Эпилог (1/1)
? Это было похоже на кошмар. Воспоминания заполоняли разум, затуманивали рассудок, обостряя бесконечную боль. Белые стены резали глаза. Белый, повсюду белый. Белые комнаты, белые халаты, белые лица. Раздававшиеся из коридора крики кружили голову. Каждый взгляд на исколотые вены заставлял дрожать.? Художница сжимала пальцами виски, надеясь, что всё это ещё пройдет. Исчезнут врачи, таблетки, горькие настойки и сочувствующие старушки, неизменно поглаживающие легкими сухими руками её волосы. Исчезнут черноволосая девушка-самоубийца и сорокалетний мужчина, страдающий невыносимой паранойей.
? Однажды та самоубийца сказала ей, что радость жизни — во внимании других людей.
? Художница предпочитала думать, что радость жизни — в самой жизни. На свободе.? С дорогими людьми.? Она едва помнила тот момент, когда оказалась в царстве белого. Сначала — темнота, немного разбавленная желтыми кругами фонарей. После — слишком светло для ночи — завывание сирен, столпившиеся люди, кровь на ладонях, неестественно выгнувшийся брат и лежащая мама. После — кругом чёрные костюмы и платья, слёзы в глазах и приглушенные всхлипы. Апатия и неверие. Долгие сидения на одном месте, уставившись в пространство. Истерика. Напуганный взгляд отца. Снова лица, лица, лица… Белый. Только страшно-белый. Художница слышит чей-то крик и даже не понимает, её ли это. Да и слышит ли? Может, крик только в её голове?? Она уже перестала спрашивать, пришел ли отец. Ответ врача с ласковыми глазами маньяка оставался неизменным.? Не пришел.? Он заходил пару раз ещё в начале месяца. Но вскоре совсем исчез. Подобное заведение довело бы нормального человека как раз до того состояния, когда следует оставаться насовсем.
? Ему было невыносимо видеть свою дочь здесь. Вернее, лишь то, что осталось от неё. Из-за ввалившихся скул и побелевшей кожи серые глаза казались огромными. Девушка ужасно похудела и стала ещё молчаливее. Одно его радовало — фобии больше не было. И ничего не было. Потеря брата и только что вернувшейся матери сломила её так же, как она раньше ломала кукол. Мгновенно. Без права на восстановление.
? Сначала отец был уверен, что она станет прежней. Ей больно, но со временем она смирится с произошедшим.
? Странный, не по-детски задумчивый и тоскливый взглядпереубедил.? Сначала отец был уверен — его дочь ещё там. Где-то в глубине остается та прежняя девочка, единственнойсерьезной проблемой которой были куклы. Но едва ли её можно вернуть. Слишком сложной была задача. И он испугался.? Она всё понимала: понимала вздохи отца, его исчезновение, сочувствие больничных старушек. Понимала, о чём они думают. Но вряд ли они знали, о чём неотступно думает она которую неделю, поворачивая мысль и так, и этак, рассматривая её со всех сторон и не находя объяснения.? Боязнь кукол имела смысл. Жизни последних холодны, пусты и страшны. Они не знают добрых чувств вроде любви и дружбы. Но они не мертвы. Совершенное с любовью не может быть бессмысленной, ничего не значащей вещью. Они получают тепло, внутренне живут, но остаются неподвижны. Вечность на полках, вечное подчинение другим. Отсутствие права на собственные действия. Не потому ли люди боятся их, что сами страшатся стать марионетками?? Затуманенный лекарствами рассудок позволял смотреть на всё со стороны. И осознание иронии жизни вызывало желание выпить ещё больше лекарств, лишь бы не думать.? Она сама стала куклой.? Поверить не могу, что я это сделала. Возможно, может показаться, что ничего особенно здесь нет (скорее всего, так и есть, но не мне решать), однако мне было довольно-таки непросто писать. Одно из объяснений столь редких обновлений. Приношу запоздалые извинения за это.? На звание вселенского психолога я не претендую, великим автором считаться не стремлюсь. Но совесть мне не позволяла творить через силу и писать хоть что-то, лишь бы писать. Каждая глава создана на эмоциях, как правило, не очень-то радужных. Частично это является причиной столь странного повествования, нелепых событий изадумки вообще. Аплодисментов не требую, но надеюсь на понимание и конструктивную критику)? Искренне благодарю тех, кто читал-таки всё это. Если бы не ваши слова, по большей части хвалебные, однако и критикующие (привет, Кухулин!), я бы даже не знала, способна ли создавать что-то стоящее. Я вам доверяю и очень вас ценю. Каждого и каждую из вас, и не способна выделить кого-то более или менее важного.Спасибо, действительно спасибо.? Ваша Bad_Wolf, она же Bizarrerie.