Сегодня нет лучшего убежища, чем сказка (1/1)

Идея переселения на зиму в пещеру отбрасывалась и, по предусмотрительности Диаваля, не возникала ещё пару лет, но в итоге Малефисенте пришлось рассмотреть данный вариант.Зима выдалась исключительно холодной, и больше всего в этом деле повезло Болотам: когда земля не была подвержена страшному снегопаду и завывающему ветру, от одного печального стона которого ныло в костях, на землю обрушивался дождь, превращающий все предыдущие старания природы в слякоть и гололёд, по которому невозможно было передвигаться без опаски и особенной осторожности. Какие бы тропы ни были проложены по снегу днём ранее, на следующее утро на эти тонкие линии на снежном одеяле не оставалось и намёка.Как будто одного пронизывающего холода и неустойчивой поверхности под ногами было недостаточно, от погоды страдала и растительность. Сами по себе морозы в этом году наступили внезапно, и не все деревья оказались готовы к перепаду температуры. Кроме того, нередко деревья, особенно молодые и тонкие, не могли устоять под суровым натиском грозных вьюг и бессильно валились вниз. Это означало, что, невзирая на ужасную погоду и личное презрение к одной мысли о том, чтобы высунуть нос из своего всеми силами нагреваемого гнезда, Малефисенте надо было исполнять свои обязанности: возвращать ветки на свои места, укреплять деревья каждое утро. Для этого было необходимо ежедневно проходить большие расстояния по высоким белоснежным сугробам, глубоким и совсем не дружелюбным. Это была одна проблема.Второй проблемой в зимнее время, как и, впрочем, в любое другое, оставались люди. Хоть их походы к стене и потеряли былую периодичность с наступлением холодов, все же некоторые безумцы умудрялись ошиваться по округе. Хотя бы ради их собственной безопасности — но всё же по большей части ради собственного удовлетворения — их необходимо было отпугивать подальше.Итак, таковы были две проблемы. К счастью, у феи было прекрасное решение каждой.О, как чудно было иногда иметь оборотня на своей стороне.Не сказать, чтобы ему шла форма волка, но это и не имело значения. Что было действительно важно, так это то, что эта форма позволяла фамильяру одновременно помогать ей с работой в лесу и отпугивать разных людишек. Большой и мохнатый, но ни на долю не менее сильный, он мог нести свое мощное тело впереди феи по утрам, расчищая, а проще сказать, раскапывая дорогу среди белого капкана льда, снега и слякоти, а после этого идти на разведку окраинных земель, грозно рыча и вселяя страх в непрошенных гостей. И Диаваль действительно рычал, порой не просто убедительно, а, можно даже сказать, зловеще.Возможно, компенсировал.Конечно, она знала, что Диаваль… не в восторге от всей ситуации. Куда ж ещё. Но одним из лучших аспектов жизни в образе злой феи со слугой — это то, что по большей части ей было все равно. ?Всё, чего пожелаете?, —ляпнул он почти пять лет назад, и так вышло, что она пожелала видеть его четвероногую мохнатую фигуру несущейся по тоннам непроходимого снега.Но где-то между Самайном и зимним солнцестоянием ударили морозы, хлёсткие и суровые, и Малефисента нашла себя завистливо провожающей чёрную крылатую фигурку, спешащую в свою?— наверняка более тёплую, чем её оголившееся дерево?— пещеру. Поэтому, когда слуга в очередной раз пригласил свою госпожу, что называется, в гости с ночёвкой, та смерила его утомлённым недовольным взглядом?— и согласилась.Что и привело её сюда.—?Когда ты сказал, что места достаточно, ты имел в виду ?достаточно для двух птиц?, я полагаю? —?изрекла она.Вряд ли бы и она одна поместилась здесь, останься её крылья на месте. Крохотная, достаточно тёмная, но сухая?— перед ней предстала пещера. Стоять в полный рост не мог даже Диаваль, не говоря уже о ком-то с двенадцатидюймовыми рогами.—?Ну извините,?— вздохнул слуга,?— трудно мерить на глаз, когда тебя швыряют из человека в волка и обратно двадцать раз на дню.—?Пожалуйста, наслаждайся,?— бросила Малефисента тогда, щёлкая пальцами, даже не глядя. По правую сторону от неё мужчина скукожился до смоляного каркающего комка, тут же устроившегося в самом безветренном углу жилища. Смерив его строгим взглядом, сама фея опустилась на покрытую толстым слоем веточек, мха и пуха настилку. —?Хорош из тебя домохозяин, конечно,?— проворчала она несерьёзно, раздумывая, как ей лечь, чтобы видеть и Диаваля в своём углу, и выход. Всё должно было быть в зоне наблюдения.В конце концов она легла спиной к каменной стене, чуть ли не прижимаясь к ней?— чуть поодаль, во всяком случае, настолько поодаль, насколько можно быть в пределах этой каморки, съёжился Диаваль, под некоторым углом светился снежной белизной прямоугольник прохода.Ветер завывал, хоть и не залетал в их пристанище, но холод не прекращал пробивать. Не спасала даже шуба с её пуховым воротником, в который Малефисента уткнулась, пряча ледяные нос и щёки. Ещё хуже было спине. И без того без конца ноющая, сейчас прижатая к холодной каменной стене, она болела и мёрзла. Но сдвинуться с места было нельзя?— тогда угол обзора сузится, а этого нельзя было допустить.Отвратительная идея, подумалось ей, пока она старалась держать глаза открытыми. Спать, пока рядом находится кто-то ещё?— невозможно, если опыт хоть чему-нибудь её учит, но хотя бы, говорила она себе, она леденеет чуть медленнее, чем леденела бы у себя на рябине.Спина болела страшно.Колдунья рассматривала грот: пока глаза не привыкли к темноте, они видели лишь черноту и пустоту?— теперь же на сводах проступали выемки, заполненные чем-то. Она собралась вслух выразить проклятому ворону надежду на то, что это не чьи-то внутренности соседствуют с ними, и взглянула в его сторону, но ворон, поймав её взгляд, почему-то вдруг взъерошился, подскочил и на полном ходу направился к ней, не переставая отчаянно каркать. Он так бы и продолжил, видимо, скакать перед ней с истерическими криками, загораживая обзор, не оберни она его человеком. Тот, пригнувшись, на всех четырёх упал перед ней. Какое-то время, буквально пару секунд, они просто глядели друг на друга, оба в горизонтальном положении с прижатыми к поверхности щеками.—?Госпожа, не прислоняйся к стене! —?воскликнул тот жалостливо, приподнимаясь. —?Она ледяная! Зачем ты так с собой, госпожа, отодвинься!У Малефисенты не было никакого настроения придумывать огрызания, даже отвечать, когда нижняя часть лица была так хорошо закрыта высоким воротником, поэтому она просто глядела на Диаваля, прикидывая, через какое время тот поймёт, что нет смысла лезть не в своё дело.Видимо, нескоро.—?Знаете, мы могли бы… —?пробормотал помощник, насупив брови, — …вместе лечь. Мне тоже очень холодно.Хорошо, что воротник всё-таки был?— иначе Диаваль бы стал свидетелем её отвисшей челюсти.—?Даже не думай,?— рявкнула она, справившись с секундным шоком,?— ко мне приближаться.—?Что такого? —?нахмурился тот ещё больше. Он приподнялся на локтях с чуть ли не обиженным выражением лица. —?Я вечно сижу на твоём плече, и тебя это всегда устраивало.—?Ты был вороном, дурак.—?Я и сейчас ворон,?— сказал тот, не моргнув и глазом.—?Странно, я вижу собачью морду,?— прорычала королева, вытаскивая руку с золотистым пламенем из (тёплого, широкого, мягкого) рукава наружу, на растерзание колючему холоду.—?Да я же ничего плохого не предлагаю! —?взмолился тот. —?Я просто лягу за вашей спиной, чтобы закрыть вас от стены…—?Никогда! —?гаркнула Малефисента,?— ты не будешь лежать за моей спиной!Её трясло от злости от одной мысли. Иметь кого-то так близко к своей спине?— к себе?——?Хорошо, хорошо! —?поднял тот ладони, не двигаясь с места. —?Ляжем лицом к лицу.Это был какой-то кошмар.—?Тогда мне не будет видно прохода.—?Причём тут проход? —?сказал тот тонким голосом. Малефисента не ответила?— правда звучала плохо, слабо. Конечно, никто не войдёт. И всё же надо было всегда быть начеку. Пару раз ворон взглянул на вход и обратно на неё, и что-то понял?— во всяком случае, ему самому, наверное, так показалось:?— А, ты хочешь держать ночь? —?сказал он, вдруг почти успокоив свою прыть. —?Не стоит, госпожа, я же здесь. Можешь спокойно спать,?— сказал он почти мягко, и добавил, уверенный в своей незаменимости:?— Я послежу.—?Не последишь,?— процедила фея. С каждым его словом ситуация становилась всё хуже. Спать, пока он бодрствует в теле человека? Ну уж нет.—?Ладно! —?воскликнул он, поджимая губы. —?Не послежу! И я не буду спать, и ты не будешь спать. Хорошо. Коченей и дальше, если тебе так угодно,?— закончил он, но злости надолго не хватило?— уже через секунду он начал сочувственно:?— Хотя бы ляг на живот, чтобы не прислоняться к стене.—?Твоё недогнездо впивается в живот,?— улыбнулась она хищно. Наконец-то можно было поизмываться. Тот выгнул бровь.—?На спину?.. Нет, забудьте, понял. Ну хотя бы набок, но не у стены.—?Рогам неудобно,?— вывернулась та.—?Нет, ну теперь ты уже точно!.. —?начал Диаваль возмущённо, но посредине фразы рассмешил самого себя. Ей и самой было смешно, но сдаваться так быстро она не собиралась. Вместо этого?— серьёзное молчание. Ворон призадумался. —?Посмотрим… —?сказал он, теперь уже сидя перед ней. —?Тебе холодно. Мне холодно. Лежать спиной к стенке нельзя. Нельзя лежать на спине… Мне нельзя быть за вашей спиной, мне нельзя смотреть вам в лицо… Проход должен быть виден. Рогам чтобы ничего не мешало… Я ничего не упустил?—?Живот,?— подсказала та.—?Точно,?— закачал тот головой серьёзно, важно хмуря брови. Затем хлопнул ладонями по сложенным в коленях ногах. —?Ну да. Остался один вариант,?— он улыбнулся в ответ на её выгнутую бровь. —?Я лежу спиной на настилке, ты лежишь сверху,?— выдал он. Прошла секунда. Она выдавила сухой смешок, уже ничего из происходящего не воспринимая серьёзно. Ворон, видимо поймав ход её мыслей, тоже хмыкнул?— и она почувствовала себя так, будто они были детьми, только что узнавшими какую-то большую тайну. —?Серьёзно! Я тоже не в восторге от этой идеи, госпожа, уверяю вас. Будь моя воля, мы бы оба наслаждались обществом нас самих в наших настоящих пристанищах. Но зимы суровы, надо держаться ближе. Я смогу вас согреть, и вам будет… ну, скажем, удобнее, чем было до этого.Строгий взгляд встретился с умоляющим. Где-то снаружи жалобно стонал ветер.Ей было холодно. Диаваль пробыл волком половину дня, и, если у него нет коварных умыслов, откинется через несколько минут. В любом случае, всегда можно обернуть его вшивым псом. А она всё равно не заснёт, будет начеку всю ночь. Это… некоторая безопасность.Нехотя, без какого-либо желания она поднялась с колючих веток. Глаза соратника загорелись?— птица в теле человека с птичьей прыткостью вскарабкалась в гнездо, устраиваясь на спину. Он кинул снизу вверх внимательный, осторожный взгляд?— протянутые руки показал ей ладонями вперёд, а затем спрятал по бокам, мол, бояться нечего. Она и не боялась.С фырканьем, осознавая всю отвратительную комичность ситуации, она опустилась к нему?— не на плечо, как он, кажется, предполагал, а ниже, в области рёбер?— проскользнула щекотливая мысль уткнуть рог ему поближе к шее, чтобы лишний раз не дёргался.Она положила голову. Диаваль шумно выдохнул.—?Ну что, умер кто-нибудь? —?предложил он нахально.—?Разве что здравый смысл.Он беззвучно рассмеялся?— она скорее почувствовала, нежели услышала.Занятно. Даже через слои одежды Малефисента могла ощущать тепло лежащего под собой тела. Настолько, что это настораживало. Не хватало только, чтобы Диаваль свалился с лихорадкой?— нельзя было отменять каждодневную, уже закрепившуюся рутину только оттого, что слуге вздумалось заболеть. К тому же, заболей он, не будет конца жалобам, мол, до чего его довела тяжкая служебная жизнь.Но это было не всё. Диаваль… во-первых, очень часто дышал, словно только что пробежал марафон?— это настораживало как минимум своей необычностью. Во-вторых, что, возможно, было связано с первым, у него очень быстро билось сердце?— тоже как бешеное.—?А обязательно задыхаться подо мной? —?не удержалась Малефисента.—?Задыхаться? Госпожа, что ты имеешь в виду?—?Почему ты так часто дышишь?—?Потому что я птица?—?Что ж, это очень неудобно.—?Что неудобно?—?Лежать с тобой.Судя по всему, сказанное было принято близко к сердцу?— Диаваль запыхтел, захмыкал недовольно?— хмыканья отдавались гулом в груди, и Малефисента чувствовала вибрации под щекой.—?Неудобно лежать,?— проворчал он совсем по-вороньи. —?Неудобно. То есть у меня сезон спаривания, а лежать со мной ей неудобно.Малефисента аж подскочила. Приподнявшись на ладонях, чтобы посмотреть этому… подонку… нахалу! гаду! в глаза сверху вниз, она увидела только беззаботную, глухую ко всему насмешливую улыбку.—?У тебя сезон спаривания? —?процедила она ядовито. Тот и бровью не повёл.—?А что, я не выгляжу горячее, чем обычно?Она начала слезать с него, униженная и разозлённая. Как он мог! Воспользоваться её положением, чтобы вот так вот… пристроиться…—?Поэтому ты даже не сопротивляешься тому, что мы..? —?не в силах продолжить начатое, она только бессильно рыкнула. Её испепеляющий взгляд ворон встретил только большим хохотом, словно не находил ничего из произошедшего отвратительным или хотя бы серьёзным.—?Нет, стойте, погодите, госпожа, я же не собирался… мы не… —?и он снова прервался на вспышку гомерического хохота. Начинало казаться, что он так скрывает шалящие нервы. —?Оооо, ни в коем случае, госпожа, как можно? Мы не поддерживаем скотоложество в этой пещере! —?залился он снова.Малефисента фыркнула. Его истерический припадок немного съел ощущение дикого стыда, до этого горевшее внутри феи, но раздражение никуда не делось. Словно почувствовав перемену, её наглый собеседник продолжил:?— Честное слово, госпожа, я польщён тем, что ты находишь меня достаточно молодым и красивым, чтобы задуматься об этом, но, знаете, ты бы хоть предупредила, мне для вас сначала станцевать нужно, а для этого надо быть в своём теле. А я совсем не в своём теле. По этой же причине, кстати, мы не могли бы и… —?он рассмеялся в последний раз, затем откашлялся, продолжил спокойнее:?— Серьёзно, госпожа, это забавно. Инстинкты инстинктами, но у меня же есть голова на плечах. Я не ручаюсь за,?— он хмыкнул,?— дурацкие шутки, которые могут соскользнуть с моего языка, но ничего хуже этого не произойдёт,?— он отсел чуть назад, приглашая её обратно:?— Пожалуйста, ложитесь, иначе что-нибудь себе отморозите. Хотите, хоть впейтесь мне когтями в бока, чтобы я не двигался, если вас это успокоит.О, пару когтей он на себе почувствует.Она нехотя, с неизменным раздражённым выражением раскрасневшегося лица вернулась на прежнее место. Руки Диаваля остались впечатанными в поверхность, не потянулись к ней.—?Даже не думай флиртовать со мной,?— рявкнула она, тем не менее.Тот не потерял ни секунды перед ответом.—?Да мне и не надо, ты уже в моей постели!И покатился. Малефисента не могла подобрать слова лучше, но это именно то, как разразился бы хохотом старый наглый ворон после идиотской шутки второго порядка.Он не унимался.?— Спите с Дьяволом!Не в поле его зрения, уткнувшись куда-то ему в бок, фейри позволила себе беззвучный смешок. Каков извращенец.—?Ты теперь настоящая ведьма? Малефикас эт эарум ересим!Ну, это уже было точно ниже пояса. Разрываясь от злости и смеха, она подбирала слова.—?Если бы чьи-то рога были настолько близки к моей шее, я бы себе такие каламбуры не позволяла,?— он прыснул, мол, сама напросилась, с таким-то именем! —?и она, раззадоренная и подстёгнутая, заразилась. —?Вот уж извини, родители забыли меня спросить, когда я родилась.Его бесконечный смех наконец прекратился, сменившись вопросами.—?А что, у вас имена родители дают? При рождении? —?она прогудела утвердительно. —?Как? —?удивился тот. —?Ребёнок же только родился, о нём ещё никто ничего толком не знает! Как можно описать кого-то на всю жизнь одним словом, если в нём ещё ничего нет?Она оставила его вопросы без ответа, и тот замолчал. Разумеется, ненадолго. Следующие его слова были пропитаны, если возможно, ещё большим изумлением:—?Нет, ты хочешь сказать, тебя родители назвали Малефисентой? Что с ними не так?.. —?она демонстративно качнула головой?— намёк был сразу понят:?— Нет, ничего плохого, просто кто так детей называет? Вот они взглянули на своё новорождённое дитя и подумали про себя: ?Какая красивая девочка, давай назовём её ?злая ведьма??Он, как это обычно бывает, сам рассмеялся собственной шутке.—?Сомневаюсь, что твои родители в этом смысле могут поучать моих,?— отрезала Малефисента. Она помнила из его болтовни с Робином, что Диавалем он назывался не с рождения, да и вообще не назывался до их встречи, но иногда можно было сыграть неведущую, чтобы дать ворону самому рассказать и не думать позже, как она узнала.—?Диаваль?— не моё… —?защитился, ожидаемо, Диаваль, но осёкся, словно раздумывая,?— Наверное, сейчас это уже действительно моё имя. Но оно дано мне не родителями и не от рождения. Мы так не делаем. Хотя,?— повысил он тон,?— должен сказать, идея неплоха. Лучше уж одно имя навсегда, чем постоянное… скажем, брат друга сестры дяди моего соседа, знаешь? —?фея почувствовала смех под собой. —?Или кличек, хотя они уже больше на имена похожи, хотя всё же меняются со временем. Вот у меня было несколько за жизнь.Вот это было уже что-то новенькое.—?Каких?Диаваль отмахнулся моментально.—?Они некрасивые.—?Тем лучше! —?поддела волшебница. —?Всегда готова услышать, как ты признаёшь что-то в себе неидеальным.Нашёл Диаваль её слова смешными или нет, неизвестно?— он лишь издал неясный звук неудовлетворения.—?Ну, например, дома в Ирландии меня всё детство называли Дуламан.Секунда.— …как водоросль?В ответ?— только сокрушённый вздох. Тогда Малефисента не удержалась?— захихикала. Диаваль поспешил ретироваться:—?Моя семья жила на самом берегу реки Бойн,?— начал он,?— где росло много водорослей. К тому же… —?он осёкся, неоднозначно хмыкнул,?— песня одна есть ирландская, слышали? Нет? Тоже о водорослях… точнее, много о чём, о девушке и парне, об Ирландии и Шотландии… в общем, как ни крути, мне подходила. Вот все и прозвали дома. Но это имя мертво для меня,?— произнёс он с уморительным пафосом. —?Насколько я знаю, здесь мне дано иное. Сильный Холод и Ветер.— …Что-что ты о моём имени говорил?—?Да мне самому не нравится! —?завопил ворон, дёргаясь под нею, будто попытался приподняться и глянуть на неё. —?Между прочим,?— тут же добавил он обвиняюще,?— за это надо вам спасибо сказать, без вас бы мне такое не выдумали.—?Это почему?Ворон вздохнул неохотливо.—?Потому что моё имя?— это часть вашего?.. —?сказал он неуверенно, как будто сам сомневался в своём ответе. Фея удивленно хмыкнула. Диаваль растерялся:?— В общем, имени, которое вам дают вороны… —?он вздохнул, равно не располагающий адекватным объяснением. —?Да, у нас нет слова ?Малефисента?, представьте себе, поэтому мы выкручиваемся словами, которые знаем.Занятно. Но есть, получается, слово-заменитель? Это рождало кучу вопросов, правда, совершенно глупых и бесполезных. Как тогда звучит её имя на его языке? Произносил ли он его когда-нибудь? Кто знает, может, в его бесконечном клёкоте, не прекращающемся ни при каких обстоятельствах, оно проскользнуло, незамеченное? Насколько развит ?лексикон? воронов? О чём они рассказывают друг другу?Тем временем Диаваль всё же нашёл, что ответить, и начал своё объяснение:—?Есть такая ирландская богиня, Морриган?— богиня войны, которая превращается в ворона по своему желанию.Малефисента задумалась?— что-то знакомое. Точно, в разговоре с Робином он сказал, что сначала принял её за неё, или что они похожи?— во всяком случае, что-то в таком духе.Диаваль продолжал:—?Точнее, Морриган?— это не одна богиня, а несколько, три, если быть точным, и одна из них?— Бадб. Так вот у Бадб есть помощник, которого так и зовут. Сильный Холод и Ветер,?— протянул он важно, как произносят что-то, что считают смешным и незаслуженно важным,?— великий Тростник. Видимо,?— пери почувствовала, как его грудь опустилась от смешка,?— учитывая, что я ирландский летающий помощник воюющей волшебницы, кто-то нашёл это имя подходящим.Что ж, это было уже что-то знакомое.—?То есть я?— Морриган? Из страны Ши?—?Ты знаешь о ней? —?искренне изумился тот.—?Ну не тебе же одному умничать сегодня,?— оскалилась Малефисента,?— Но мне было неизвестно, что это не одна богиня,?— призналась она не без неудовольствия. —?Ты-то откуда знаешь о ней?—?Знаю,?— ответил тот серьёзно. —?Вороны знают огромное множество историй о других воронах?— вымышленных и настоящих. Нам положено много знать. Это опыт и показатель возраста. А я,?— добавил он с, если возможно, даже большей важностью,?— невероятный старец.Малефисента фыркнула.—?Ну конечно.—?Ну конечно,?— не унимался помощник. —?Мне уже пару лет как пора выгонять своих подрастающих детей из дома, чтобы они не висели у меня на шее. Я начинаю думать, что не ошибся, и волшебная страна Ши действительно здесь, потому что здесь будто время идёт иначе. Может быть и правда, стоит мне коснуться родных ирландских земель, вернись я домой, всё моё существо превратится в пыль?— что скажешь?—?Страшно,?— деловито, не без сарказма подхватила Малефисента, важно качая головой. Диаваль моментально оживился:—?Ничто по сравнению с тем, что бы рассказывали тебе твои же родители, будь ты вороном. Особенно по ночам.—?Серьёзно?—?А то! Понимаешь, какая забавная штука: во многих других животных, если я всё правильно понимаю, вроде как даже заложено бояться определённых вещей. Они сразу знают, каких животных следует избегать, остерегаться. Швырни перед Авророй змею?— она отпрыгнет от неё, даже не зная, что это такое. Вороны? Вороны?— придурки! …Не смейся! Это серьёзно! Мы понятия не имеем от рождения, кого нам стоит бояться. Какая-то сова ухает средь бела дня?— давайте глянем! Поэтому вороны-родители, чтобы их дети прожили больше двух недель, нашли такой прекрасный выход, на самом деле: рассказывать страшные, на самом деле страшные истории, чтобы вбить своим детям немного здравого смысла в головы. Обычно это история смерти какого-нибудь родственника, только очень приукрашенная. Мой папа любил начинать все свои истории вот так: ?Это история о моей смерти?. И, черт возьми, мы все прекрасно знали, что вот он, перед нами, но нет же, мы вскакивали, папа! папа! что случилось! что за история? Так что, знаешь, если тебе и правда нужна сказка на ночь, я всегда готов поделиться Леденящей Душу Историей о Вороне на Поле.—?Дай угадаю… он подумал лезть на поле, где ходит злобный крестьянин, с утра пораньше, и угодил в сеть.—?Я сам знаю, что это было глупо! —?Диаваль встал в оборонительную позицию. Без сомнений, происходи этот разговор в разгаре дня на открытом пространстве, он бы расставил руки на талии и ссутулил плечи, будто мог таким образом кого-то припугнуть. —?Да мне тогда было… Сколько мне было? —?спросил он сам себя и сам, пропуская ответ, пришёл к выводу:?— Мозги в процесс мало были подключены. Да я ещё и не особо питался крупами до этого. Я пять минут назад сказал, что жил у реки. Рыба, водоросли…Она представила себе Диаваля где-то в Ирландии, которую никогда не видела, прыгающего по каменистому берегу реки и выуживающего с предельной осторожностью слизские шмотки зелени из-под бурлящей воды. Вспомнила, в какую сторону он летел по ночам, когда отправлялся домой, доселе также не виденный ею?— но она знала, что находится в той части леса: тоже река, тоже высокие хвойные деревья, тоже многочисленные изумрудные холмы?— и заключала, таким образом, небольшую разницу между Ирландией и тем местом на этих землях, где он разместился.В очередной раз её посетил неразрешённый вопрос о причине перелёта Диаваля со своего старого дома. Вороны?— птицы не перелётные, так что он тут забыл? Почему улетел со своих родных земель, если говорит о них с таким трепетом? Вспомнила, как он упомянул песню о водорослях?— или о паре? или об Ирландии? —?и сказал, что она в любом случае подходит ему. Это наводило на занятную мысль. Раз уж они оба, очевидно, сегодня не выспятся, а Диаваля хлебом не корми, как дай показать свои таланты и поговорить о себе любимом…—?Ты должен спеть мне песню о дуламане.Диаваль протянул долгое ?Оооооо?, по интонации чуть ли не болезненное, и поспешил ретироваться:—?Вот спеть я вам сейчас не смогу, госпожа, вот это уж точно будет выше моих сил сейчас. Обещаю спеть, как только этот ужас закончится.Под ?ужасом? скорее всего подразумевался тот балаган, что творился в бедной птичьей головушке в связи с сезоном спаривания. Не желая больше слышать и слова об этом, пери выбрала другой путь.—?Тогда… историю. Но не о сети. О Бадб.Он хмыкнул, причмокнул губами, сказал короткое ?ладно?. Сглотнул, вздохнул?— и наконец-то начал. Однако в первую же минуту выяснилось, что, чтобы знать историю о похищении коров из Регамны у Кухулина перед похищением быка из Куальнге, надо знать, кто такой Кухулин, где находятся Регамна и почему Куальнге вообще похищают быка. Вообще рассказчик из Диаваля был неплохой, если бы он только не предполагал, что Малефисента всю жизнь жила в Ирландии и знает всех и всё по именам заранее, а потому каждый шаг вперёд в истории сопровождался шагом назад?— для пояснений. Это было как пробираться сквозь терни его новостей с другой стороны к действительно важным, но интереснее.Но из его?— довольно размеренного, но не без эмоций, весёлого, но серьёзного, успокающего, но неутомительного?— рассказа всё-таки удалось вычленить сюжет: однажды встретилась великому герою Кухулину колесница с одной лишь кроваво-красной лошадью в упряжке, а сидела на ней красная женщина в плаще и мужчина, гнавший перед собой несчастную корову. Женщина заговорила с Кухулином, что, видимо, само по себе было странным, и Кухулин поинтересовался именем её спутника.—??Сильный Холод и Ветер?— его имя??— сказала Бадб. ?Длинное, однако, имя??— ответил Кухулин,?— ?Твоё же как имя??. И тогда мужчина сказал: ?Женщина, с которой ты говоришь, зовётся Острие, Тонкие Губы, Короткие Волосы, Глубокая Заноза, Сильный Ужас?.—?Да ты издеваешься.—??Да вы издеваетесь?,?— сказал Кухулин и прыгнул вдруг в их колесницу. Упёрся он копьём в её голову, да вдруг исчезла и повозка, и женщина, и мужчина, и корова. Увидел он только, как превратилась женщина в чёрную птицу и села на ветку над его головой. И сказала она… Ну, вам, госпожа, не интересна вся история, поэтому скажу коротко. И сказала она, что… зависит от неё жизнь его и смерть его, что никакая слава Кухулина не возвысится, как бы ему этого ни хотелось, они ещё немного поспорили о том, кто как другого одолеет, и Бадб,?— и тут он снова вернулся к своему тону рассказчика,?— а это была именно она, улетела прочь, а Кухулин вернулся в свой дом. И здесь кончается повесть о похищении быка из Регамны, о чём мне больше сказать нечего, кроме того, что бык этот принадлежал Дайре, сыну Фиахны, и из-за телёнка этого быка, Донна, и произойдёт Похищение Быка из Кульнге, что есть история о великой войне уладов ирландских,?— сказал он тише со смешком.Занятное наблюдение: голос Диаваля звучал иначе в таких странных обстоятельствах. Он был тише и ниже, а потому отчего-то чуточку мягче, и вместе с тем фея чувствовала, как рождаются звуки даже не из горла его, но из груди?— скорее всего, тоже замашки птичьей природы?— и вытекают из уст вкрадчивыми звуками, по-птичьи мелодичными и по-вороньи хриплыми.Сказка закончилась, но Малефисента нашла, что хотела…—?Ещё. Диаваль добродушно рассмеялся.—?Во всём потребна мера.Тогда она рассмеялась тоже.—?Рассказ о вороне?—?Извини?—??Во всём потребна мера?. Рассказ эконома о вороне,?— подсказала Малефисента, раззадоренная тем, что не один Диваль здесь сегодня умничает. —?Или ты знаешь только скучную ирландскую древность? —?слукавила она. Жертва пропустила поддёвку мимо ушей, только задумчиво промычала.—?Эконома… эконом-эконом-эко-а! —?воскликнул он вдруг, а потом фыркнул совсем по-лошадиному, будто ему напомнили о чём-то совершенно оскорбительном, не достоином даже упоминания. —?Это та история, где вороны черны и безголосы, потому что жена Феба?— распутница, а сам он большой идиот?Малефисента приподнялась на локтях с насмешливым изгибом бровей.—?История не об этом.—?Разве? —?вступил слуга. —?Я именно так это и вижу. Ворона сказала правду,?— возразил он,?— сказала правду из верности хозяину, и отгребла за это.—?И всё же она могла держать язык за зубами,?— улыбнулась фея.—?Когда честь её хозяина втаптывают в грязь? —?Диаваль воодушевился, готовый спорить. —?Да, предположим, не скажи она Фебу, какая молодец его жена, та самая жена осталась бы жива,?— Малефисента, не стягивая хищнической ухмылки кивнула наискосок, мол, вот именно,?— Но разве ж ворона виновата? Она сказала правду,?— повторил он,?— а что Феб решил тут же наповалом прикончить свою благоневерную?— уже её не касается. Феб взрослый, у него своя голова на плечах.Малефисента глядела на мордашку своего соратника?— веки уже наполовину закрыты, рот искривлён в выражении неудовольствия, а глаза всё равно горят желанием доказать-таки свою правоту?— и плечи потряхивало от смеха.—?И вообще,?— буркнул тот напоследок. —?Вся эта сказка?— клевета, и, если хотите, я поведаю вам ещё восемь и две истории о том, почему вороны стали чёрными, и ни одна из них не будет этой. А то, что вороны лишились своего прекрасного пения,?— он встретился со взглядом своей госпожи, насмешливым и игривым, и поддал напора,?— вообще полная чушь. Мой голос на месте, спасибо большое.—?О чём ты не перестанешь причитать,?— кивнула Малефисента,?— и тем не менее я по-прежнему не слышала ни единой песни,?— Диаваль демонстративно отвернул голову?— проход в пещеру внезапно занял всё его внимание. —?Ты обещал мне водоросли, Диаваль, я запомню.—?Будут, будут водоросли,?— процедили ей в ответ сонным голосом. —?Теперь можно поспать?—?Так и быть, я оставлю тебя в покое на сегодня.Диаваль немного дёргался, засыпая?— казалось, каждый звук, будь то ухание совы или вой волков, едва слышные среди ветра, затрагивали его нервы, и у него на какой-то миг сводило дыхание?— но уже совсем скоро вдохи его стали медленнее, как у человека. Малефисента глядела в облачную даль, борясь со сном, насилу оставляя глаза открытыми, а тело напряжённым. Предстояла долгая зимняя ночь.