца. —?Время ещё не пришло.Его слова эхом закружили по залу.—?Конечно, никаких,?— поспешно согласился Энви и нырнул в темноту.Глаттони топал позади, ноя про пустой желудок. Он вслушивался в цоканье каблуков Ласт, игнорируя заунывный вой толстяка, чей голод не утолило бы самое роскошное застолье.Кладка катакомб скользила под пальцами, как чешуя морской твари. Под ногами то и дело похрустывали мелкие камни, кости и сухие ветки.Изо рта вился пар.Глаза уже привыкли к темноте и различали стройную фигуру Ласт, рядом с которой передвигался на четвереньках толстяк. Захоти она, Глаттони повёз бы её на спине, как ездовая собака. Жирный голем не знал таких сложных слов как самоуважение, а мнение он имел только насчёт еды, и оно всегда было одно: в пищу годилось всё, что могли перекусить его мощные челюсти.Энви пнул камень. Снаряд улетел во мрак, стукнулся пару раз о стену и затих.С Глаттони при желании мог поладить каждый. В его присутствии у Энви скулы от скуки сводило, зато от толстяка не исходило опасности. Он не пытался доминировать, как самый старший из братьев, или дразнить, как беглый Абсолютный Щит, и не обижался, когда им помыкали.—?А когда еда? —?грустно протянул Глаттони.—?Скоро. Вот вылезем отсюда?— и жри, сколько хо… —?Энви осёкся, вспомнив приказ создателя. —?Ой, нет. Только тех, на кого Ласт укажет.Впереди забрезжил слабый свет. Толстяк шумно втянул воздух и с визгом бросился к бледному лучу.—?А ну стой! —?рявкнул Энви, бросаясь за ним. —?Стоять, кому сказал! Чёрт, в следующий раз пойдёшь в ошейнике, как химера грёбаная!—?Гла-аттони,?— ласково позвала его сестра.Толстяк притормозил, но его занесло. Он шибанулся о стену с такой силой, что затряслись камни.—?Блин, ну как ты это делаешь? —?Энви в возмущении всплеснул руками. —?Глаттони, сволочь ты такая! Я твой старший брат, в конце концов!Ласт провела пальцем по его щеке, царапнув ногтём. Полные губы изогнулись в улыбке, когда Энви перехватил её руку.—?Во-первых, я его не костерю почем зря. А во-вторых… Я не стремлюсь его контролировать.—?Ну да,?— фыркнул Энви. —?Он за тобой ходит, как цыплёнок, который вместо курицы первым делом увидел тебя.—?Ревнуешь? —?игриво отозвалась она.Энви вскинул брови:—?К нему? Он просто твоё милое домашнее животное, на большее он не тянет и не претендует.Глаттони заскулил в нетерпении. Топнув ногой, обернулся к ним. Ткань на его на груди натянулась и кое-где порвалась, обнажив белесые концы рёбер.—?Так, ты ещё никого не догнал, спрячь свою вторую пасть. Это, знаешь ли, некультурно, слюной без повода капать.Глаттони с виноватым видом втянул рёбра. Они хлюпнули под безрукавкой, возвращаясь в плоть.—?Молодец, Глаттони,?— проходя мимо, Ласт потрепала его по макушке, и толстяк сразу просиял.Энви только фыркнул в его сторону.Толстяк пошёл рядом с ним, пытаясь заглянуть в глаза.—?Я молодец, Энви? Молодец?—?Ты холодец. Ходячий,?— Энви сощурился на свету. Ход привёл их к восточной части городских окраин, где селилась всякая шушера, а чуть дальше находился приют. Отец часто посылал брать у них животных для экспериментов. Других клиентов у этих ребят можно было по пальцам пересчитать.Глаттони повернулся из стороны в сторону, как флюгер, жадно вдыхая воздух. Энви не слышал ничего, кроме вони мусора, грязи, гнилья и пота, но толстяк явно чуял что-то куда соблазнительнее. Он опёрся на кулаки, которые напоминали отёсанные валуны, готовясь рвануть по первому слову. Под его рубашкой снова зашевелились костяные отростки.Ласт пошла вперёд, осторожно ступая среди грязи и вглядываясь в покосившиеся дома с изъеденными невзгодами крышами. У некоторых вместо окон зияли чёрные проёмы, которые кое-как заделали деревом.—?Энви, напомни, кто нам нужен?Он последовал за сестрой, перескакивая через буро-чёрные лужицы с примесью плесени. Глаттони шлёпал прямо по ним, мало обращая внимания на липкую слякоть под ногами. Он передвигался, как большая обезьяна, разбрызгивая нечистоты, которые попали под ноги или руки.—?Самые радикально настроенные. Остальных в принципе можно не трогать.—?Слышал, Глаттони? Самые шумные?— твои.—?Мои-и…и-е-есть!С этим дикарским воплем Глаттони чесанул по узкой улочке, где дома почти соприкасались друг с другом.-Г ла-аттони,?— с трудом сдерживая рык, Энви скопировал интонации сестры.Толстяк на бегу обернулся и с разгону перепрыгнул через хлипкий забор на другую улицу.—?Да какого… Стоять, зараза!Толстяк с гиканьем нёсся дальше. Энви сорвался за ним. Влажная земля хлюпала под ногами, но он уже плюнул на приличия. Глаттони конкретно сорвало крышу, раз он даже на Ласт забил, а в таком раже он мог перебить, кого не надо, заодно напугав выживших и отчасти раскрыв существование гомункулов.Энви перескочил через хлипкий забор. Округлый силуэт мелькнул впереди и скрылся за домом.Ласт держалась чуть позади, умудряясь даже на каблуках выдерживать темп на скользких остатках дороги. Энви слышал её дыхание у плеча.—?Насади его на когти!—?Не достану,?— выдохнула она на ухо.Энви чертыхнулся. Догнать Глаттони на человеческой скорости было нереально. Широко раскинув руки, он пустил по телу сеть алых разрядов. Пальцы склеились и согнулись, образуя комки лап. Он припал на четвереньки, прижал округлые уши и рванул за толстяком. Пасть наполнилась слюной: чуткий нюх дразнил запах мяса.Гепард тряхнул мордой. Не хватало ещё под звериными инстинктами прогнуться.Под его когтями скрежетали камни. Из горла вырвалось глухое рычание.Энви поравнялся с Глаттони. Толстяк успел только удивлённо замычать, когда Энви влепил ему такую оплеуху, что он не удержался на ногах и прокатился до стены дома.Гепарда занесло на повороте. Врывшись когтями в землю, Энви зашипел на непутёвого братца.Глаттони сел, испуганно залупал глазами. Вломил ему Энви так, что челюсть вмяло, превратило в кровавую кашу, над которой роем вились алые разряды.Толстяк шмыгнул носом. В уголках глаз-рисинок появились слёзы.—?О-о-о, бедный Глаттони,?— Ласт прошла к толстяку, мимоходом потрепав гепарда по холке, и присела перед подобием голема. —?Не будешь больше убегать?Глаттони замотал головой. Из его горла вырвался сдавленный писк.—?Не потакай ему! —?гепард взвился на задние лапы. —?Из-за этого урода нас могли раскрыть!Глаттони с несчастным видом свёл большие пальцы вместе и глянул на Энви, выгнув жиденькие брови.—?Ну всё, Энви. Он усвоил, что убегать не стоит,?— с лёгким недовольством отозвалась сестра, перебирая пальцами по макушке толстяка.—?Ага, до первой жрачки,?— фыркнул он, придирчиво разглядывая когти на передней лапе. Под них налипло всякой дряни, пока он бежал. Так и тянуло её оттуда вычистить языком.—?Я ещё могу кого-то съе-е-есть? —?робко протянул толстяк, вздрагивая от треска разрядов. Раны под ними затягивались на глазах, а кровь растворялась в воздухе призрачной дымкой.Гепард дёрнул ушами, улавливая далёкие голоса.—?Так, погоди с нытьем. Щас я тебе всё вычислю.Ишваритов среди них оказалось меньше десятка, причём доносились их голоса с разных сторон. Их манера говорить с птичьим прищёлкиванием выделялась на фоне остальных, как и их запечённая под солнцем кожа. Жители трущоб понимали, кого пустили. Знал об ишваритах и Отец, но ему после разгрома их родины не было дела до беженцев, пока они не создавали проблем.Пасть гепарда изогнулась в подобии ухмылки. Двое мужчин обсуждали государственных алхимиков. Они говорили почти шёпотом, и вряд ли кто-то слышал их за стенами хлипкого дома, но уши зверя улавливали каждое брошенное слово. Оба ишварита считали, что с государственными алхимиками стоило бы разделаться. Одному хватило бы их расформирования, второй требовал крови.По телу пробежала приятная дрожь. Вовремя его Глаттони сюда завёл. Если б не толстяк, Энви понятия не имел бы об этой парочке революционеров, и вскоре ишвариты могли бы собрать вокруг себя таких же бесстрашных и устроить бунт. В глобальном смысле они ничего не могли изменить, но зарезать пару-тройку государственных алхимиков?— без сомнений, да.—?А вот тебе и закуска,?— гепард развернулся и мотнул головой, призывая идти за собой.—?Сколько их, сколько? —?сразу же оживился Глаттони.—?Двое. Только двое, больше никого не трогай.—?Совсе-е-ем? —?с разочарованием протянул толстяк.Он смотрел с такой мольбой, словно ему в десерте отказывали, сопя, как ребёнок. Гепард отвернулся. Глаттони от дополнительной порции не особо полегчает, но ишваритов он разоблачил только благодаря толстяку.—?Ой, ладно,?— встопорщив усы, фыркнул он. —?Можешь ещё нескольких впридачу взять. Только давай тише, тут люди вообще-то живут.Энви бесшумно ступал по мокрой земле. Лапы проваливались в неё, словно он по краю болота шёл. Глаттони беззаботно чавкал по лужам, благополучно пропустив последнюю фразу Энви мимо ушей. Ласт умудрялась находить сухие латки и цокать каблуками по ним.Гепард разворачивал уши как локаторы. Раз в трущобах объявилась мятежная парочка ишваритов, здесь могли быть и другие желающие восстать против живого оружия армии, тем более среди голосов как раз преобладали мужские.Среди людского перешёпытвания и споров вдруг прорвались детские голоса. Энви сбавил шаг, повернул уши в сторону источник звука. Точно же, дети! Причём их голоса он уже слышал раньше.Он топнул лапой. Грязь из лужи забрызгала шерсть, но Энви даже не обратил на это внимания. Его мысли сейчас занимал совсем другой вопрос: каким образом Элрики оказались почти в трущобах?—?Ласт, у нас чэ-пэ,?— Энви нервно облизнулся. —?Там дети, те самые.Она огляделась, хмуря тонкие брови.—?Где именно?Глаттони шумно потянул носом. Он их чуял, точно чуял и уже строил на них планы, судя по шнуркам слюны, что свисали до самой земли.Энви зашипел на него, хлестнул когтями перед самым носом. Вздрогнув, Глаттони отодвинулся.Детские голоса стали громче. Похоже, они шли в сторону приюта. До него отсюда через несколько улиц пилить, но Глаттони такие сложности не останавливали: он мог использовать себя, как живой таран, и срезать сквозь ветхие строения, которые и домами-то сложно назвать.—?Они походу идут к приюту, но не той дорогой! —?Энви закружился на месте. Хвост хлестал по воздуху, как бич. Пока он был здесь, Глаттони опасался буянить, но Ласт в случае чего толстяка не догнать. Слишком долго он голодал, чтобы ей полностью подчиняться.—?Одни? —?с удивлением уточнила Ласт. —?Ты вроде говорил, Мустанг с ними?Глаттони переводил взгляд с него на сестру, давясь слюной и гудя как младенец.—?Да с ними он, не в нём проблема!Паника захлестнула его ледяной волной, от которой вся шерсть встала дыбом, а из горла вырвался писк, похожий на птичий. Элриков стоило сплавить отсюда, пока Глаттони совсем не тронулся. О чём только Мустанг думал, когда повёл их рядом с трущобами?!Энви взрыл когтями землю у остатков мостовой.—?Ласт, двое ишваритов вон там,?— он указал лапой на дом в самом конце заляпанной грязью улицы. —?Глаттони, не смей идти за мной, понял? А то будет бо-бо. Очень.Толстяк расстроенно шмыгнул носом.Окинув его напоследок внимательным взглядом и убедившись, что Глаттони его услышал, Энви бросился прочь.