7. Запах Уилсона (1/1)

В ванной пахнет кокосом, и это сводит Хауса с ума.Это отклонение от обычных парфюмов Уилсона, а отклонения приносят проблемы. Или Уилсон отступил от своей рутины, чтобы привлечь новую коллегу, или он уже нашел ее и принес все одолженные у нее ароматы домой. Что бы это ни было, он достиг искусства утаивания. Поиск по его вещам и мусору не показал никаких признаков чужеродных веществ.Время направляться на работу, чтобы расширить поиск. В удачно выбранный момент новое дело опустошает отделение диагностики, но планы Хауса в обыске кабинета Уилсона немного срываются из-за того, что Уилсон уже там. Что за монстр делает бумажную работу до полудня?Неважно. Ему все равно придется ее пропустить.Уилсон натренирован достаточно, чтобы даже не поднимать взгляд, когда Хаус заходит к нему через балконную дверь. Он хромает к нему, становится сзади, кладет руки на его плечи и зарывается носом в волосы. Уилсон неподвижен.— Имбирь и лайм! — объявляет Хаус.Он спускается ниже, чтобы ощутить запах шеи Уилсона, чувствуя, как осторожно сглатывает тот. Цитрусовый смешивается с едва уловимым жасмином и пряностями... Ладно, он жульничает, он прочитал упаковку одеколона Уилсона еще в квартире. Но даже несмотря на это, это точно не кокос.Он прокручивает стул Уилсона для допроса лицом-к-лицу.— Ладно, кто она? — настойчиво спрашивает он. — Ты осквернил святость нашей ванной своей кокосовой девчонкой.Уилсон сужает глаза.— И как ты можешь быть уверен, что это была не твоя кокосовая девчонка?Хаус бросает на него недовольный взгляд.— Как будто я разрешаю проституткам заходить в душевую.— Хм, да, мне кажется, это забирает у тебя слишком много сил, — они вступают в соревнование по гляделкам, пока Уилсон наконец не вздыхает. — Ладно. Ты меня поймал, — он наклоняется к ящику стола и вытаскивает картонную коробку. — Я сделал миндальное печенье и не хотел ни с кем делиться.Хаус мгновенно запускает в нее руку и крадет одно, продолжая смотреть Уилсону в глаза, с подозрением жуя. Отвлечь его чем-то сладким — достойный ход, но он не убежден.— Тогда почему пахнет ванная, а не кухня?— Я... рассыпал кокосовую стружку везде. Я помыл кухню, но, похоже, что-то осталось у меня на руках.Руки. У Хауса щелкает в голове, и Уилсон выглядит обеспокоенным, очевидно узнавая это выражение лица. Хаус выдергивает у него печенье, но в этот раз его цель — свободная рука. Он проводит большим пальцем по чужой ладони, и Уилсон будто захлебывается в неуверенном молчании.— Твои руки мягкие, — осуждающе произносит Хаус.— Ну, знаешь, с тех пор как я стал главой отделения, мне редко приходится делать какой-либо труд руками, — он пытается отдернуть руку, но Хаус сжимает ее крепче в своих пальцах.— Такие же гладкие, как и головы твоих раковых больных, — замечает Хаус. — Кокосовый крем для рук! — терминальная стадия метросексуальности Уилсона определенно дает метастазы.Уилсон съеживается.— Э... Это из-за холодной погоды, мне нужно...После чего Кэмерон врывается в кабинет, наконец-то запомнив, что стук дает Хаусу возможность сбежать.— Ханна отвечает на антибиотики, — говорит она. — Мы... — она запинается на середине, когда замечает их руки, и Уилсон делает это фантастическое выражение оленя в свете фар.Иногда, размышляет Хаус, жизнь — по настоящему прекрасная вещь.Кэмерон оправляется быстрее, чем Уилсон.— В любом случае, вам плевать на пациента, поэтому я поговорю с вами позже, — отвечает она и выходит из кабинета.Они оба смотрят на то, как закрывается дверь. И потом Уилсон смотрит на их все еще соединенные руки. Он вздыхает и спрашивает:— Можно я заберу свою руку обратно, или она останется у тебя в заложниках?— Отдай мне остальное миндальное печенье и никто не пострадает, — отвечает тот.