16. Преимущество (1/1)

У Хауса любовь/ненависть со своей парадной тростью. С одной стороны она выглядит как стильный аксессуар, в отличие от других вспомогательных средств передвижения. Но с другой — иллюзия сразу же умирает, как только ему приходится ходить, и к тому же она реально отстойная для поддержки.А насчет смокинга у него нет противоречивых чувств. Уилсон выглядит глубоко страдающим, когда шлепает руку Хауса, когда та тянется развязать бабочку.— Это как пытаться удержать моего племянника в костюме на свадьбе.— Их не должно быть так много. Детям становится скучно, — говорит Хаус.— Черт, вот и все мои планы на большой финал вечера, — беспечно отвечает Уилсон. — Может, мне еще удастся вернуть залог за обручальное кольцо.— Они должны предоставить тебе кредит за регулярное возращение.Они целуются, и Уилсону приходится снова шлепать по руке Хауса, чтобы она не легла куда не надо.— А сейчас мне придется остановить тебя, чтобы ты не начал мять одежду двух людей до того, как начнется бенефис, — говорит Уилсон. — Это не то, чем я планировал заняться.— Еще не поздно прийти туда голым, — отвечает Хаус.— Не думаю, что это именно то, как Кадди хочет, чтобы ты запомнился спонсорам.— В отличие от моих с ними беседы?— Возможно, ты в чем-то прав.***Кадди арендовала пианино и налегла на обильную бесплатную выпивку, что значит, что Уилсон в безопасности, когда отходит, чтобы наматывать круги среди гостей, и говорит:— А сейчас помни оставаться в детской комнате пока взрослые не придут и не заберут тебя.— Хорошо, папочка, — отвечает Хаус, чтобы заставить того вздрогнуть.Их бесстрашный босс была провидицей и поставила пианино в такой укромный уголок, в котором он смог бы играть подальше от чужих глаз. Хаус мимоходом проигрывает ряд джазовых и блюзовых мелодий, позволяя пальцам блуждать по клавишам так же свободно, как блуждает его разум.Мгновение спустя он поднимает глаза и видит, что его команда, вся празднично одетая, стоит рядом и глазеет на него. — Никогда не видели играющего на пианино человека? — спрашивает он.— Никогда не думали, что вы делаете это перед зрителями, — отвечает Чейз.Перескочить на исполнение ?The Stripper? звучит как логичный ответ. Он с надеждой шевелит брови в сторону Кэмерон, но та выглядит довольной. По правде говоря, они все еще улыбаются, и, кажется, их улыбка направлена в одном направлении. Это странно. Он опускает глаза обратно на клавиатуру пока они не уходят.***Кадди приходит проверить его через время, наверное, чтобы посмотреть, почему она до сих пор не получила жалоб.— Ты в хорошем настроении, и это беспокоит, — произносит она.— Ты тоже. Ой, подожди, разве это не эфемизм для умопомрачительно напившийся? — спрашивает тот.— Нет ничего умопомрачительного в том, что ты напился. С другой стороны, то, что ты улыбаешься, нервирует персонал.— Весь персонал в хлам. Лучше надейся, что никто не заглянет в больницу за настоящим лечением в ближайшие тридцать шесть часов, — это было очень щедро.Она изучает его поверх своего бокала с алкоголем.— Ты счастлив, — обвиняет его она. Хаус отказывается признать ее слова, рассеянно играя небольшой рифф на инструменте. Выражение ее лица смягчается. — Я рада, — и следующее, что он чувствует, это нотки ее парфюма и теплое прикосновение губ к его щеке.Когда он поднимает на нее взгляд, она уже отходит.— Что думаешь о тройничке? — кричит он, достаточно громко, чтобы его было слышно сквозь шум вечеринки.— Только в твоих мечтах, Хаус, — даже не оборачиваясь, кричит она в ответ.Он снова начинает играть ?The Sripper?.***Уилсон возвращается с напитками и украденным канапе, когда Хаус, довольный, заканчивает играть ?My Baby Just Cares For Me?.— Это немного более оптимистично, чем твой обычный репертуар, — говорит он, садясь на скамейку возле пианино. Он замечает расстегнутую рубашку с открытой шеей Хауса. — Могу ли я спросить, куда делась твоя бабочка?— Ты, возможно, тоже захочешь потерять свою, если не хочешь стать подозреваемым в инциденте с летающими оливками, — Хаус к ней тянется, но Уилсон хватает его за руку и опускает туда, где соприкасаются их бедра. Он не отпустит.— Теперь я передумал. Я не буду снабжать тебя боеприпасами, — говорит он и пододвигает тарелку с канапе на свою сторону пианино, чтобы взять себе несколько. Хаус тянется через чужое плечо, чтобы украсть одну, но Уилсон отодвигает тарелку в другую сторону. И Хаус просто оставляет свою руку на том же месте.Они так и остаются, когда Хаус допивает свой скотч. Ему спокойно, не то слово, которое он с легкостью ассоциирует с вечеринками. Или своей жизнью.Он кладет голову на плечо Уилсона, и тот улыбается ему. Он не уверен, задумываются ли они об этом на самом деле, когда тянутся друг другу за поцелуем.Но Хаус скажет, что Уилсон все таки задумывается об этом через секунду. Его мышцы незаметно напрягаются. Они точно не на виду у всех, спрятаны здесь, в углу, но это не значит, что за ними никто не наблюдает. Но Хаус не оборачиваться проверить, просто сжимает слегка чужую руку своей. Уилсон пристально на него смотрит еще мгновение и, раздраженно выдохнув, неуверенно улыбается.Поэтому Хаус целует его снова.