Глава 17 (1/1)

—?Я все еще считаю, что эта идея дерьмовая,?— улицы за окном постепенно сменяются, а парень продолжает бурчать себе под нос всякие гадости в адрес этих ужасных людишек, шагающих по тротуару, и девушке, сидящей справа от него это начинает порядком надоедать. Бен отличается от большинства других парней, но смирится с тем, что он слишком закомплексованная персона?— очень тяжело.Подростки переглядываются, будто мысленно хотят прочесть мысли друг друга, но ничего не получается. Юноша наигранно хмурится, спрашивая, как поживает там Наташа, чтобы подразнить подругу, а та в свою очередь выставляет кулак перед его лицом, спрашивая, насколько у него хватит храбрости. У Бена всегда были неоднообразные шуточки, касающееся ее сексуальной тети и нужды для Нат парня. От нелепых мыслей, девушка корчится и вздыхает, запрокидывая ногу на ногу и откидывает голову на стекло.—?Ты никуда не поедешь! — Я уже взрослая!—?Эй, ты в норме? —?она ежится на ровном месте, кидая в его сторону взгляд исподлобья, словно боится задеть своим поведением. И Уокер готов поклясться, что впервые видит девушку такой…растерянной? Не то, чтобы раньше она была душой компании, но он не привык видеть, как Романофф нервничает, неуверенно почесывая правую щеку по привычке. Да что с ней такое?Резкий толчок.Водитель глубоко вздыхает, оборачиваясь к подросткам, в ожидании пока те покинут его автомобиль. Что-то сегодня у них совсем не ладится с людьми.Первая отмирает Анна и осторожно выходит, хватаясь за дверцу,пока Бен расплачивается с мужчиной, девушка забирает с заднего сиденья две спортивные сумки и перед тем, как захлопнуть дверь, устремляет взгляд ввысь, глядя на то, как находящееся перед ними здание готово дотянутся до самых небес. Оно самое высокое в Нью-Йорке, и если забраться на его крышу, то можно полюбоваться видом центрального парка, построенного прямо в середине города. Именно в том парке, они с Питером провели свое последнее свидание. Помниться, в тот день было прохладно, а она предложила ему сходить в кино на открытом воздухе, там где обычно собирается большинство взрослых людей?— у моста, чтобы посмотреть старые, всеми любимые фильмы, но Питер был против просмотра, сославшись на то, что его жизнь?— и есть один сплошной фильм. И они договорились устроить пикник в парке, правда из еды ничего особенного с собой так и не прихватили: Питер опоздал почти на два часа и ей пришлось ждать его до вечера, но эти несколько часов проведенные рядом с ним того стоили. Она требовательно настаивала на то, чтобы они полежали так еще и разговаривали без особого смысла, но как на зло, спустя десять минут под открытом небом, пошел дождь, и с каждым разом он лил все сильнее, а она тогда угодила носом в грязную лужу, после, еще целый час выслушивая удивления и смех со стороны парня.—?Это сногсшибательно, особенно твое лицо.—?Еще слово, и клянусь, я сломаю тебе нос.Брюнет замирает с улыбкой по самые уши и не отрывает от нее взгляда. Испачканное лицо, которое девушка пытает прочистить, грубо вздыхая, и топая ногой. Анна Романофф не принимает поражений. Только не в этом случае.—?Иди сюда,?— Питер осторожно, сквозь волну смущения, касается за край ее грязной футболки, потянув на себя, и когда она замирает в его объятиях, сердце прекращает бешено колоться, и кажется, что они оба не дышат. Анна смотрит на парня завороженными глазами, когда его взгляд успевает пробежаться по всему лицу, и остановится на впалых щеках, где виднеются свело-коричневые разводы.Ее глаза не скользят в разные стороны, не пытаются скрыться под веками, кажется, она даже не моргает, плотнее сжимая руки на мужской груди, Питер улыбается сокращая круг своих объятий за её спиной.—?Все настолько ужасно? —?голос непривычно дрожит, когда парень мечтательно вздыхает, качая головой и освобождая правую руку, он неуверенно касается большим пальцем высохшей грязи на бледном личике, и Анна слегка дергается, видимо, не привыкая к таким касаниям с его стороны.В следующую секунду, на его щеках запечатляются два грязных следа, что вызывает недоумение у девушки, Паркер довольно лыбиться, продолжая прочищать ее лицо, и еще не высохшую грязь оставляет на своем лбу.Напряжение между ними возникает из ниоткуда, но оно не волнует девчонку. Она тянется к предмету своего воздыхания, сжимая пальцами воротник толстовки и привстает на носочки, чтобы достать губ.Легкое желание. Запах пряностей буквально забирается под кожу, оседая настолько приятным чувством, что ей и правда хочется поцеловать парня, ощутить прилив радости и жара от его горящих щек. От Питера всегда пахнет чем-нибудь вкусным и сладким, словно тот вдоволь наедается печеньями каждое утро, а потом торчит весь день на улице, скапливая в себе запах раннего дождя.Блондинка неожиданно приближается к нему, всем телом выжимаясь и хватая ладонями лицо.Паркер хмурится, но тут же его выражение лица слабеет, будто боится отпугнуть девушку такой резкой сменой реакции.Время останавливается, он почти не дышит, не видит ничего, старается сохранять невозмутимый вид лица, но глаза невольно спускаются к бледным губам, которые девушка до этого так старательно чистила.Она едва притрагивается своими губами его, и время внезапно принимает быстрые обороты, не давая прийти в себя, хитрая девчонка быстро обтирает свою влажную щеку о его, отстраняется, делая пару шагов назад и заливаясь звонким смехом, который прорезает ужасную тишину на пустующей улице.От внезапно накатившись воспоминаний стало так тепло на душе, что она абсолютно забыла про то, что они с Уокером вот-вот могут опоздать и тогда, все задание пойдет коту под хвост.Анна отмирает от собственных настойчивых мыслях, и наконец захлопывает дверцу такси, проходя взглядом по этому зданию снова.—?Эй, нам сюда,?— она оборачивается в сторону, замечая, как друг стоит перед стеклянными дверями банка. Да, здание центрального банка гораздо меньше, чем-то, которое она разглядывала пару минут назад, и это заставляет слегка смутиться.Уже войдя, Бен берет инициативу в свои руки и подмигнув ей, устремляет шаг в сторону ресепшена, Анна не сворачивая направляется к лестнице, перескакивает ступеньки через одну, нервно поправляет лямки сумок, подталкивает молодого человека впереди, опережая того, и первая выбираясь на этаж.Если схема здания правильная, то она прямо сейчас направляется в зал переговоров, и если точно доверять плану Бена?— получается, что этот кабинет не должен находится под надзором охранников. Что ж, все-таки не зря она заехала к нему с утра.Ускоряет шаг, резко заворачивая за угол, и тут же отпрыгивая назад от увиденной камеры, что висит напротив дверей. Едва не попалась.А говорил, что проблем не будет.Анна падет на пол, тянет руку к сумке, чтобы найти хоть что-то для такого случая и не подать виду, что кто-то вообще хочет отключить камеру на этом этаже, но в наушнике сразу же слышится писк и она морщится, уже касается пальцами, чтобы снять, но голос напарника тут же опережает ее, говоря, что путь свободен.—?Так вот почему, ты не рассказывал мне детали плана?—?Ты к этим деталям не причастна.Романофф снова закидывает тяжелые сумки на плечи и преодолевает расстояние между поворотом и дверями ведущими в кабинет. Ручки с легкостью поддаются, открывая вид на широкий пустующий зал с большим овальным столом посередине и тремя окнами, из которых можно увидеть соседние здание, и слова Богу, что окна напротив плотно занавешены жалюзями. Она проходит к столу, кидая на него две спортивные сумки и потирая плечи. Какой сильной бы не была девушка, ей не привыкнуть к весу оружия.—?Цель выйдет через пару минут, будь наготове.В зале полная тишина, и нарушается она лишь хрустом раскрывающейся молнии, Анна вынимает из сумки все, что нужно: винтовку, алюминиевый шин, приклад, глушитель. Подушечки пальцев успевающие проскользнуть вдоль пластиковой ручки, сжимаются у основания оружия. Легкая дрожь пробегает по телу, давая ощутить прилив волнения и страха.—?Будь уверена, что сможешь убить человека, когда берешь оружие в руки. Ты должна знать, что после выстрела время вспять не повернуть. Либо ты его, либо он тебя.—?О, этот запах,?— блаженство передается через протяжной выдох. Анна за пару мгновений абсолютно забывает о предупреждениях тети.—?Тащиться потом будешь.Несколько щелчков, она уверенно затягивает шин и закрутив на дуло глушитель, оборачивается, обворожительно улыбаясь в камеру, зная, что Бен следит за ее действиями.—?А ты совсем не изменилась,?— с толикой видимой зависти проговаривает он.Анна прекрасно знает, как пользоваться оружием, как вынести из банка деньги, оставаясь незамеченной, или как очистить чужой счет, и учитывая ее способности все вместе взятые, она могла бы спокойно заменить целую команду парней, с которыми раньше и работала, но при всех своих навыках, она первая отказалась от продолжительной работы с ними. И такая потеря разрушила остальных, хотя Уокеру по-прежнему плевать на парней.—?Ты как? —?Бен всегда пекся о ней, словно младший брат, который чувствует, что скорее это она его защитит, нежели он ее. Единственное, в чем парень действительно был полезен для девушки?— в утешении.Глубокий вдох.Медленный выдох.—?Порядок.Анна жмурится, касаясь вспотевшего лба, и опять вздыхает, чувствуя потерю концентрации. Так нельзя. Она не должна теряться, иначе события сулят плохим концом.Бен на том конце предупреждает о возможности сбежать с хвостом, и от этого девчонка передергивает плечами. У них минут пять, максимум, после выстрела нужно убегать, и как можно скорее.—?Ты видишь его?Анна затаивает дыхание, плотно смыкая пальцы на курке, скользящий затвор упирается в руку, ниже плеча, и из-за нехватки свободного места, дуло торчит из окна, намереваясь привлечь чье-то внимание. Все звуки в этот момент разом стихают. Из стеклянных дверей вырисовывается фигура мужчины в дорогом костюме, и она чувствует разгорающуюся агонию внутри себя.Только не теряйся. Ты уже делала это прежде.Романофф глубоко вдыхает, будто так пытается остановить бешеное сердцебиение в груди, как можно быстрее, дабы не промахнутся, но волнение сдавливает легкие со всей силы.Как же давно она не держала оружие в руках. Не чувствовала власть. Не окуналась в те ощущение, когда от твоего решения зависит чужая жизнь. Наташа учила не промахиваться, и если сейчас ее палец дрогнет хотя бы на один сантиметр, то она впадет в истерику прямо тут, и либо бросится в окно, либо начнет биться на полу в конвульсиях.—?Это своего рода ?ломка?—?В смысле… хочешь убить кого-то? Нуждаешься в убийстве?Блондинка качает головой.—?Хочу стрелять. Без остановки. —?глубокий вдох. —?Хочу ощутить порох полной грудью. Хочу, чтобы правая рука болела до ужаса… Хочу стрелять, хочу… —?она прижимается лбом о ледяную дверь и прикрывает глаза. —?Мне нужно, чтобы кто-то корчился подо мной. Чтобы просил пощады, хочу, чтобы этот кто-то боялся… боялся дула пистолета, направленного на него.Он не понимает ее, ведь эта ломка не должна вообще существовать в теле девушки, ведь та по сути, с детства привыкла к оружию в собственных руках.Палец с непривычно силы давит на спусковой крючок и Анна слышит, лишь вой вылетающей пули, а потом глухой удар тела о землю. Она находится далеко, но, черт подери, улавливает каждый звук исходящий с соседней улицы. Будто мозг сам дает представления о том, как это произойдет через пару секунд. Все снова начинает входить в привычку, и разум опустошается, оставляя цель перед стрелком. А может она и не выстрелила вовсе?***—?Ты же делаешь это не по собственной воле, да? —?он осторожно опирает голову о сжатый кулак, и с интересом смотрит на нее, ожидая ответа. А в это мгновение, Анне кажется, что после этих слов, парень откажется от нее. Посмотрит иначе, словно, разочаруется.—?Меня этому приучили с детства,?— она точно так же подпирает голову рукой и устремляет свой прищуренный взгляд на юношу. С ним, как на каком-нибудь допросе маленького ребенка, но оттого ей и приятно лежать в эту минуту рядом и вздыхать, закатывая глаза.—?И какого это? —?он удивляет, когда реагирует вполне спокойно, так, как не отреагировал бы ни один нормальный парень в такой ситуации.Анна меркнет на глазах, когда вспоминает о своем несостоявшемся детстве. Вместо кукол, у нее были нунчаки, а пока другие девочки получали ушибы во время игр во дворе, она пыталась научиться правильно драться. Ее считали особенной. Говорили, что она не такая, как все. Ну конечно, она же племянница нашумевшей Черной вдовы.—?Кхм,?— девушка сглотнув ком от волнения, набирает в легкие побольше воздуха, для предстоящей речи. Все равно когда-нибудь придется. А кому попало она о своем детстве не рассказывает. Значит, Питер?— не кто попало, а человек сумевший войти ей в доверие. —?Перед тем, как отправиться начать боевые тренировки, меня обучали балету,?— брезгливо морщится вспоминая, как тяжело приходилось в первое время с кучей болячек на пальцах. —?Скажем, меня с самого детства все называли примером для подражания,?— усмешка. —?Это все потому, что я ношу фамилию Романофф. И многие считали, что я стану улучшенной копией Наташи… или матери. Я делала быстрые продвижения, научилась ?искусно? танцевать, думала, что стану балериной… на тот момент, мне казалось, что это и есть смысл моей жизни,?— Анна грустно вздыхает и падает на спину, позволяя парню подобраться чуточку ближе. —?Но это было только начало. Меня учили французскому и английскому, эта была начальная стадия. После этих успехов, всех девочек перевели в другой корпус, я попала туда же. Занятие стали жестче, балет все так же присутствовал в обучающей программе. Я не знаю, чему учили остальных, но ходили слухи, что у всех, кроме меня, был общий тренер по рукопашному бою…—?А кто тогда учил тебя? —?Питер перебивает томительную паузу, и Романофф поворачивает голову направо, чтобы посмотреть на него. Он такой любопытный, как дитя малое, ему всегда интересно ее слушать.—?Меня не подпускали и не на шаг к спортзалу, имя тренера я никогда не знала, оно было известно лишь тем, кто ходил к нему, точнее… его прозвище. —?Питер обнимает ее со спины, и мягко зарывается носом в копну спутанных волос, пока Анна обречено вздыхает, устремляя взгляд в никуда. —?Меня обучал Сэтоши Минами,?— от ее слов, парень слегка дергается, но потом вновь утопает в аромате цветочно-цитрусовых духов. Странно, раньше девушка никогда не применяла парфюм, от нее всегда пахло мятой и свежестью, даже тогда, на улице, где они с Мари чуть не убили друг друга, ему показалось, что ее волосы и кожа пропитались этим запахом. —?Каждое утро, он держал меня под потоками ледяной реки, а потом выводил босыми ногами на кирпичную дорожку, чтобы сразится с ним на Катанах. И так до вечера. Без разницы, зима это или лето, я тренировалась только у него… —?она неожиданно затаивает дыхание, а потом резко выпаливает. —?И убивать я научилась у него.Подростки молчат, будто ожидают что сейчас кто-то ворвется в комнату и развеет это напряжение, но даже спустя несколько минут, никто не заявился, чтобы спасти ситуацию.—?Мне было одиннадцать, когда я отрубила голову своему противнику,?— наверное, под словом ?противник? Питер представил такого же мальчика, с мечом в руках, но в реальности это был взрослый парень с навыками не хуже, чем у Сэтоши. Но дело было не в силе и не в ловкости рук, а в хитрости, и у Анны ее было хоть отбавляй. Скорее всего, учитель Минами и пытался раскрыть этот талант в ней. —?Я убийца, Питер, для этого меня и родили.Вместо долго и муторного молчания, которое свело бы ее с ума за пару минут, Паркер сильнее прижимает девушку к себе, даря воздушные поцелую в шею, она спокойно выдыхает и накрывает его ладонь своей. Да, он ненавидит убийства, и людей, совершающих это?— тоже. Но ему не понять, почему для него Анна стала исключением. И парень даже не станет ее просить прекращать убивать.—?Ты человек, и чтобы ты ни сделала, для меня, ты всегда останешься сумасшедшей девушкой без принципов.Она оборачивается и натыкается на его покрасневшее лицо со смущенной улыбкой. Тянется вперед, трепетно касается пересохших губ, своими, влажными, томно выдыхает, а после снова отстраняется, замечая, как Питер прикусывает нижнюю губу, следом осторожно проведя по ней языком, чтобы ощутить привкус яблочного сока. Ему никогда ни надоест делать это после их поцелуя, как в первый раз.***—?Какого черта?! —?Уокер сжимается, принимая толчки позади, машина находящаяся сейчас для него опорой, шатается, трясется в разные стороны, давая ощутить эффекты от выстрелов.—?Прости-прости-прости! —?лихорадочно бормочет девчонка, пристраивается рядом, тяжело сглатывает и мечется взглядом в разные стороны. Будто не знает, что делать. Но ее отсутствие в реальном мире долго не длится.Она открывает одну из сумок и достает оттуда два глока, пока Бен с непонимающим выражением лица следит за тем, как эта безбашенная выглядывает из-за машины стреляя напролом.Показывает из-за капота машины лишь лицо, напрягается, когда друг дергает за джинсы, намекая, чтобы та села. Но ей плевать.Плотно сводит ладони, сжимая рукоятки пистолетов, стискивает зубы до скрипа, щурит глаза, пытаясь разглядеть сквозь поднимающий дым от перестрелки. Руки затекают, но она ждет, что тишина вот-вот нарушится. Нельзя стрелять первой, если не уверена, что попадешь, но сейчас все тело ломит, схватывает судорога, доводящая до лихорадочной тряски. Нельзя теряться. Нужно смотреть врагу в лицо, знать, что он ощущает твое присутствие, чувствовать его страх.Девушка вдыхает, осторожно прикрывая глаза на пару секунд, пытается всей грудью втянуть в себя запах пороха и страха, леденящего. Кто-то должен ее боятся. Кто-то должен сегодня страдать.—?Анн, ты сейчас на куски треснешь, если не отступишься. —?Бен нагло выходит из засады и дергает девчонку на себя, резко, грубо. На что она фыркает.Парень долго не думает, и достав дымовую шашку из сумки запускает ее сторону еще двух черных иномарок, стоящих на дальнем расстоянии.Хлопок.Вспышка.Улица заполняется криками и серым, вязким дымом, который заставляет противников податься в жесткий кашель.—?Я тебя голыми руками задушу,?— Анна, будто расслабляется, расправляет плечи, и кидает в его сторону косой, неудовлетворенный взгляд. Но забывает обо всем, стоит только поднести два дула к ноздрям и втянуть божественный аромат.Она окончательно спятила. Такое Бену удается видеть впервые. У парней не было проблем с подобным, да и у Анны раньше не существовало особой тяги пострелять без повода. Никто вообще не знал, что такая, как она может впустить пулю в лоб кому-то. Анна всегда избегала плохих исходов, не хотела делать кому-то больно, или убивать. Черт, она даже Бизи ни разу не давала ударить заложника!Темнокожий хватает ее за затылок, больно, сжимает до посинения. Девчонка усмехается, словно не чувствует боли, он закидывает на плечо сумку, а та, что легче, отдает Анне. Толкает ее вперед, выхватывая второй рукой пистолеты, кидает их в сумку и глубоко вздыхает, заводя за угол.—?Сейчас мы бежим. Поняла меня? —?кивает. —?Бежим и как можно дальше.—?Эй, вы!Подростки подрываются с места и несутся со всех ног вдоль переулков. Бен крепче сжимает воротник кожаной куртки, не позволяя девушке бежать быстрее него.Поворот.Ноги подкашиваются, когда они врезаются плечом друг в друга. Но не останавливаются, переходят на более быстрый бег, в унисон оборачиваясь назад, чтобы проверить нет ли слежки.Ее нет.Но тревога переполняет тело, хочется убежать, скрыться ото всех, чтобы остаться наедине друг с другом и проникнуться в тишине.—?Нам нужно… успеть… —?Романофф старается дышать ровно, но пылающая грудь не дает покоя. —?Скоро начнется перевозка.Они останавливаются, и пока девчонка падает на землю теряясь в отдышке, Бен оглядывается по сторонам.Так и до параноика не долго. Тишина, нарушаемся лишь тяжкими вдохами и выдохами.Что-то быстро они скрылись с места преступления, и никто за ними даже не ринулся. Может это были не те мужчины из иномарки?—?Не бросай меня, Тай,?— юноша окончательно теряется, оборачиваясь назад.Если раньше ему казалось, что мир сходит с ума, то теперь он убежден в это на все сто процентов.—?Тай…Анна согнувшись напополам, держится за живот, второй рукой опирается о бетонную стену, будто та поможет прекратить сопротивляться, кусает губы до крови, жмурясь. Маленький женский кулак с силой врезается в стену, но девушка не плачет, она рычит, выпуская изо рта струйку крови.—?Я убью его, клянусь! —?его? Кого его?—?Эй,?— Бен теряется, но тут же подлетает к ней, хватая бледное лицо с влажными следами от слез на щеках. —?Кого тебе нужно убить? —?что за глупый вопрос? Зачем церемониться? Разве не нужно задавать эти банальные: как ты? Что случилось? Почему ты хочешь сделать это?—?Заткнись! —?она срывается, снова бьет кулаком, и корчится от подступающей боли. —?Заткнись, я сделаю это!—?Анна, посмотри на меня,?— парень судорожно трясет ее лицо, пытаясь разобраться, что сейчас творится в голове у неугомонной племянницы Черной Вдовы. Но ее взгляд направлен куда-то вниз, он опустошен. —?Взгляни на меня, Принцесса! —?она улыбается краем кровавых губ и наконец смотрит на него. —?Это все голос, да?И одного качка головой хватает, чтобы парень понял, что все эти несколько месяцев ее доводил женский голос в голове.Анна не сбежала. Она не забавлялась. Не пыталась развеяться. И уж точно не убивала.А иначе, отчего могла возникнуть ломка?Она лишь хотела скрыться ото всех, разобраться с мыслями. Понять наконец, что ей твердит этот чертов голос. Что он от нее хочет?!Анна Романофф не принимает поражений.Она слишком сильная для этого. И не согнется под натиском не существующей женщины.Она сильная.***Голова трещит по швам. Заставляя скорчиться и закашлять, без передышки. Ощущение, словно легкие наполнились водой до края, воздух едва может проникать через расширяющиеся ноздри. Сил нет даже на то, чтобы поднять голову, и это бесит девушку до оцепенения. До дрожи.Яркие лучи солнца пробиваются через открытое окно и ложатся прямо на лицо, но она не морщится, сильнее сжимает губы в тонкую полосу, и те бледнеют, становясь, как у мертвеца. Почему, как у мертвеца? Да потому, что именно так она себя сейчас чувствует себя, будто умирает от попыток вспомнить, что произошло, но все тщетно.Правая рука онемела, видимо она пролежала на ней достаточно долго. В таком случае, сколько сейчас времени, и где она находится, раз позади раздается нежный незнакомый голос?—?Кажется, девочка очнулась,?— шаги больно бьют в голову. Слышать не хочется, совсем ничего, даже собственных мыслей. Чувство, будто ее огрели чем-то по голове.Звучит тихий скрип, и Анна хмурится, поворачивая голову, сонными глазами находит женщину, мирно сидящую напротив и улыбающуюся ей.Какого черта происходит?—?Стив, она пришла в себяРоманофф шире раскрывает глаза, будто находит свое спасение. Как глоточек свежих мыслей и идей среди беспросветной тьмы.Ждет, что сейчас у края дивана появится высокий, широкоплечный мужчина, с белыми взъерошенными волосами, в потертых светлых джинсах и в кожаной куртке с одним белым значком на левой груди. И если, это действительно так, то она не посмотрит на свою боль, на людей вокруг, а просто кинется ему в объятья, шепча из последних сил: Кэп.Но вместо него, возле женщины оказывается мужчина средних лет с легкой щетиной на лице, тёмными зализанными назад волосами, в очках и рабочем костюме. Немного сутулится, кидая в разные стороны беглые взгляды. Видимо ищет что-то.—?Стив… —?устало выдыхает незнакомка, протягивая ему часы. Мужчина склоняется над ней, целуя в висок, после чего надевает украшение, но взгляда на девчонку лежащую напротив не переводит. Будто ее здесь нет.Слабо опирается левой ладонью о мягкую поверхность дивана и приподнимается, опуская оголенные ступни на деревянный пол. Холодно.Опускает взгляд вниз, подмечая, что была в обуви, когда они с Беном убегали. В том-то и дело. Она не помнит ничего, кроме побега.—?Как ты себя чувствуешь? —?светловолосая женщина оглядывает девочку с ног до головы, и протягивает руку, ласково касаясь ее коленки. Но Анна не дергается, спокойно дышит, скользя глазами по всей гостиной.Бежевый обои, по двум углам расставлены маленькие тумбочки, остальные пустеют, чуть поодаль от стеллажа с книгами стоит красное кресло, позади женщины виднеется камин и плазменный телевизор. Она сидит на диване, такой же находится и перед ней, слева еще одно кресло, только в нем кто-то сидит перелистывая газету. Девушка щуриться, ощущая, как плохое зрение выдает ее. Судя по расставленным ногам, эта мужчина.—?Стив?.. —?хлопок двери. Муж этой странной особы покинул дом, так и не попрощавшись с ней. —?Ладно,?— она вздыхает, возвращая взгляд на девочку. —?Как ты тут оказалась, помнишь?Анна качает головой, давая отрицательный ответ. Это не ложь, ведь врать ей незачем, она и сама бы рада узнать, как попала сюда.Можно подумать, что это родственники Бена, если бы не белокожее ?но?. Из всех парней, которых она знала, родные есть только у Рафа?— больная мать. И у Филиппа есть была сестра. Пока она не покончила жизнь самоубийством, видимо не стерпев одиночества.Остальные были одиноки. Бизи с самого детства рос в детдоме, но отношение ко взрослым и своим сверстникам он не поменял. Не любил богатых зазнаек, потому и образовал эдакую группу помощи бедным нехорошим путем добывая деньги. Как он всех сплотил?— было ей не интересно. Главное, что таких, как они Анна еще никогда не встречала, никого, кроме Питера.Нет, это однозначно чужие люди. Никак не связанные с кем-нибудь из команды. Но тогда, зачем незнакомка так осторожно интересуется ее самочувствием?Слева исходит недовольный вздох, и Романофф на автомате поворачивает голову, как и женщина, ожидая чего-то со стороны.—?Чертовы подростки. Как надо было обдолбаться, чтобы забыть все на свете? —?газета опускается на стол, перед глазами появляется лицо мужчины. Волосы, кончики которых седые, переплетены в хаотичном порядке на голове. Чуть загорелая кожа, на ней виднеется лучики-морщинки у глаз и складки на впалых щеках. Губы незнакомца слегка приоткрыты, тяжело дышит, но виду не подает, тихо усмехается.—?Я… я не…—?Ну да, скажи еще, что ты чудном образом очутилась в нашем доме, точно ничего не употребив. —?снова ухмылка. Чертов старый дед начинает действовать на нервы!—?Майк! —?подает голос женщина, что до этого молчала, и качает головой в недовольном жесте. Оборачивается, извиняясь перед гостьейАнна отдергивает руки со своих колен и опускает в них лицо, тяжело вздыхая. Что за дурдом? Где она? Что случилось? Где, черт подери, Бен со своим утешением?! Когда он так нужен ей, чтобы мыслить здраво!—?Как ты тут оказалась? —?одни и те же глупые вопросы, что изменится от их звучания? Ей все равно не вспомнить, как бы сильно не старалась.—?Я не знаю. Я ничего… —?вдох. —?Не помню… —?выдох.—?В таком случае, стоит позвать этого малолетнего балбеса сюда. Уверен, это он притащил ее сюда.Анна склоняется на согнутые колени и вздыхает, потирая наболевшие участки кожи.Больше не такая сильная.—?Кай! —?в гостиную в сию же секунду забегает маленький мальчик, лет восьми на вид и останавливается возле матери, устремляя грустный взгляд на девушку, что сидит напротив.Голубые глаза. Три симметричные родинки под носом и каштановые волосы. Она улыбается через силу, протянув руку мальчику и тот на удивление, быстро поддаётся вперед, протягивает ладонь для рукопожатия.—?Кай.—?Анна.—?Красивое имя. —?на вид проказник, но не скажешь, что уж слишком глупый для своих годов, скорее наоборот.Романофф продолжает улыбаться, поглаживая нежную кожицу мальчика на запястьях. Детская кожа поистине прекрасна.—?Эй,?— все обращают внимание на дедушку сидящего все так в кресле с недовольным выражение на лице. —?Ты мне ребенка не совращай тут. С кем пришла, с тем и уходи.К горлу подступает комок отвращения, но Анна не подает вид, лишь раздраженно хмурится, опуская руку мальчика, мать которого сразу говорит ему, что бы тот позвал брата.Ребенок скрывается на втором этаже, и в гостиной вновь воцаряет тишина. Они считают ее наркоманкой? Легко доступной девушкой, которая прибыла в их дом с сыном-развратником? Что ж, пусть и думают так дальше, ей глубокой плевать. Самое главное?— это узнать где она находится, и как оказалась тут.Шаги доносятся со стороны, медленные, ленивые, словно их носитель только что проснулся. Хотя глядя на его лицо, так и подумаешь.Анна проходится взглядом по высокому парню, темноволосому, с чуть вздернутым носом и двумя ямочками на лице. Он улыбается, когда спускается и зевает, поправляя спортивные, серые штаны, но улыбка исчезает, стоит ему наткнуться взглядом на мужчину.—?Соблазнитель хренов,?— цокает языком незнакомец, явно настроенный против Анны. —?Суй свою ошеломившую Еву под ребро и проваливай, пока я не надавал вам обоим пинков под зад. —?девушка усмехается. Нет, правда, ее очень забавляет этот старичок. Бодрый, для своих лет.Все в гостиной смолкают, парень недоумевает, несколько раз качнувшись вперед-назад.—?У тебя в ушах сера осталась? —?не унимается старичок, продолжая, гневно пялится в их стороны.—?Дейв… —?мать с нажимом смотрит на сына, заставляя того наконец прийти в себя.—?Я ее не знаю. —?как-то грубо заканчивает на этом разговор, и уходит, поднимаясь вверх по лестнице.Анна опять вздыхает, теперь уже окончательно откидывая голову на спинку дивана.—?У тебя есть родные? —?женщина поднимается со своего места и потянувшись в сторону тумбы, достает из ящика телефон. —?Можешь позвонить им, и они заберут тебя,?— звучит, как просьба? Нет, скорее мольба. Чтобы незнакомая девчонка покинула их дом и как можно скорее. А на вид, она выглядела вполне себе воспитанно и мило.Романофф выпрямляет спину, переводя дыхание, и прежде, чем взять смартфон в руки, переводит взгляд на окно, за которым видны лишь поля. Просто желтые, пустые поля.—?Где я? —?этот вопрос игнорируют все присутствующие, будто умалчивают о чем-то. И она теряет голову, понимая, что это скорее всего где-то за городом. За городом, где сейчас возможно ее ждет Бен. —?Где я?—?Ричмонд,?— едва шепчет женщина, и Анна в панике оборачивается, широко распахнутыми глазами смотрит на вид за окном, и снова выпрямляется, закусывая указательный палец. Другой рукой чешет правую щеку, вздыхает, качаясь. Она потеряла контроль над своими желаниями. Потеряла храбрость. Потеряла Бена.Она больше не такая сильная. Чувство одиночества окутывает, заставляет согнуться и задуматься. Действительно ли она была сильной? Или надеялась на близких?—?Ты можешь позвонить… —?Анн дергается, когда ее плеча касается нежная ладонь незнакомки. Зачем они так настаивают позвонить родным? Почему не спрашивают откуда она? Они, словно не хотят помогать.Но Романофф это не волнует, пусть так, она должна вернуться.Она резко подрывается со своего места, прощупывает карманы в поисках своего мобильного, и только в эту минуту понимает, что аппарат у женщины.—?Отдай,?— как-то грубо произносит девушка, но не получил реакции в ответ, подлетает к дивану, выхватывает телефон и оборачивается, направляясь в сторону прихожей.Она сжимает смартфон в руках со всех сил, так, будто его вот-вот отнимут. У парадной двери нет ее обуви, но это ни капельки не смущает. Выходит из дома, оглядываясь по сторонам.Пусто.Поле.Ощущение, словно дом занесло сюда штормом, и ни единая душа не знает о его существование. Рядом нет ни машины, ни велосипеда, ничего. Абсолютно. Просто дом.Анна выбегает на центральную дорогу и устремляет взгляд вдаль. Трасса тянется и уходит куда-то в неизвестность, но это единственный выход отсюда.Она не знает почему, но не хочет верить этим людям, живущим в доме посредине поля. Снова смотрит на ноги, замечая, что солнце очень сильно нагрело дорогу, отчего ступни под носками начинают гореть. Но надо терпеть.Девушка глубоко вздыхает, снимая мужскую толстовку с плеч, завязывает ее рукава вокруг талии и переходит на быстрый шаг. Смотрит в экран телефона, пролистывая контакты, останавливается у номера с названием "Черный зад".Легкая улыбка успевает проскользнуть на лице, но она старательно прячет ее, нажимая на вызов и поднося телефон к уху.Гудок.Еще гудок.И снова.Опять.Парень не берет трубку, это уже напрягает. Бен застенчивая и очень закомплексованная персона, потому вечно пялится в гаджеты, полностью окунаясь в них. Но сейчас он молчит. Не отвечает на ее звонок, возможно догадываясь, что их специально разделили, а это, как минимум, странно.—?Давай, Би, возьми трубку,?— Анна готова умереть прямо здесь и сейчас от терзаний в сердце. Все болит. Мышцы сводит. Тайлер никогда не молчит, а это может значить только одно: его увезли куда подальше, как ее.Гудки прекращаются, но вместо противного писка, звучит тишина, убивающая, растягивающая нервы, как струны, тишина. Кто-то по ту сторону молчит, вынося ей все терпение.—?Бен?.. —?она сглатывает, кажется, настолько громко и тяжело, что человеку на проводе становится смешно.—?Доброго дня, Анна,?— только не это. Как она ненавидит слышать свое имя из уст чужого, когда ждет такой родной и успокаивающий голос. —?Как твои дела?Младшая Романофф продолжает идти, нервно теребя конец серого рукава, что свисает с ее таза. Женщина на том конце, судя по звукам, усмехается.—?Где Бен?Снова вздох, наигранный со стороны противницы.—?Сидит у меня в гостях, смотрит фильм и ест пиццу. Хочешь присоединиться? —?незнакомка издевается над ней, нагло, хочет проверить реакцию, но она не их тез, кто поддается спектаклю.—?Что тебе нужно? —?лишь пока ее голос спокоен, не дрожит, не срывается. Нужно держаться до последнего.Солнце бьет прямо в глаза, девчонка морщится, поднося вторую руку ко лбу и скрывая лучи палящего солнца. Сейчас только весна, какого черта так жарко?!—?Так сразу,?— вдыхает воодушевлено незнакомка. Но по одному ее тону сразу ясно, что ей неугождает поведение Анны. Но кого это волнует?—?Что ты сделала с Беном? —?она теряет терпение, и локоны спавшие на лицо, оказываются нервно вздернуты над головой. А в глаза вновь ударяет яркий свет.Дерьмо-Дерьмо-Дерьмо!—?Значит так, девочка. Сейчас ты заткнешься, и выслушаешь меня,?— пятки ужасно жжет, но русская не останавливаться, шагает, быстрее перебирая ногами, кидает небрежные взгляды в разные стороны: поле, огражденное от дороги невысоким забором, и так оно тянется до бесконечности, не имея конца и края.—?Слушаю. —?сквозь зубы шипит, оборачиваясь и замечая, что дорога уже давно скрыла дом с той странной семейкой.—?Я наслышана о тебе, знаю, кто ты такая, как себя зовешь, и кем являешься. Знаю твою мать, и чью фамилию ты носишь. Я знаю все: твоих друзей, близких, родственников, знакомых. И если, ты хочешь сохранить всем им жизнь, советую уезжать из города и как можно скорее. —?как бы сильно женщина не старалась показать свою стойкость, Анна все так же слышит в ее интонации волнение и неуверенность. Она не первая, кто приказывает ей так поступить, но и не последняя, судя по тому, что происходит.—?Зачем тебе это? Какой толк? В чем смысл моего побега? —?блондинка шатается, понимая, что если в эту минуту не наденет толстовку и не натянет капюшон на голову?— то умрет от солнечного удара. Теплая ткань неприятно липнет к телу, оно потное и от такого ощущения становится еще хуже. Кожа обдает жаром, неистовым и диким жаром.Но лёгкость окутывает, стоит надеть капюшон, который отвисает до самого носа. Наконец-то можно скрыться от противного солнца. И откуда у нее взялась эта толстовка?—?Ты меня плохо поняла? —?сколько раздражения в одном предложении.Неужели эта дама думает, что Анна так просто сдаться? Отпустит руки, начнет вешать нос и скроется из города? В таком случае, она только зря понадеялась.—?А теперь послушай меня ты,?— тишина в ответ, удивительно, незнакомка принимает сказанные ею слова. —?Ты знаешь, кто я, как меня зовут, что умею, и какие связи имею. Поэтому, либо ты сейчас называешь причину, либо я разозлюсь, и когда дойду до пика саморазрушения?— обрушу на тебя не только свой гнев, но и силу своих союзников. —?тишина. Да вы издеваетесь?! —?Или ты забыла, чью фамилию я ношу, какие связи имею, и с кем дружу?—?Не смей соваться к Маршаллу. Это единственное, что я могу сказать. —?Романофф нервно касается двумя пальцами губ, трет, размышляя, обдумывая все шаги наперед. Чтобы она, и отказалась лезть к мужчине, который разрушил ее жизнь? Это что-то новое. —?Чего заткнулась? —?усмешка.—?Ладно, я уеду из города через неделю,?— наемница громко удивляется по ту сторону, что не перестает приносить уверенности девушке. —?При условии, что отпустишь сейчас Бена. —?затихла, так резко, будто в планах это сумасшедшей только и было, что мучать Уокера.—?Почему я должна верить тебе?—?Я свои слова держу. —?ложь. Конечно, она сдерживает обещания, но не всегда и не везде.—?Но все равно, я тебе не верю—?Твое личное право,?— Анна прикасается рукой серой ткани на голове, подмечая, что та не на шутку нагрелась. Сколько она идет, а вокруг и не души. Может надо было в другую сторону?От мысли, что она могла ошибиться дорогой, становится еще хуже.Сильная—?Дай трубку Бену, я должна ему все объяснить,?— женщина не унимается, твердит, что якобы верить такой, как она нельзя. Но тем хуже лишь для нее самой. Ведь за недоверием приходит доверие. —?Если ты не дашь ему трубку сию же секунду, я позвоню своему знакомому, и будь уверена, что через пару минут сломанные ребра будут выдавливать из твоего мертвого тела толчками кровь. —?давно ей не приходилось говорить таких противных вещей, что-то даже вновь заставляет радовать саму себя. Самолюбие? Нет, она его потеряла еще в детстве. Самоуверенность? Нет-нет, ее тоже возле себя долго держать не пришлось, ведь стоило на на горизонте появится милому парнишке в красном трико, как она захотела быть самой обычной девушкой, учится в его школе, одеваться, как зануда и часами пялится в сторону симпатичного брюнета. Вот так просто. От прошлой Анны ни осталось ничего.—?Анн?! —?нервный голос, заставил слегка вздрогнуть и отойти от мыслей. И как она могла задуматься, когда друг в лапах неизвестной женщины? —?Как ты себя чувствуешь?Он интересуется ее состоянием, в том время, как сам находится ни пойми где, и ни пойми с кем. И нет, Бен не строит из себя влюбленного Ромео, и не хочет привлечь все внимание девушки к себе. Она прекрасно знает, что он волнуется.—?Со мной всё нормально. А что с тобой?Юноша на том конце провода явно нервничает и чего-то жутко боится, если судить по долгим и муторным подбором слов для правильного склада предложения.—?Давай по шкале, от одного до десяти.—?Двадцать,?— сглатывает, еще громче, чем в прошлый раз. Неужто все так плохо?—?Что конкретно? Тебе больно? Они ранили тебя? Приглядись, может в теле есть дырка, и ты теряешь кровь?—?Кроме того, что сейчас мои пальцы находятся в нескольких сантиметров от чертовой пилы… все в порядке.Глаза Романофф по возможности расширяются, а шаг невольно начинает ускоряться. Клянусь, она убьет их. Свернет всем шеи. Перережет их чертовы глотки, если с головы Бена упадет хоть волосок. Да когда эта хренова дорога кончится?—?Значит так, Тай, расслабься. Я нахожусь сейчас неподалеку от города, и вот-вот буду в Нью-Йорке. Я найду тебя, за это не переживай, только… Мне нужно знать, сколько их там? —?парень в ответ только молчит, видимо не хочет продавать наемнице знак, что все хорошо. —?Ладно, давай так,?— нервно потирая вспотевший лоб, Анна испускает вздох, хватаясь рукой за живот. Только не сейчас!?— Если их меньше трех?— скажи ?да?, если больше?— то ?нет?.—?Да.Облегченный вдох. Она готова признаться, что впервые попала в такую странную и щепетильную ситуацию, и если это ее касается, то никто не должен пострадать.—?Отлично, трое…—?Нет. —?хмурится, опуская взгляд вниз, на ноги, которые продолжают так же гореть. Здесь даже ветер отсутствует. Словно попал в эпицентр Ада.—?Двое?—?Нет.—?Одна? —?слегка удивительно шепчет, стараясь, чтобы женщина уж точно не расслышала их.—?Да. —?как камень с души. Если она одна, то Анне будет легче справиться с ней. Конечно, только если Бен уверен, что там точно больше нет людей. —?Принцесса?—?Да? —?русская не может не улыбнуться, вспоминая, как парни дали ей это ласковое прозвище, когда она вытащила всех из засады, но не позволила убить свидетелей.—?Если ты и правда хочешь сделать это, то захвати с собой Белую смерть,?— вот так легко произносит юноша, не умоляет, ни просит, просто говорит, усмехаясь, ведь понимает, что наемнице скоро конец. А он, если и без пальцев, то все равно выберется. Но захочет ли Анна следовать просьбе друга? —?Просто возьми ее с собой, потому, что это не как обычно… все серьезно.—?Заткнись и дай мне спасти твой черный зад. —?она останавливается, переводя дыхание. —?Постарайся не лишиться пальцев, буду там через полчаса.И им больше не нужно слов, чтобы понять друг друга, промычав в ответ.Анна вновь сгибается, сжав пальцами телефон, листает список контактов, все повторяется. Да, ей не справиться одной.—?Слушаю,?— слегка вздрогнув от неожиданности, блондинка касается вспоившего лба, а потом осторожно опирает голову о согнутые колени, стараясь мыслить здраво.—?Тони? Мне нужна твоя помощь… —?жалобно скулит, сжимая свободной рукой сгоревшую траву меж пальцев.—?Вот так сразу? Даже не поздороваешься?Девушка сглатывает. Ощущая, как стенки горла сжимаются. Сколько она шла? Уже потерялась в счете времени, в любом случае, дорога не захочет кончатся, и кто знает, куда та ведет?—?Анна? —?встревоженный голос мужчины заставляет открыть глаза и покоситься в сторону пустующего поля. Она как в ловушке, откуда нет выхода. Хочется пить, ужасно, а еще есть, такое чувство, что девушка не ела пол века, а то и больше. Живот урчит, подавая сигналы, но она делает вид, что его вообще не существует. Голода. Ужасного голода и напряжения.—?Я в Ричмонде, пришли кого-нибудь, мне нужно в Нью-Йорк.—?Тебе нужно в постель, ты едва слова связываешь,?— устало вздыхает по ту сторону Старк, что-то неприятное кряхтит в трубке, видимо мужчина вышел на улицу под ветер, чтобы самолично добраться до нее.—?Тони, я всего-то голодна. Просто пришли кого-нибудь в Ричмонд, мне срочно нужно найти Бена, если я сейчас исчезну?— то потеряю его. —?русская пытается дышаться ровно, но все коту под хвост. Грудь снова горит, живот сводит от частых позывов, а руки начинают дрожать, словно она?— несостоявшийся психопат.—?Это не обсуждается, тебе нужно выспаться. —?его голос спокоен, ровен, без выплесков эмоций.—?Пожалуйста, Старк. Просто пришли кого-нибудь, пусть отвезут меня в город, я должна найти друга. Неужели ты не понимаешь, что мой сон грозит смертью невинному парню?! —?срывается, запрокидывая голову на деревянный выступ забора, крепче смыкает трясущиеся зубы, и сжимает дрожащие колени одной рукой. Еще ни одна машина не проехала мимо. Ни одна!Миллиардер вздыхает, так, как обычно он это делает в случае, когда готов согласиться.—?Я пожалею об этом.