4. Механическое повреждение (1/1)

На диване Хаус просыпается один, что, с хорошей стороны, избавляет его от неловкой близости проснуться рядом с Уилсоном, но с другой — избавляет Уилсона от того же. А у Хауса даже не вышло услышать девчачий визг.Как бы стыдно Уилсону ни было, сейчас он в спальне Хауса. И тот может слышать приглушенный шепот его голоса — он говорит по телефону в профессионально-докторском тоне, что значит, что Хаус даже подслушивать не будет.Ну и ладно, Хаус даже не уверен, что может пошевельнуться. Он чувствует жесткую боль до костей в каждом суставе, ходить становится еще труднее, и его бедро кричит. А все потому, что у него получилось заснуть с одной ногой на кофейном столике, в положении, которое, возможно, ощущалось более удобным и менее опасным, когда под боком были пиво, Уилсон и викодин.В какой-то момент, когда они уснули, появилось одеяло (доказательство того, что Уилсон слабак и не собирается участвовать в пранковой войне, особенно сейчас, когда думает, что она закончилась) и Хаус полностью одет под ним, но все равно ощущает холод. Не холод куда делся мой товарищ на ночь?, а пронизывающий, как будто Хаус спал всю ночь во дворе.Треск викодина выводит Уилсона из спальни.— Отопления нет. Я разговаривал с миссис Лейбовиц. Она говорит, из-за нас.— Кто? — Хаус жмурится, пытаясь массажировать мучительную боль в бедре.Уилсон бросает раздраженный взгляд.— Твоя соседка в конце коридора?— А, Померанская леди. Знаешь, если ты собираешься здесь оставаться, тебе стоит попытаться выучить их имена.Уилсон недовольно поднимает бровь, впечатляюще для парня, который слюнявил футболку Хауса прошлую ночь.— Очевидно, прошлой зимой кто-то отказался сдавать деньги на ремонт изоляции труб.— Домовладелец все время завышал цену, — оправдывается Хаус, стаскивая с себя одеяло и готовясь к боли. Похоже, ему нужно закончить этот разговор.— Сейчас он насчитывает тебе три сотни долларов.Руки Уилсона на бедрах, но они быстро взлетают, когда Хаус отталкивается от дивана и не находит поддержки от ноги.— Воу! — одна его теплая рука обвивает талию Хауса, а вторая хватает за локоть, чтобы поддержать. Он спрашивает: — В спальню или на диван?Это неприятно напоминает первые дни после операции. И он тянет время.— Значит, отопления правда нет, — сужая глаза, произносит Хаус.Уилсон закатывает свои.— Конечно, это была проверка, насколько виновато я выгляжу, — но он позволяет тянуть время дальше вместо того, чтобы отпустить Хауса и вызвать его блеф.— А тебе следует выглядить виновато, мистер долгий-душ. Я уверен, что эти три сотни на тебе, — он отстраняется и хромает за тростью. — И худшая часть этого — я знаю, что ты даже не мастурбируешь, а просто отшелушиваешься там.Уилсон немного открывает рот, ясно обдумывая вопросы, которые помогли бы ему узнать, правда ли Хаус может определить, когда Уилсон устраивает себе вечеринку (ответ: он правда может). Но вместо этого он отвечает:— Просто заплати, Хаус.— Конечно.Уилсон сломается и, в конечном счете, сделает это за него.