Часть 2 (1/1)

Хосино навидался такого, что подумать не мог о том, чтобы ему пришлось снова удивиться чему-нибудь. После того, как с ним заговорил Тунец-сан, точно все, лимит невероятного должен был быть исчерпан до капли с самого донышка. Однако того меньше он предполагал возвращаться в городок, от которого ему следовало держаться подальше. Тем более ближайшее время. Хотя бы год, полгода, но никак не месяц! Дикие чудеса – это еще ладно, вот полиция – это уже совсем нехорошо. С другой стороны, с таким же точно успехом на него могли выйти и здесь, а котик, сперва пожелавший посетить в Токио, теперь заскучал по дому. Не отправлять же его добираться до Такамацу на своих четырех, маленькими лапками! Хотя Хосино не оставляла мысль, которую он придержал при себе, что Тунец решил дать деру от Мими, пока не поздно, и парень его в этом вполне понимал, сам отдавая предпочтение отнюдь не столичным штучкам.Не считая места, где он оставил Накату, ?Мемориальная библиотека Томура? была одним из тех, светиться возле которых ему стоило в последнюю очередь. Но ноги вдруг сами его туда понесли, да-да, в точности как преступников со страшной силой тянет на место совершенного преступления. Вот кто сказал, что они не угодили тогда со стариком на камеру, запросто могущую быть в таком крутом, исторически-ценном здании со всяким там книжным антиквариатом? Правильно, никто не говорил. Ну и фиг с ним.Хосино почти не удивился их поразительной встрече с Кафкой, представляющим из себя недостающий элемент его собственной истории. Почти… Проговорили они так долго, что на них начали вовсю коситься, а это им было нужно меньше всего. Телефонами-то они, конечно, обменялись, но решили пока не перезваниваться, незачем кому-нибудь знать, что они знакомы, особенно ясно кому. Которые первые не поверят их самому честному рассказу, даже после засвидетельствованного СМИ дождя из палтуса, и привет, небо в клеточку, друзья в полосочку.К библиотеке, в которой Кафка прожил словно целую жизнь, а не считанные дни, настолько те были заполнены запоминающимися до самого последнего человеческого дня событиями, Хосино пришел не из одной только тоски по человеку, ставшему ему роднее, чем родной любимый дед. Очень ему запало то, что парнишка рассказывал о своем замечательном друге, библиотекаре по имени Осима, и просто очень захотелось увидеть его. Толком не объяснить почему. Захотелось и все, мало этого что ли.- Добрый день. – поздоровался с ним тот, кто не мог быть никем, кроме себя, в точности таким, каким его описал Кафка Тамура, и Хосино пропал на месте. Упавшие на нежной красоты лицо мягкие длинные волосы, карандаш в изящной руке с изысканно тонкими пальцами… Все, как Кафка и говорил, только еще лучше! Так прекрасно, как самая совершенная каллиграфия, которой тут забиты полки до самого потолка.- Добро пожаловать. Могу ли я вам чем-то помочь?Эта улыбка, затмевающая луну в полнолуние при совершенной черноты небе, этот голос, который Хосино оставалось рисовать в воображении, оказавшийся красивей музыки Моцарта в исполнении… Стоп, чего это с ним?Ничего против парней, спящих с парнями, фанат ?Дрэгонз? не имел, сам же не разделяя таких увлечений вовсе. - С вами все в порядке?- Пст, я от Кафки. – зачем-то быстро шепнул какую-то ересь Хосино, наклонившись поближе к Осиме, да еще и подмигнул вдобавок. Ничего хуже придумать было невозможно, как не старайся, хоть пупок развяжись. – Я Хосино, я…Что бы сказать дальше, в голову приходить категорически не хотело, хоть о библиотечную конторку убейся.- Я знаю. – огорошил его самый красивый человек во всем свете, улыбнувшись ему с таким теплом, что Хосино чуть было не поцеловал его. И пошло оно все, и гори огнем, и далее, и тому подобное. – Вы мне сегодня приснились. Но я подумал, что это обыкновенный сон, потому не ждал вас. У меня скоро перерыв, сходим перекусить?Удивительное все никак не заканчивалось. К Хосино же пришло четкое ощущение того, что для него лично все самое потрясающее, что только можно вообразить, причем при отменной исключительно фантазии, началось ровно несколько минут назад.- С огромным удовольствием! – поклонился он, обрадованно принимая приглашения, лишь на секунду задумавшись о том, как странно для постороннего уха прозвучал бы этот диалог.Но посторонних, чужих друг другу, здесь не было и быть не могло.