Глава 4. Бенедикт Камбербэтч. (1/1)
Мои пальцы сами вцепились в край кровати, когда дверь за папой с шумом захлопнулась.Всё вышло хуже, чем я ожидала. Я думала, он будет кричать на меня, ругать последними словами, всячески взывать к моей совести, вспоминать всё хорошее, что он сделал для своей неблагодарной дочери – словом, отчитывать меня всеми возможными способами, а он… промолчал.Отец вернулся домой вечером, и к этому времени злость пропала из его глаз. Вместо неё появились усталость и бесконечное, нескрываемое разочарование. Он вошёл в мою спальню и долго и многозначительно смотрел на меня, отчего у меня комок застрял в горле. Вздохнул, опустил глаза и вышел, не проронив ни слова.Лучше бы он посадил меня на домашний арест. Лишил карманных денег. Отругал. Не знаю. Хоть что-то. А в его взгляде ясно читалось ?Уж от кого-кого, а от тебя я такого не ожидал?. Конечно. Мы с Джейн выставили посмешищем не только себя, но и его. Давно я не чувствовала себя так отвратительно.На следующее утро лучше не стало. В школу я и правда не пошла, сказала маме, что голова болит. Папа ушёл совсем рано, даже нормально не позавтракав. Наверное, ему совсем не хотелось видеть меня и уж тем более говорить со мной.Я позвонила Майклу и, не вдаваясь в подробности, спросила, чем с мужской точки зрения можно заслужить прощение. Тот напомнил, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок, а любой желудок будет рад той еде, что умею готовить я. Обозвав друга несерьёзным болваном, я повесила трубку. И пошла спать – может, после этого правда получится почувствовать себя больной?Однако когда я открыла глаза, а было это около одиннадцати, идея приготовить папе что-нибудь вкусненькое и вымолить прощение уже не казалась такой глупой. Вряд ли у него чат-шоу со звёздами второй день подряд: он ведёт и другие передачи, – а значит, если я приду на студию и притащу обед, я намекну, что ходила на Радио BBC не только ради встречи с известными людьми. И это правда! У нас с папой замечательные отношения, не зря меня всегда называли ?папиной дочкой?, и лишний раз увидеть его посреди дня всегда поднимало мне настроение…Я заметила смс-ку от Джейн: ?Ты как там? Неужто и правда героически погибла?? и быстро напечатала ответ: ?Буду являться к тебе во снах. Не скучай!?.Я спустилась на кухню. Мамы в доме не было, и это было мне на руку: за сорок минут я приготовила целый комплексный обед – от салата до пудинга и, быстро одевшись, пошла к автобусной остановке.Судя по улыбкам Боба и Мэттью, охранники не знали о том, что произошло вчера. Я вручила им пудинг и отметила искреннее удивление на лицах.- Простите, ребята, пирог будет в следующий раз, - извинилась я и скользнула в здание.И тут же была подхвачена под ручку Мэгги – наверное, самой милой и самой болтливой женщиной на Радио BBC. Не дав мне сказать ни слова, она тут же повела меня в сторону, подальше от любопытных глаз.- Молли, привет. Слушай, какая незадача. Я вчера просматривала плёнку с камер и обнаружила странную вещь: ты словно появилась в здании сверху и не была на первом этаже, пока не дошла до выхода…- Камер? – икнула я от неожиданности и от страха: я наконец поняла, куда она меня тащит. К лифтам.
- Конечно! А ты думала, мы тут совсем без камер обходимся? Твой отец говорил мне… Тебе наверх? – не дожидаясь моего ответа, Мэгги нажала кнопку вызова лифта и затараторила с утроенной силой. – Твой отец говорил мне, что, если произойдёт что-нибудь необычное с твоим участием, нужно немедленно докладывать ему. Тебя все любят, и я тебя люблю – и, конечно, никто не обратил на это внимания. Но в здании был человек без пропуска, которого мы раньше не видели, и ты шла с ней по коридору третьего этажа…Двери лифта разъехались в сторону. Я почти с ужасом уставилась на четыре стены, ограничивающие пространство металлической коробки. Узкой и страшной металлической коробки.- Нет! – выдохнула я и попробовала упереться ногами в пол. – Подожди!- Ну что ты как маленькая? Поехали.Мэгги, счастливая обладательница коричневого пояса, без особого труда втащила меня в лифт и ткнула пару кнопок на панели.
- В общем, знай, я на твоей стороне. Твой папа всё рассказал. Но я не думаю, что это было честно по отношению к нему…Её голос слился для меня в монотонное бормотание. Все те секунды, что лифт добирался до второго этажа, я старалась ни о чём не думать и даже не дышать. Наконец прозвенел звоночек, и двери медленно, словно издеваясь, раскрылись.- Ладно, я выхожу. Пока, и привет папе! – послав мне воздушный поцелуйчик, Мэгги бабочкой выпорхнула из кабинки.
Пока я лихорадочно соображала, выйти сейчас и пойти к лестницам, которые находились в противоположном конце коридора, или быть взрослым человеком и потерпеть несколько секунд до следующего, третьего, этажа, двери лифта уже начали снова закрываться, и меня охватила паника. К счастью, в последнюю секунду ко мне заскочил высокий мужчина и встал передо мной, загораживая металлические пластины. Я с облегчением выдохнула: как-никак, ехать вдвоём не так страшно – и с благодарностью уставилась в затылок своего спасителя.Затылок чуть повернулся, чтобы дать своему хозяину посмотреть на панель с кнопками, и снова вернулся на место. Я почувствовала гулкий удар своего сердца, созвучный закрывшимся дверям. Да, я много раз видела как этот затылок с зачёсанными назад каштановыми волосами, так и худое высокое тело, завёрнутое в серые джинсы и куртку, и эту шею, и гибкие ладони с длинными пальцами…Кого-кого, а Бенедикта Камбербэтча я здесь увидеть никак не ожидала.Прошло две секунды. Две долгих, мучительных секунды, которые понадобились мне для понимания одного факта. Остановились не только мои мысли. Мы стоим. Мы стоим с момента закрытия дверей. Лифт не едет!Бенедикт недоумённо повернулся к панели управления и несколько раз нажал на кнопку третьего этажа. Видя, что никакого эффекта данное действие не произвело, он надавил на кнопку открытия дверей. И опять безрезультатно.К моему горлу подкатила тошнота. Я ошалело смотрела на Камбербэтча – на его голову, на одежду, на ботинки – да куда угодно, лишь бы не видеть металлическую клетку вокруг себя!- Похоже, мы застряли, - наконец подал голос актёр и повернулся ко мне. И тут же замер. – Что с тобой?- Я… я… - Я схватилась за стену лифта, чтобы не упасть, и, по-видимому, очень несчастно посмотрела на Камбербэтча, так как он обеспокоенно сдвинулся ко мне.- Что случилось? Можешь сказать?Голос у него был мягкий, бархатный, успокаивающий. Просто мечта всех девочек от двенадцати до девяноста девяти лет. Если бы мы встретились при других обстоятельствах, я бы непременно заслушалась и начала спрашивать любую чушь – лишь бы получить ответы, произнесённые этим баритоном. Но сейчас мне хотелось только одного – выбраться отсюда.- Кам... кал... кла... – я тяжело дышала и пыталась сконцентрироваться на узких выразительных глазах и красиво изогнутых губах Бенедикта. Что, признаться, пока не очень удавалось.- Камбербэтч, - по-своему истолковал моё заикание актёр и ободряюще улыбнулся. Видимо, он часто сталкивался с проблемой труднопроизносимости своей фамилии.- Нет… Кла… Клаусторофобия*, - наконец выдавила я и всё-таки осела на пол. – У меня. Клаустрофобия.- Боже, - выдохнул Бенедикт и, обернувшись, со всей силы постучал по дверям лифта, так бессовестно запершим нас в ловушке. - Эй! Там есть кто-нибудь? Мы застряли!Не получив ответа, он вновь повернулся к кнопкам в поисках вызова кого-нибудь извне. И тут раздался другой голос:- Лифт не работает?- Да! – тут же крикнул Камбербэтч, мгновенно обернувшись к дверям. – Позовите кого-нибудь!- Уже позвали! Скоро вас вытащат! – доверительно заверил собеседник. – Я отойду, сообщу на первом этаже, что вы тут застряли!Голос был мне хорошо знаком, но, так как я находилась уже в полуобморочном состоянии, я никак не могла определить, кто это.- Хорошо!- Вас там много?- Двое. Тут девушке плохо!Собеседник на секунду замолчал, потом добавил срывающимся голосом:- Я быстро!И снова стало тихо. Сидя на полу, я хваталась за стены лифта, будто могла так отодвинуть их и расширить пространство.- Эй, - позвал Бенедикт, присаживаясь на корточки рядом со мной. – Слышала, нас скоро вытащат?- Д-да, - прохрипела я, с надеждой глядя на потолок. Электрическая лампа и продолжение металлической коробки. Выхода нет. Дышать стало тяжелее.- Посмотри на меня, - требовательно приказал голос, которому нельзя было сказать нет.Я перевела взгляд на лицо Камбербэтча – умное, спокойное и невозмутимое, будто мы сейчас пьём чай у него дома, а не сидим в остановившейся коробке, которая может в любой момент упасть вниз или в которой может кончиться воздух.- Давай поговорим, - предложил он. – Я Бен.- М… Молли. – Вдруг я поняла, как это прозвучало и, собрав всё своё мужество, я затараторила: - То есть я правда Молли. Серьёзно. Все меня так зовут. Честно.Господи, что я несу. Это и так было понятно.Ответом мне послужила только потрясающая улыбка. На душе стало как-то спокойнее. В голове даже мелькнула странная мысль, что почти любая девушка была бы не прочь оказаться на моём месте. В моём же понимании застрять в лифте с ?самым сексуальным мужчиной планеты?** было столь же весело, как выпрыгнуть с ним из самолёта без парашюта.- Ты здесь работаешь, Молли?- Нет. Мой папа. Здесь ведущий. Вы наверняка его знаете. Его зовут…Как ни странно, это помогало. Слово за словом – и нить разговора и тёплый взгляд заботливых глаз постепенно сковывали животный страх замкнутых пространств.Счастье моё длилось недолго. Неожиданно лампочка над нами мигнула и погасла. Всё погрузилось во тьму.- Чёрт, - выругался Камбербэтч, поднимая голову вверх. – Ещё чего не хватало… Да, Молли? – не получив ответа, он повторил моё имя и, судя по звукам и смутным очертаниям движущейся руки, полез в карман куртки.В следующее мгновение мне в лицо ударил яркий свет от экрана айфона. То, что он видел, Камбербэтчу определённо не понравилось: меня трясло, а взгляд расширившихся глаз в панике блуждал по сторонам.- Только не теряй сознание, - приказал мне Бенедикт.- Я не теряю, - заверила я его.
Ага, я всего лишь умираю. В тот момент меня охватило какое-то безразличие. Бояться неизвестности уже глупо: хуже всё равно не будет. Даже дыхание выровнялось. Всё, это конец. Надо хоть умереть с честью.- У тебя кровь пошла.- Да? – удивилась я и наконец почувствовала что-то мокрое на коже под носом. Я облизала губы и сморщилась от солоноватого вкуса. Точно конец.- Вот, возьми, - Камбербэтч достал широкий носовой платок и протянул его мне.- С… спасибо! – Я мгновенно приложила мягкую ткань к носу и запрокинула голову вверх. – Если бы я застряла одна, из лифта вынесли бы мой хладный труп.- Всё хорошо, я здесь. – Тёплая рука легла мне на плечо, и я вздрогнула от неожиданности. В свете мобильника острые черты лица Бенедикта приобрели слегка зловещий оттенок, и я не могла сообразить, почему. – Значит, ты ехала к отцу.- Да. Попросить прощения. Я сделала одну нехорошую вещь, - доверительно поверила я. Всё равно мне скоро конец, так какая разница? Будем считать, что это мои предсмертные мемуары. – Нарушила обещание. И хотела извиниться.- Люди часто совершают глупости. Извиниться – это правильное решение. Потому что любящие тебя люди должны прощать.- Да, - слабо выдохнула и сильнее прижала к носу платок. Хотя сейчас я бы скорее не отказалась от льда, чтобы приложить его ко лбу.Я крепко зажмурилась и вдруг почувствовала, что что-то изменилось. Я чуть приоткрыла глаза и со смешанным чувством радости и удивления обнаружила, что свет включился, а двери лифта медленно, словно прокажённые, отъезжают в сторону. Что было потом, я точно не помню. Кажется, Бенедикт помог мне подняться – от его куртки очень вкусно пахло – а затем чьи-то сильные руки подхватили меня и вынесли из злополучной коробки.- Молли, ну ты даёшь! – Папа покачал головой. Его голос был очень взволнован, и то ли дело садился – и я сама себе удивилась, что не смогла узнать его минут пять назад.- Привет, - в полубессознательном состоянии поздоровалась я. Передо мной по-прежнему всё плыло. – Пап, извини. Можно я и дальше буду приходить сюда, к тебе?- Что ты говоришь… Конечно, можно…Наконец, со счастливой улыбкой на лице и чувством выполненного долга, я потеряла сознание.Как вы понимаете, с тех пор я в лифтах больше не ездила.