Глава 7 (2/2)

– Да не выйду я за него, – отмахнулась она, – ни за что на свете. Я все же эмпат как-никак и точно знаю, что он из себя представляет. Тагге – страшный человек, уж поверьте мне. К дяде Уилхуффу я давным-давно привыкла и вполне могу себя контролировать, находясь рядом с ним, но вот Ульрих Тагге... – Игнис невольно поежилась. – Вы не можете ощущать того, что я чувствую, когда он находится рядом. Это только на первый взгляд Тагге подтянутый, исполнительный и верный Империи офицер, а вот внутри... Он беспринципный, жестокий и безжалостный человек, и лучше ему никогда не переходить дорогу. Он уничтожит, сотрет в пыль любого, кто встанет на его пути.– Тогда почему вы дали это идиотское обещание, если Тагге вам настолько неприятен? Почему решили спасти меня от Кесселя? Вы готовы ради меня – кого вчера впервые в жизни увидели – обречь себя на брак с человеком, который вам отвратителен? – Пиетт, вконец потеряв терпение, резко подался вперед и схватил ее за руку. – Хватит ходить вокруг да около! Скажите наконец то, что собираетесь сказать все это время! Я должен это знать!

– Ответ очень простой, – она слегка порозовела и, немного поколебавшись, тихо призналась: – Потому что за столько лет целиком и полностью искренние чувства к себе я ощутила только лишь у вас.Пиетт, не ожидавший такого прямого ответа, от неожиданности разжал пальцы и глупо хлопнул глазами. И увидел, что Игнис тут же густо покраснела, так густо, что у нее даже уши стали пунцовыми.– Я... мне уже почти двадцать девять, капитан, – призналась она. – За эти годы я повидала огромное количество людей, и все они относились ко мне очень по-разному. Родителей считать не будем, они своих детей любят всегда, в любом возрасте, какие бы шалости или пакости те не совершали. Близких друзей ощущаешь иначе – как что-то очень надежное и стабильное, что всегда будет рядом с тобой и в случае необходимости в любой момент придет на помощь. А вот что касается настоящей, истинной... привязанности, то у меня как-то до сих пор... не сложилось. Сколько раз так бывало: стою я на каком-нибудь приеме, вижу – идет ко мне более-менее симпатичный мужчина, обычно сын или племянник какой-нибудь важной шишки. Подойдет, заведет разговор – а я уже знаю, что у него внутри гниль сидит, хотя по его виду этого ни за что не скажешь, – Игнис протяжно вздохнула. – Когда абсолютно точно знаешь, что очередной ухажер видит в тебе только средство для внедрения в богатую и известную семью и руководствуется исключительно алчностью или жаждой подняться повыше по карьерной лестнице... Или же просто решает слегка поразвлечься... – она с отвращением поморщилась. – Вот и живешь себе, не слишком обольщаясь надеждами, а потом вдруг раз – и совсем неожиданно встречается кто-то, кто заставляет тебя... поверить в невозможное.

Пиетт медленно выдохнул, изо всех сил стараясь сдержать острую, совершенно невозможную радость. Сердце заколотилось как бешеное, а унылый серый мир в одно мгновение снова стал разноцветным и прекрасным. Похоже, вселенная в очередной раз за последние сутки решила неожиданно резко передумать, сделала оборот на сто восемьдесят градусов и все же дала ему шанс обрести... ну если не счастье, то что-то на него очень и очень похожее.

Он встал, обошел столик и присел на диван рядом с Игнис.– Значит, – он осторожно взял ее за руку, – там, на террасе... Я не заблуждался?Она помотала головой.– И это значит...

Она шумно вздохнула и легонько сжала его пальцы.– Вы же и так прекрасно знаете, что это значит. Вчера в конференц-зале, когда вы меня впервые увидели, у меня было такое впечатление, что перед глазами неожиданно взорвалась сверхновая. Сильно закружилась голова и... Вот есть же выражение “аж в глазах потемнело”? Вот только у меня посветлело, да так, что я совсем перестала различать лица тех, кто стоял рядом со мной, и слышать, о чем они говорят. А когда слегка пришла в себя, то сообразила, что ощутила... как бы это поточнее сказать? Всплеск неких определенных эмоций просто-таки огромной, сногсшибательной силы. Я никогда раньше подобного не чувствовала, но тут же совершенно безошибочно поняла... что это именно такое. И что... Словно после целой вечности безрезультатного ожидания наконец-то нашлась самая-самая важная недостающая деталь моего существования. Понимаете меня?Вместо ответа Пиетт поднес ее руку к губам и поцеловал.– Как любят писать в дурацких романах, встретились две половинки единого целого, – негромко сказала Игнис. – А ведь я всегда поражалась, какой же пошлый и мещанский словарь у авторов подобных произведений. Но сейчас я ощущаю себя именно так, на все сто, нет, даже на двести процентов. И могу под этим выражением подписаться.

– Я тоже, – почему-то шепотом согласился он, легонько прикоснувшись кончиками пальцев к ее щеке. – Никогда не предполагал, что... Что смогу с такой силой испытывать к кому-то... подобное.– Можно... попросить? – тихо спросила Игнис.– О чем угодно.– Обними меня. Пожалуйста.Дважды ей просить не пришлось. Пиетт привлек ее к себе и ласково обнял, а она уткнулась ему в плечо и затихла. Он нежно поцеловал Игнис в макушку, а потом просто закрыл глаза и выбросил из головы все мысли, кроме одной. Вот она, Игнис, наконец-то в его объятиях, и ему больше ни до чего на свете – ни до ее дяди со Звездой Смерти, ни до Альянса, ни до самого Палпатина со всей Империей – нет абсолютно никакого дела!

Так они и сидели - на не слишком удобном диване в кафе, совершенно не заботясь о том, какое впечатление могут произвести на первых появляющихся посетителей. Во всяком случае лично Пиетт в те мгновения напрочь позабыл о том, что ему надо вот-вот явиться на службу, что их совместное будущее, вообще-то, все еще крайне туманно и неопределенно. Что им надо как-то решать кучу сложных и на первый взгляд неразрешаемых проблем... Он забыл абсолютно обо всем, кроме нее.Наконец Игнис со вздохом отстранилась:– Как же мне хорошо, когда мы вместе. Так спокойно и... – она немного задумалась, подбирая точные слова. – Ничего на свете мне уже больше не важно и не нужно – ни моя работа, ни что-либо еще. Только ощущать тебя рядом. Это так... Так... – она пожала плечами и беспомощно улыбнулась. – Как ни стараюсь, не могу сейчас найти подходящих слов.– Ты же эмпат, зачем тебе облекать свои впечатления в слова? – искренне удивился он.– Это я прекрасно знаю, что ты ко мне чувствуешь, но ты же ведь не обладаешь моими способностями. А мне хочется как можно точнее выразить мое отношение к тебе, Фирмус. Оно такое... – нахмурившись, Игнис снова попыталась подобрать нужное выражение, но потом безнадежно махнула рукой. – Нет, не получается. Все имеющиеся в общегалактическом подходящие слова либо слишком затрепаны бесконечными повторениями и потеряли свой изначальный смысл, либо недостаточно точно выражают то, что я хочу сказать.– Полагаю, что теперь уже прекрасно знаю твое ко мне отношение, – мягко сказал он. – Не надо напрасно так мучаться. И вот еще что. Называй меня Сорелом. Это второе имя, только для самых близких.Игнис кивнула, а потом вдруг резко погрустнела, сжала ладонями виски, зажмурилась и с отчаянием пробормотала:– Ох, Сорел... Почему мы не встретились хотя бы неделю назад? А? У нас все получилось бы так... так просто и легко! А теперь все настолько ужасно, отвратительно усложнилось... Почему судьба, мироздание, Великая Сила или кто там еще вертит нашими жизнями, так любит жестокие шутки?

– Мне бы тоже хотелось знать, – тихо ответил он.У нее неожиданно задрожали губы, а на глаза навернулись слезы: – По-моему, впервые в жизни я действительно не знаю, что же мне делать дальше. Всегда очень точно представляла, чего именно хочу и какими способами этого добиться, а сейчас испытываю такое чувство растерянности и беспомощности, какое еще никогда в жизни не испытывала... Руки опускаются... Внушаю себе, что смогу найти выход, но вдруг для нас его вообще не существует? Вот совсем-совсем, а? И еще мне страшно. Очень боюсь, что сяду в шаттл, улечу на Куат – а потом что-то случится, и я больше никогда тебя не увижу. Галактика огромна, и у меня просто сердце разрывается, когда я думаю о сотнях и тысячах случайностей, которые запросто могут привести к тому, что мы потеряем друг друга навсегда...

– Этого не будет, Игнис, – уверенно ответил он, даже не подозревая о том, как много еще испытаний им уготовано. – Даю слово. Ты представляешь, насколько исчезающе малы у нас были шансы встретиться, учитывая, каково население Корусанта и Империи вообще? Нам просто было суждено найти друг друга. А что до поисков выхода... Его не всегда легко сразу обнаружить. Но мы обязательно его найдем. Я тебе это торжественно обещаю. Я переверну всю Галактику вверх дном, но свадьбы с Тагге у тебя ни за что не будет, – он осторожно стер с ее щеки слезинку. – Ну не плачь, не надо. Совсем скоро все будет хорошо.В тот момент он действительно так думал.– Знаешь, я тут пару часов назад даже размышляла, а не податься ли мне к хаттам по собственной инициативе? Им ведь отнюдь не каждый день перепадает специалист по щитам аж с самого Куата! Раздобуду фальшивые документы, сбегу, спрячусь на какой-нибудь полной пиратов и контрабандистов планетенке, и пусть меня дядя и Тагге ищут сколько влезет! – предложила Игнис, тщательно промокая глаза платком, извлеченным из одного из многочисленных карманов своей униформы.Пиетт отрицательно покачал головой:– Это не лучшая идея. Что ты знаешь о хаттах? И о жизни на тех планетах, где они хозяйничают? Не слишком много? Я так и думал. Навсегда забудь об этом варианте. А если тебе в итоге так уж сильно захочется удариться в бега, – прошептал он ей на ухо, ощущая аромат тех самых духов, что так ему вчера понравились, – в крайнем случае мы с тобой возьмем да и перейдем на сторону повстанцев.Игнис, не выдержав, засмеялась:– Представляю, какие будут физиономии у Мон Мотмы и других руководителей Альянса, если им на головы неожиданно свалятся штабной офицер-аналитик с Корусанта и племянница самого Таркина! Мол, здравствуйте, уважаемые повстанцы, мы теперь хотим работать на вас, просим любить и жаловать.– Прекрасные у них будут физиономии.Она нежно погладила его по щеке, как тогда, на террасе.– Я, дура, не хотела лететь на Корусант, да еще как сильно не хотела! А ведь если бы дядя не стал меня шантажировать, я бы не оказалась на имперском юбилее. Так что получается, что именно Уилхуффу я должна быть благодарна... Потому что иначе мы с тобой никогда бы не встретились.Пиетту остро захотелось ее поцеловать, но тут крайне некстати внезапно ожил комлинк в ее нарукавном кармане. Он пискнул и недовольным мужским голосом приглушенно произнес:– Говорит капитан шаттла КК-745. Госпожа Таркин, все пассажиры уже на борту, мы ждем только вас. Сообщите, как быстро сможете оказаться на посадочной платформе номер пять.Игнис огорченно вздохнула, вытащила комлинк и сухо ответила:– Простите за опоздание, но у меня возникло неотложное дело. Буду через пятнадцать... нет, скорее через двадцать минут.– Хорошо, госпожа, – недовольство в голосе капитана шаттла стала еще более заметным, – и постарайтесь поторопиться, мы уже начинаем выбиваться из графика.Игнис раздраженно сунула комлинк обратно в карман и расстроенно покачала головой:– Как-то слишком уж быстро прошли эти два часа. Мы наконец-то расставили все точки над “и”, а вот просто толком поговорить так и не успели...– Ничего, еще наговоримся, – успокоил ее Пиетт, чувствовавший себя несмотря на все проблемы счастливейшим человеком в Галактике. – У нас будет полно времени обсудить абсолютно все на свете. – Ох, Сорел, если бы ты знал, как же мне не хочется улетать обратно на Куат! С одной стороны я понимаю, что сейчас надо поскорее оказаться как можно дальше от обоих Тагге и от дяди. Но с другой стороны – ведь и от тебя тоже...Пиетт ласково коснулся губами ее лба:– Лети спокойно и ни о чем не волнуйся. У нас в запасе есть целых три месяца. А я попробую выяснить, какие у командования планы на Ульриха Тагге. Надо всегда точно знать, насколько близко находится враг и не собираются ли его, например, надолго отправить куда-нибудь во Внешнее Кольцо. А как только я придумаю, как нам быть дальше, немедленно прилечу к тебе на Куат. Мне полагается отпуск за целых два года, и пусть только в генштабе попробуют меня не отпустить.

– А как мы будем держать друг с другом связь? – неожиданно встрепенулась Игнис. – Я же не знаю твоего адреса, вообще ничего не знаю, кроме имени и фамилии. А здесь даже не на чем записать наши личные номера в почтовом разделе Голографической сети. Сможешь запомнить мой номер наизусть?Он покачал головой:– Сейчас я нахожусь определенно не в том состоянии, чтобы безошибочно зафиксировать в памяти целых двадцать с лишним цифр и букв. Слишком уж... э-э... перенасыщенными событиями и эмоциями выдались прошедшие сутки. Но не забывай, я же работаю в генштабе, – улыбнулся он, – и уж как-нибудь смогу выяснить нужную мне информацию, в том числе и как связаться с сотрудницей куатского конструкторского бюро, некоей госпожой Игнис Таркин. Так что ни о чем не беспокойся и скорее отправляйся на Куат. Пойдем, тебе надо спешить.Пиетт жестом подозвал одного из крутившихся поблизости сервировочных дроидов, бросил ему на поднос пару банкнот и встал. Игнис тоже поднялась, взяла его под руку и они, не мешкая, вышли из кафе. В этот момент корусантское солнце только-только поднялось из-за вершин небоскребов. Пиетт уже, наверное, не менее тысячи раз встречавший картину столичного восхода, увидел его словно в самый первый раз. Сегодня как будто какая-то неведомая пелена спала у него с глаз.

Он взглянул на Игнис – она, щурясь на ярком солнце, тоже смотрела на город. И Пиетт поразился – до чего же, оказывается, это прекрасное зрелище: любимая женщина, освещенная лучами восходящего солнца! Он никогда не был романтиком и всегда отличался крайне прагматично-трезвым взглядом на жизнь, но прошедшие сутки перевернули все с ног на голову и неожиданно сделали из него совсем другого человека.– Хочешь, я провожу тебя до шаттла? – предложил он, невольно стараясь как можно сильнее оттянуть момент их расставания.– Думаю, не стоит. Уже почти девять по корусантскому времени, ты опоздаешь на службу. А насколько я знаю суровые военные нравы, твой начальник будет этим не слишком доволен. И потом... Если честно – я просто боюсь, что если пробуду рядом с тобой еще немного, то просто не смогу заставить себя уехать. Несмотря ни на что. Так что давай расстанемся тут, ладно? – жалобно попросила Игнис.

– Как ты пожелаешь, – кивнул он, хотя у него сердце кровью обливалось при мысли, что им предстоит разлука неизвестно на какой срок. – Спокойного перелета, Игнис. Все будет хорошо, – убежденно повторил он свои недавние слова. – Иди и ни о чем не беспокойся.Игнис направилась было к спидеру, но, пройдя всего пару шагов, резко развернулась, быстро вернулась к нему и крепко обняла. Пиетт прижал ее к себе и тихо вздохнул – как же сильно ему не хотелось ее отпускать!

– Береги себя, – шепнула она ему на ухо. – И поскорее прилетай на Куат, ладно? Боюсь, что долго без тебя я просто не выдержу.– Ты даже не заметишь, как быстро пройдет время и мы увидимся снова, – пообещал он. – А теперь иди, а то вдруг шаттл не дождется и отправится без тебя.Игнис наконец разжала руки, медленно отстранилась и неохотно пошла к спидеру, на каждом шагу оглядываясь на Пиетта. Он не отводил от нее глаз, стараясь запомнить каждое мгновение – как отливают медью ее волосы в лучах взошедшего корусантского солнца, с какой грустью и отчаянием она смотрит на него...

Дроид, пребывавший в неведении, какая человеческая драма перед ним сейчас разворачивается, бодро спросил Игнис:– Теперь отвезти вас в космопорт, госпожа?– Что? – переспросила она. – Да-да, в космопорт, и побыстрее.Игнис легко вскочила в спидер, устроилась на переднем сиденье рядом с дроидом и обернулась к Пиетту.

Он стоял и дико жалел о том, что не поцеловал ее на прощание.

– Я всегда буду ждать тебя, – просто сказала она. – Столько, сколько понадобится – неделю, месяц или даже целую вечность. До свидания, Сорел.– До свидания, Игнис. И... я люблю тебя.Только сейчас, в момент расставания, Пиетт смог наконец произнести эти таких простых три слова, которые уже давным-давно – с тех самых пор, как впервые увидел Игнис в конференц-зале – страстно хотел ей сказать.

Она, чуть улыбнувшись, кивнула:– Я знаю.

Спидер резко взмыл вверх и спустя несколько секунд затерялся в потоке флайеров, воздушных такси и репульсорных автобусов. А Пиетт потом еще долго стоял и смотрел ему вслед.Продолжение следует