Эпилог. Всё тайное становится явным. (1/1)
Знаете то неловкое чувство, которое возникает в самых нелепых жизненных ситуациях? Когда, к примеру, ты пришёл на пляж нудистов в куртке или взял себе бекона на встрече вегетарианцев города? Именно в такие моментывсе смотрят на тебя так, будто у тебя за спиной выросли радужные крылья. Ты нервно теребишь ремень широкой сумки и…- Всем привет, - не очень уверенно поздоровалась я.Ответом мне послужило молчание и напряжённые взгляды одноклассников. Я сглотнула и, опустив голову, вошла в класс. Я постаралась побыстрее пройти по проходу к своей парте у стены, неловко передвигая ногами в красных кедах и не глядя на ребят. У этих людей всё время какие-то заморочки, которые мне в жизни не понять. Возможно, если бы я захотела, я бы могла сблизиться с ними, но для этого мне бы пришлось врать ещё больше, чем я это делаю сейчас. Честность – главное в любых отношениях, а я эту самую честность предложить им не могла. Хватит с меня Джейн и Майкла, которые наконец-то знают всю правду и из-за которых я всё время переживаю.И всё-таки мне было страшно и любопытно, даже страшно любопытно, чему все так поразились ещё до моего прихода и как я с этим связана. Переборов в себе желание громко поинтересоваться, в чём дело, я уткнулась в ?Улисс? и продолжила чтение.Не сказать, чтобы мне это очень помогло. Одноклассники продолжали буравить меня взглядом, словно мои радужные крылья эволюционировали в радужные кибердвигатели, а вокруг них радостно порхали маленькие зелёные феечки. Преисполненная подозрений, я залезла в твиттер с мобильника – но ни ?привета? от Хиддлстона, ни приглашения на званый обед от Королевы в откликах не увидела.Как назло, Джейн именно сегодня решила прогулять, лишив меня возможности узнать от надёжного человека, что происходит. Я залезла в фейсбук, в котором, как обычно, торчал только Майкл, и написала ему, что чувствую себя жареной курицей на столе у очень голодных людей. Он пообещал выяснить, что происходит, или, по крайней мере, попытаться выяснить. Мне стало немного легче.Затем в класс вошёл мистер Мюррей, и большинству уже было не до созерцания моей скромной персоны. Я поймала себя на мысли, что к окончанию школы Мюррей имеет все шансы стать моим любимым преподавателем – особенно если учесть тот факт, что он уже второй раз спасает меня от назойливого внимания одноклассников.Глупо было думать, что по окончании занятия или по крайней мере учебного дня все разойдутся по своим делам и оставят меня в покое. Тихое шушуканье за моей спиной успело порядком разозлить меня, и я решилась на крайний шаг – добежав до следующего класса, в котором должен был проходить урок литературы, я схватила за рукав проходившую мимо Бекку Смит и потребовала объяснений.
- Неужели ты не знаешь? – Бекка смотрела на меня широко раскрытыми глазами, то ли дело нервно оглядываясь.- Нет, - брякнула я, пожалуй, чересчур грубо. – Мне ничего не объяснили.- Он, - раздался сзади меня ещё один голос. – Он твой отец?Я торопливо обернулась и оказалась лицом к лицу с Элис, которая вызывающе держала перед собой айпад и ждала от меня незамедлительного ответа. Бедная Бекка быстро ретировалась, остальные замерли, с интересом прислушиваясь к нашему разговору.В айпаде была открыта википедия со статьёй о моём папе – недлинной, но достаточно информативной, чтобы вызвать недоумение и любопытство у моих одноклассников.- Да, - я гордо вскинула голову вверх. – А что вас так удивляет? У нас даже фамилии одинаковые.
- И ты нам ничего не говорила.Одна выщипанная бровь Элис выразительно поползла вверх.- Не думала, что ты его знаешь. Неужели тоже смотришь хорошее британское кино?По классу пронёсся шумок, но Элис моего сарказма не уловила.- Я слушаю радио, Молли. И мои родители обожают твоего отца.Неужели из-за этого весь сыр-бор? Из-за того, что мой папа – известный радиоведущий, в молодости сыгравший несколько ролей в малобюджетных фильмах ?со смыслом?? Никогда бы не подумала, что этот факт может так поразить. Радует то, что никто не хотел узнать место, где можно получить автограф Теннанта или не просил передать Тому пламенный привет. Остальное – не так страшно.- Твой отец ведь работает на Радио BBC, - эта фраза прозвучала скорее как утверждение, а не вопрос.- Да. Не волнуйтесь, я там никогда не была, - как можно спокойнее заявила я и потянулась за своей сумкой. – Это всё?Ответ был не таким, как я ожидала.- Нет. А как ты объяснишь вот это? – Элис своим волшебным способом достала из ниоткуда журнал и протянула его мне. В глаза бросилось известное название издания, которое прославилось одними из лучших интервью со звёздами британского кино и эстрады. В мою душу закралось очень нехорошее предчувствие, но я мужественно открыла журнал…
Начался следующий урок, но мне было не до литературы. Раскрыв перед собой учебник, я читала статью в журнале, от которой темнело в глазах и перехватывало дыхание. Все с любопытством следили за моей реакцией при прочтении, кажется, кто-то даже записывал меня на камеру в мобильном телефоне, но в тот момент вероятность стать звездой ютуба волновала меня меньше всего.На злополучной странице номер тринадцать было напечатано блиц-интервью с некоторыми британскими актёрами для подведения итогов сезона. Сначала всё шло очень мило, вопросы вроде ?Something unusual but trendy? (?Что-то необычное, но модное? - прим. автора) и ?Something long but interesting? (?Что-то долгое, но интересное? - прим. автора) я просмотрела очень быстро, но потом…?Something tiny but impressive? (?Что-то крошечное, но впечатляющее? - прим. автора).?Джон Барроумен: Самое милое проявление фанатской любви, с которым я столкнулся на Радио BBC! Не буду говорить, в чём оно состояло, скажу лишь, что было много пиццы и яблочного пирога. Спасибо Майклу и Молли, с которыми я познакомился совершенно случайно. Надеюсь, у них всё хорошо!Дэвид Теннант: На этот вопрос очень легко ответить. Несколько недель назад я был на Радио BBC, участвовал в чат-шоу. Там была девочка, её звали Молли, большая любительница кино. И она сказала то, что я, наверное, никогда не забуду. Такой веры в кинематограф я давно не встречал. Это было действительно впечатляюще.
Бенедикт Камбербэтч: Не так давно мне посчастливилось застрять с одной девушкой в лифте. У неё была клаустрофобия и, знаете, это было жутко. Думаю, я перепугался не меньше её! Молли, так её звали.Эндрю Скотт: Забавная история приключилась со мной на Радио BBC. Ради того чтобы сфотографироваться со мной, две девочки залезли на третий этаж через старенький балкон, к которому даже лестница не вела. Как – так и осталось для меня загадкой. Самое интересное, что за это одна из них покормила меня пирогом с шоколадом.Том Хиддлстон: Что-то впечатляющее? Одно очень интересное знакомство! Девушка Молли, которая гораздо лучше меня разбирается в кино и к тому же печёт вкуснейшие яблочные пироги. Я вспоминаю себя в семнадцать лет – и всё время нахожу между нами что-то общее?.Я спрятала лицо в ладонях. Это конец.
Эффектно завершала статью фотография нас с Джейн со Скоттом, сделанная на том злополучном балконе. То, чего я и боялась. То, о чём я предупреждала Джейн. В панике я потянулась за телефоном.Ответ на мою смс-ку пришёл незамедлительно: ?Я пересылала её только одной своей знакомой в Шотландии, которая пообещала никому её не показывать. А что??. Не вдаваясь в объяснения, я скинула ей название журнала и номер и стала ждать. Руки мои дрожали. Я осторожно повернула голову влево и замерла: многие одноклассники уже не скрываясь глазели на меня, и в их взгляде я наконец обнаружила то, чего не замечала раньше.Благоговейный страх.Будто в их глазах я взлетела куда-то в космическое пространство, оставляя за собой радужную полоску от своих киберкрыльев. А ещё – осознание. Сладкое понимание того, куда я частенько убегала сразу после уроков, почему я никогда не рассказывала о своём отце, откуда на моём брелке автограф Теннанта и почему мне в твиттере писал Хиддлстон. Всё встало на свои места. И, кроме ужаса от того, что сейчас может начаться, я чувствовала… облегчение. Да, облегчение – никакой лжи, никаких недомолвок, теперь я не просто Молли, теперь я Молли с известной фамилией, имя которой запомнили несколько знаменитых актёров. Молли, которая никогда не любила излишнее внимание к себе, но которая отныне будет сполна вознаграждена им.Мобильник мигнул, извещая о принятом сообщении.?Банан мне в мамы! Ого!?И всё. Джейн было нечего сказать.?Майкл!? - взмолилась я в чате фейсбука, но тот не отвечал. Отсутствие зелёной точки издевательски сообщало, что Майкла нет на месте. Я расстроенно постучала телефоном о тетрадь.
Это был самый долгий урок в моей жизни. После него я, оставив журнал на парте и даже не взглянув на одноклассников, бросилась в медпункт. Изобразив там умирающую, вскоре я была уже на выходе из школы, но не успела пройти и двадцати шагов, как меня окликнули. Тряся своими волнистыми волосами, ко мне подбежало ?чудо в перьях? и, чуть помедлив, чмокнуло меня, отчего я окончательно смутилась.- Что ты здесь делаешь? – выдавила я своё любимое приветствие.- Прогуливаю школу, - честно признался Майкл.- Это я вижу. А кроме этого?- Джейн написала, что скоро ты пулей вылетишь отсюда, - улыбнулся Майкл, мягко беря меня за руку.Я рассеянно кивнула и глубоко вдохнула, успокаивая ритм сердца.- И как тебе - быть знаменитостью? – поинтересовался Майкл.- Ужасно! – честно призналась я. – Никогда не хотела быть знаменитой. Может, потому что с детства знала, что это такое. На наше с мамой счастье, за папой уже лет десять не охотятся папарацци, но воспоминания из детства никуда не денутся, знаешь ли. – Я с мольбой посмотрела на Майкла. – И что мне делать?- В смысле – что делать? – не понял он. – Молли, ты оканчиваешь школу, вся жизнь перед тобой! Не оглядывайся на завистников и безмолвных почитателей! Живи, и всё!- На удивление мудрые вещи говоришь, - я подозрительно прищурилась. – Ты что, выпил, что так философствуешь?Майкл рассмеялся и потянул меня куда-то.
- Я знаю, как поднять тебе настроение. Пойдём ко мне смотреть Doctor Who!Я нахмурилась.- Ты же знаешь, я не могу противиться такому заманчивому предложению, - ответила я и прижалась к Майклу. Наши пальцы переплелись.А в воздухе чувствовался аромат лета – оно было везде, в мягких потоках ветра, в сочной зелени деревьев и пестроте цветов, в радостном пении птиц и едва различимой мелодии скорой свободы. И это не могли испортить даже любопытные взгляды, которые бросали на меня случайные прохожие. Майкл улыбался, и я улыбалась тоже. Иначе быть не могло.Потом моя жизнь помчалась с сумасшедшей скоростью. Папа каждый вечер спрашивал, куда я прежде всего нацелена поступать, но я таинственно отмалчивалась. Две вещи я знала точно. Первое – я не могла жить без своей главной страсти, а именно мира кино. Его я считала высшим искусством, и любовь с каждым месяцем становилась всё крепче. Второе – я не хотела выбирать профессию, которая при успешном стечении обстоятельств напрямую вела к славе. Становиться актрисой или сценаристом мне хотелось в последнюю очередь. И вот тогда я кое-что придумала…Я ещё раз виделась с Дэвидом Теннантом, когда он пришёл на Радио BBC. Он узнал меня и, казалось, вдвойне обрадовался яблочному пирогу, который, если верить его словам, стал ещё вкуснее с нашей последней встречи. Я попросила его при следующей встрече передать Барроумену, что у нас с Майклом всё отлично. Дэвид не понял, о чём я, но всё равно улыбался.Изредка я перекидывалась приватными сообщениями с Хиддлстоном, который был занят в новом проекте и появлялся в твиттере всё реже. В последнее время мы обсуждали картины Ларса фон Триера. Я никогда не считала себя знатоком датского кинематографа и искренне не понимала, как разговор со мной о Breaking the Waves мог заинтересовать человека, окончившего Кембридж. Но Том писал, что я интересно, по-взрослому думаю для девушки моего возраста. Конечно, это мне льстило, но всё-таки было в этом что-то… странное. В любом случае, мне наша переписка была не менее интересна, чем Хиддлстону, так что, пока он не догадался об истинном уровне моего IQ, я с удовольствием пользовалась случаем поболтать на излюбленную тему.Это окончательно натолкнуло меня на ставшую решающей мысль: я вдруг ясно осознала, что у меня просто получается последовательно излагать мысли в письменном виде, и, помимо твиттера и фейсбука, в моей жизни появился блог…Правая рука замерла над клавиатурой. Молли задумчиво погрызла колпачок ручки и, вздохнув, решила, что должна продолжить написанное. Застучали клавиши.?Пожалуй, самое интересное на этом заканчивается, но есть ещё несколько слов, которые я хотела бы добавить, чтобы поставить точку в этой истории. Тем летом я так и не поступила ни в два старших класса школы, ни в колледж. Я явственно ощущала, что на тот момент мне нужно было что-то другое. Свобода, глоток свежего воздуха, новые впечатления – называйте, как хотите. Когда мне исполнилось восемнадцать, я отправилась в путешествие по Европе, несмотря на угрозы Майкла, что он обидится на меня и разлюбит.Обиделся сильно, но вроде не разлюбил. По крайней мере, сейчас мы живём вместе, и ничего плохого, что мы не могли бы преодолеть вдвоём, я в нашей жизни не вижу. Джейн так часто навещает нас, что иногда я задаюсь вопросом, кто из нас является гостем в этой квартире.Что ж, думаю, пора заканчивать это повествование для блога, которое является частью моей журналистской практики?.Девушка захлопнула свой ноутбук и откинулась в кресле, закрыв уставшие глаза. Воспоминания о тех годах волнами счастья накатывались на неё, и она купалась в них с неприкрытым наслаждением. Впервые за несколько недель на её лице играла живая, мечтательная улыбка.А в выдвижном ящике стола, как и несколько лет назад, лежали брелок с чуть выцветшей росписью, распечатки из твиттера, фотография с балкона, мужской носовой платок, который всё-таки удалось отстирать, и подаренная футболка – живые свидетели тех самых воспоминаний...