Глава 1. Дэвид Теннант. (1/1)
Мне предстоял ответственный день. Конечно, каждый мой день на студии означает гору ответственности на моих плечах, но сегодня нужно было во что бы то ни стало преподнести себя в лучшем виде и не ударить в грязь лицом. Ведь об этой встрече я мечтала без малого семь лет! Нет, вру, восемь – ещё со времён выхода Blackpool на экраны страны. Наша встреча была неизбежна.
О да, мистер Дэвид Теннант, я иду к Вам! И осторожно: я вооружена и опасна. Многие даже не подозревают, каким опасным оружием является мой пирог, пока не попробуют кусочек!Завернув за угол, я резко остановилась. У входа в студию толпилось без малого человек сорок, наполняя улицу счастливым ропотом предвкушения. Два здоровенных охранника с самым невозмутимым видом придерживали рукой ограждения. Я сглотнула и, покрепче сжав ремни рюкзака, нырнула в толпу.- Привет, Боб! Привет, Мэттью!- Молли! Пролезай!Мэтт ловко отодвинул одно ограждение – так быстро, что никто не успел сообразить, что происходит, и, кивнув, я скользнула ко входу в здание.Когда миссия была выполнена, я улыбнулась и под пристальным взглядом нескольких десятков мужчин и женщин полезла в рюкзак.- Молли, ты ангел! Знаешь это? – Дрожащими пальцами принимая у меня из рук контейнер, Боб благодарно взглянул на меня.- Знаю. Вы почти каждую неделю мне это говорите.- Пойдёшь кормить папу?- Ага. Постоянно пообедать забывает, мы с мамой уже не знаем, что делать.На самом деле мой отец никогда не жаловался на отсутствие аппетита. Порой мне даже приходилось насильно отбирать у него специальный, самый большой кусок пирога, приготовленный для приглашённой звезды.Перекинувшись ещё парой слов с Мэттом и Бобом, я скользнула в здание. Стоявшие на улице поклонники Теннанта (спорим на двадцать фунтов, что это именно они?) проводили меня завистливыми взглядами.С неподдельной радостью около шести пар рук энергично замахали мне, приглашая подойти. Следующие десять минут я провела, раздавая контейнеры секретарям, охране и работникам Радио BBC. Как только со взятками было покончено, я с облегчением выдохнула.
Я поспешила на лестницу и за несколько секунд взбежала на третий этаж, где находилась студия папы. Никогда, никогда я не пользовалась лифтом. Во-первых, гораздо полезнее поразмяться, во-вторых, с детства я страдаю клаустрофобией, и одна мысль о том, что я могу застрять в лифте, до сих пор наводит на меня непомерный ужас.Несколько метров по коридору, три привета и два куска пирога – и вот я вбегаю в комнату, граничащую со студией. Как в замедленной съёмке, подхожу к окну, через которое видно всё, что происходит в соседней комнате.
Папа, сидевший напротив, тут же заметил меня и приветственно махнул рукой, не прекращая говорить что-то в микрофон. Я махнула в ответ, с удивлением следя за мужчиной с камерой, который бегал прямо в студии записи. Я не знала его, и это было странно. Казалось, я познакомилась со всеми, кто хоть как-то относился к данному зданию BBC.Зато я знала другого мужчину, который сидел ко мне вполоборота, но постоянно крутился в кресле, то совсем отворачиваясь, то демонстрируя свой профиль или даже большую часть лица. Когда наступала его очередь говорить, он тут же придвигался к микрофону и быстро находил альтернативу своему развлечению: обычно ей являлась ручка, которую от крутил в ладонях и с которой медленно и с наслаждением стаскивал колпачок. Когда ему это удавалось, он надевал его обратно и начинал сначала. Тому, кто ни разу не видел этого человека, его движения могли бы показаться нервными: он часто кивал, чесал локоть или коленку и всплёскивал руками – словом, не держал эмоции в себе. Когда он поворачивался ко мне, я могла наблюдать его мимику, которая просто поражала: его рот постоянно двигался, одна бровь часто вздымалась вверх. Большие наушники немного нелепо смотрелись на его лохматой голове, особенно если сравнивать с моим папой, который всегда был крупным человеком с широким лицом.
Чёрт возьми, я смотрю на Дэвида Теннанта.Правда, любоваться сей чудной картиной мне удалось недолго. Папа что-то энергично прокричал в микрофон, и затем они с Дэвидом одновременно сняли наушники. Последний несколько секунд сидел, почёсывая мочку уха, и, казалось, полностью ушёл в свои мысли. Когда к нему подошёл отец и поблагодарил за эфир, он тут же вскочил, закинул на плечо висевший на спинке стула пиджак и пожал папе руку. Не забыв взять со стола бумажный стаканчик с кофе, Дэвид направился к выходу за моим отцом. Оператор тенью скользнул мимо них и затем – меня, едва слышно буркнув что-то на прощание. Я напряглась, как солдат перед сражением.- Молли!- Привет, пап, - я кивнула подошедшим ко мне мужчинам. – Здравствуйте.Ой, блин. Я поздоровалась с Теннантом.- Привет, - с улыбкой ответил мне Дэвид, прикладываясь к своему стаканчику. Он чуть горбился, что с его, простите, толщиной (вернее, отсутствием таковой) производило впечатление весьма умилительное.- Как тебе эфир? – спросил у меня папа.- Опять напрашиваешься на комплимент? – хмыкнула я. – Я пришла ближе к концу. Но всё, что я видела, было потрясающе. Как всегда.- Вот кто был потрясающим, - папа легонько хлопнул Дэвида по плечу, отчего тот чуть не подавился кофе.- О, да ладно вам, - недоверчиво улыбнулся Теннант. – Не стоит так преувеличивать. Я того не заслуживаю.Казалось, он чуть-чуть заикался. Но стоило хоть немного послушать этого человека, чтобы понять, что это никоим образом не дефект речи, а манера говорить. Так Дэвид делал, только когда задумывался.- В который раз ты приходишь к нам, Дэвид?- Третий? – предположил актёр.Первые два я бессовестно пропустила. То ли мне было некогда, то ли была какая-то проверка сверху – но в это здание я никак прийти не могла. Поэтому сейчас я жадно вглядывалась в знакомое по многим фильмам и сериалам лицо.- Кажется, гораздо больший.- Всегда приятно поболтать у вас тут. Вообще хорошо быть актёром – ты болтаешь и болтаешь, а тебе ещё за это деньги платят, не говоря о любви общественности, - Дэвид заулыбался шире, но сейчас я заметила, что улыбка была какая-то… не такая. Уставшая, что ли. Морщинки и едва заметные синяки под глазами подтверждали мою теорию.- То же самое я могу сказать о себе, - отец гордо поправил ворот рубашки.- Местная знаменитость, - подколола я папу и обернулась к Теннанту. – Хотя знаете, здорово слышать голос своего отца из ящика или плеера, настроенного на определённую волну. Правда, здорово. В восемь лет я думала, что мой папа волшебник. Разве что в Хогвартсе не учился.- Ну, когда моей дочери будет восемь, может, вместо радио и телевидения вообще изобретут что-то другое.- Альтернатива фильмам не появится никогда! – вспылила я, пожалуй, чересчур резко. Потом вспомнила, с кем разговариваю, и нервно сглотнула, подумав, что вот сейчас неплохо было бы провалиться сквозь землю. Дэвид чуть удивлённо смотрел на меня, даже не подозревая, на какое больное место наступил. Терять было нечего, и я продолжала: – Вечера без кино представить невозможно! Что будет с людьми, если исчезнет целый мир лиц и событий? Ску-ка. На этом свете станет так скучно жить!..- Молли посмотрела все существующие британские фильмы и сериалы, - вставил свои пять копеек папа.- Ну, допустим, не все, - смутилась я.- Какие не посмотрела?- Которые ещё не доснимали, - нашлась я. – Кино никогда не умрёт, ни через десять, ни через сто лет. Оно вечно, как театр и книги.- Ты замечательная девушка, Молли, - смешно расширив глаза, искренне вымолвил Теннант.Я икнула. Мне только что сделал комплимент Дэвид Теннант. Дэвид Теннант. Сделал комплимент… мне?Мои запутавшиеся мысли прервал звонок мобильника. Я мимоходом взглянула на экран, нахмурилась и сбросила вызов.
Вдруг меня прошиб холодный пот. Только что из моего кармана привычно играла вступительная тема к сериалу Sherlock, но ещё пару недель назад… Да, ещё пару недель назад о входящих вызовах меня извещала бодрая сирена ТАРДИС. Если бы зазвонила она… это было бы ужасно.Знаете, какое моё главное правило?Не походить на толпы фанаток, которые сейчас толпятся за ограждениями в здание. Нужно вести себя, как человек. Знаменитости – тоже люди, это я успела хорошо усвоить за годы скитаний по этим коридорам.Не фанатка. Человек. Да.Мой мобильник зазвонил снова.- Хе-хе-хе… - голосом, преисполненным извинений, прокряхтела я и сбросила вызов, не забыв отключить звук. Это опять была Джейн. Недавно я силой заставила её посмотреть Secret Smile, и она, впитав в себя оттуда тонны подозрительности, теперь чувствовала, что что-то здесь не так.Как будто она не знает, что мне строжайше запрещено водить сюда посторонних. Вернее, она даже не знает, что мне разрешено проходить на студию. Её всё равно не пропустят, а я получу такой подзатыльник, что проведу весну и лето в больнице. О, я ведь прекрасно знаю, чем всё может кончиться. Тем, что слабая половина нашей школы в полном составе заявится на Радио ВВС ради какого-нибудь Бенедикта или того же Дэвида.Так что, Джейн, прости. Ты моя лучшая подруга, но опять ничего не узнаешь…- Ты не видела Мэгги? – спросил меня папа.- Мэгги? – зачем-то переспросила я. – Видела. На первом этаже.- Тогда я пойду туда. – Папа кивнул мне и ещё раз пожал руку Дэвиду. – Буду ждать следующей нашей встречи. – Тот открыл рот, чтобы что-то сказать, но папа быстро пресёк его жалкие попытки. – А Вас я попрошу остаться. Ненадолго. Ты ещё не попробовал самого главного!Предатель. Папа, ты предатель.Так я думала, глядя вслед удаляющемуся отцу.Понимая, что просто так наладить с Дэвидом, а тем более, с удивлённым Дэвидом, разговор шансов мало, я решила действовать. Тяжёлая артиллерия, в бой!- У меня есть кое-что для Вас, - торжественно произнесла я, доставая из рюкзака припасённый контейнер. – Вот!
Карие глаза неожиданно загорелись, когда увидели, что внутри.- Спасибо, не откажусь. – Теннант с удовольствием принял подарок. – С утра ничего не ел.- Какой кошмар! – с неприкрытым ужасом выдавила я, оглядывая и без того тощее тело. На секунду мне хотелось спросить, кормит ли вообще его жена, но я сделала над собой усилие и сдержалась.Видя, с каким аппетитом поглощает приготовленным мной яблочный пирог, я воспользовалась моментом и спросила:- Вы выглядите уставшим. Это что, папа Вас так утомил? – я доверительно улыбнулась.- Нет, просто… спал мало, - прочавкал Дэвид, не отрываясь от пирога. – Ты представить себе не можешь, что такое годовалый ребёнок, которому снится страшный сон.- Почему же! Ещё как могу. Сама была такой. Лет шестнадцать назад.Мы одновременно хмыкнули. Потом Дэвид сказал:- Ты выглядишь моложе.- Знаю. Иногда это даже на руку. Мой друг детства, Майкл, выглядит лет на пять старше своего истинного возраста, хоть мы и ровесники, - я пожала плечами. – Природа. Кстати, Вы тоже на свой возраст не выглядите.- Иногда это даже на руку, - с улыбкой повторил за мной Дэвид, доедая пирог и кладя на стол пустой контейнер. – Спасибо. Невероятно вкусно. Сама делала?- Ага, - задумчиво ответила я. Я не могла не заметить, что Дэвид доел всё до последней крошки, и мне почему-то стало искренне жаль его. – Знаете, а возьмите ещё с собой. Семью угостите.Я невозмутимо полезла в рюкзак за папиной порцией… и тут поняла, что что-то не так. Было что-то, что я пропустила. Что-то. На рюкзаке.Брелок.О. Боже. Мой. Брелок. Который я должна была отцепить ещё вчера, но мне позвонил Майкл… Он пропал.И я пропала.Я медленно перевела взгляд на пол и увидела потерянную вещицу. Брелок валялся прямо у ног Теннанта, который, не подозревая о том, что его ждёт, мирно ждал от меня обещанного пирога. Только не спрашивайте меня, в чём проблема. Вот только не спрашивайте. Брелок был крупный, самодельный, из прозрачного пластика со вставленной между пластинами фотографией. На которой был запечатлён лучший момент с американского Комик Кона – поцелуй Дэвида Теннанта и Джона Барроумена.
- Хе-хе-хе… - из моего рта вырвался нервный смешок. Со мной всегда бывало так, когда я не знала, куда себя деть. Серьёзно, такой подставы от самой себя я не ожидала. Я всунула Дэвиду второй контейнер. Тот, оценив размер куска, решил, по-видимому, урвать ещё краешек корочки перед уходом.
Я в это время присела на стоявший рядом стол и с самым ангельским видом болтала ножками, лихорадочно соображая, как вернуть брелок, чтобы Дэвид не заметил.Тот с наслаждением опустил на язык кусочек пирога, перевёл взгляд вниз и… подавился. Я мигом подлетела к Дэвиду и постучала его по спине. Перед моими глазами пронеслась вся моя жизнь, окончившаяся заголовками газет ?Семнадцатилетняя школьница убила Дэвида Теннанта!?. Не сомневаюсь, что после такого я не проживу и часа.И тут Дэвид сделал то, что я никак не ожидала от него. Нет, не умер: этого я как раз ожидала. Он засмеялся, поднял с пола брелок и промямлил что-то вроде ?Какая прелесть. Надо рассказать Джону?.Пока я энергично думала, как доказать Теннанту, что это не моё и такие брелоки по всему зданию валяются, тот взял со стола маркер, открыл брелок посередине и расписался. Я смотрела на него во все глаза. А потом он закрыл крышечку и вручил вещицу мне.- Э-э-э… Спасибо. – Я с каменным лицом уставилась куда-то в сторону. – Мой друг был на Комик Коне в первом ряду, это он снимал.Господи, что я болтаю.- Он обожает Доктора. Нет, в смысле, я тоже, - я по-прежнему пялилась в сторону. – Так что я очень рада, спасибо… Но дело в том, что, как сказал мой папа, я смотрела все британские сериалы. Blackpool и Single Father – одни из моих любимых. Takin' Over the Asylum – вообще нечто. Спасибо Вам за Вашу работу. Кино не умрёт,и Вы никогда не будете забыты, даже не сомневайтесь.Несколько секунд я мучилась в сомнениях, собирается ли Дэвид заплакать от моих слов или убить меня. А он просто заулыбался – широко и открыто, своей чуть кривоватой улыбкой, обнажив два ряда длинных зубов, и, ещё раз поблагодарив меня и тепло попрощавшись, покинул комнату и двинулся прочь по коридору.Я задумчиво вертела в руках брелок, на котором теперь красовался автограф. Только сейчас я заметила надпись над выделявшимися буквами ?Д? и ?Т? - ?Thanx, Molly?.