Кутузов, Беннигсен и Чернишня (1/1)

Наступление, которое вытребовали генералы у Кутузова, хоть тот и отчаянно сопротивлялся, обещало быть успешным. Все загорелись идеей отомстить французам за Москву и её сожжение, показать французам, что русская армия всё ещё существует и вполне боеспособна. Разработку плана атаки поручили Беннигсену. Он со всей своей противной многим активностью решил использовать преимущества леса на левом фланге французов. Это довало возможность скрытно подойти к лагерю Мюрата. Он решил разделить армию на две части. Одна, под его личным командованием, должна была воспользоваться преимуществом и скрытно через лес обойти левый фланг французов. Другая же, под командованием Милорадовича, обязывалась сковать правый фланг Мюрата. Также был создан отдельный отряд генерал-лейтенанта Дорохова для перекрытия Мюрату пути отхода. По первоначальному плану Беннигсена, атака должна была состояться 5 октября. И вот, наконец, наступил долгожданный день сражения. Всё было практически готово, все были в приподнятом настроении духа, оставалось только найти Ермолова. Беннигсен был в раздражении; он ходил по комнате и сетовал на то, что момент упущен и больше такого подходящего момента не будет. Но сделать он ничего не мог: пакет с приказом открыть без Ермолова никто не решался. Единственное, что можно было сделать, так это найти пропавшего генерала, но никто не знал, где именно он находится. Вскоре вскрылось, что и армия-то не особо готова к грядущей атаке, и Кутузов, пожурив своего начштаба, сказал: —?Раз вы уже что-то делаете, то делайте хорошо, а не сикось на кось. Безобразие! Отменяйте атаку, Леонтий Леонтьевич. —?Ваша Светлость, разрешите не отменять, а перенести атаку? Войска уже подготовлены, да и моральный дух армии… —?Эх, Вы! Ладно, переносите свою атаку. И найдите Ермолова, не позорьтесь. Атака была перенесена на следующий день, а Ермолов, тем временем, обнаружился на званном обеде. Ему было стыдно и досадно, но гордость не позволяла ему даже себе признаться в этом. Но он был решительно настроен на следующий день загладить свою вину. Как это парадоксально бы не звучало, но пропажа Ермолова сыграла на руку Беннигсену и ко. Для Мюрата не было сюрпризом то, что русские задумали нападение и, поэтому, привёл войска в боевую готовность. Французы всю ночь 5 октября стояли под ружьём в полной боевой готовности, однако русские по какой-то причине бездействовали. Тогда Мюрат издал указ об отводе артиллерии и обозов. —?Вот приказ, доставьте его начальнику артиллерии,?— сказал Мюрат адъютанту, отдавая ему приказ. Адъютант вышел из штаба, сел на лошадь и поскакал к начальнику артиллерии. Там его встретил дежурный адъютант. —?Генерал спит,?— сказал он. —?У Вас что-то срочное? —?Я могу подождать до утра,?— адъютант понятия не имел о срочности приказа. —?Самому спать очень хочется… Не найдётся местечко и для меня? —?Что ж, у меня генерал довольно гостеприимный, местечко найдём. Из-за этой неосведомлённости адъютанта, французские войска были совершенно не готовы к нападению русских. Ещё ночью на 6 октября Беннигсен начал переправу у реки Нары. Ночной марш, неправильные расчёты и излишняя медлительность привели к тому, что вовремя выдвинуться на позиции сумели только казаки Орлова-Денисова. Французы совершенно не ожидали их появления, и поэтому действия казаков были весьма успешными. Только вот когда подошли на позиции отставшие части, французы были готовы, и оттого в русских частях были очень крупные потери. Погиб и один из крупных командующих генерал Карл Фёдорович Багговут, бывший правая рука Багратиона, что внесло ещё большую неразбериху. Кто командир? Кого назначить? Что делать? Смятение, неразбериха с командованием?— всё это витало в воздухе. А между тем, даже казаки Орлова-Денисова потеряли весь свой первый успех, увидав обозы и начав их грабить, совершенно забыв о том, что надо воевать с кем-то. А ведь перед русскими возник вполне реальный шанс разгрома всего левого фланга французов! И этот шанс был полностью упущен. Мюрат личным примером показывал пример солдатам в храбрости и остановил отступление, поведя их в бой. В других местах также был упущен факт внезапности. Беннигсен ехал к Кутузову с одной целью: просить ввести в бой всю армию. Надежды на положительный ответ у него было немного, так как старик упрям. В штабе ему попалась Марго. Хоть он и был против её присутствия, но сегодня он так был измотан сражением, что забыл обо всём. ?— Я пришёл просить ввести всю армию, Ваша Светлость. Маргарита Михайловна, как Вы думаете, что он скажет? —?спросил он у неё. —?Только Вы не подумайте, что я в поменял своё мнение о Вас. ?— Конечно, конечно, как же… Боюсь, батюшка не даст Вам утвердительный ответ, ибо Вы сделали всё, чтобы он Вам отказал,?— сказала Марго, причём последнюю фразу она сказала нарочно тише, так как ей не хватало смелости сказать это во весь голос, и ушла к себе. Беннигсен, вздохнув, вошёл в кабинет к Кутузову. Он как будто бы и не знал о идущем сражении, был безмятежен и полностью спокоен, хоть и уже несколько раз бывал на передовой, и сконцентрирован на своих бумажках. ?— Ваша Светлость, я прошу ввести в бой всю армию. Той группировки, что Вы изволили выделить, нам не хватает… ?— Я Вам, голубчик, ни на одного солдата больше, чем выделил, не дам! И не просите! —?сказал он и уже тише добавил. —?Безобразие! Распустились! —?Но наступает кризис в обороне противника… ?— Ступайте, осуществляйте командование,?— сказал, как отрезал Кутузов. На этом разговор и кончился. Кутузов остался на своём и в штабе, а Беннигсен ехал командовать войсками и пытаться увеличить успех. Но что там! Успех и не думал увеличиваться, только уменьшаться. Мюрат отступил на заранее подготовленные позиции возле Спас-Купле. Там он укрепил батареи и безнаказанно стал обстреливать русские позиции. И русским ничего не оставалось, кроме как вернуться обратно в лагерь. В трофеи русские себе приписали 1500 пленных и 36 пушек. Но Мюрат не был разгромлен, хотя и потерял 15% живой силы и 1/3 артиллерии. Он оставался вполне боеспособным противником. Сражение хоть и было выиграно, но с треском, был упущен шанс развить успех ещё больше, нанести ещё больший ущерб французам. Будь на месте Беннигсена любой другой командующий, например, Барклай-де-Толли, Раевский или Неверовский, 35-тысячная группировка Мюрата была бы полностью разгромлена, но выгоды русских были ничтожны. Но все всё равно гордились этой победой, сколь она не была в каком-то смысле даже позорна. Хитрый Кутузов хоть и делал вид, что был в восхищении от этой победы, сожалел, что повёлся на уговоры генералов. Отношения между Кутузовым и Беннигсеном всегда были напряжёнными, а после боя под Тарутиным или, как его ещё называют, боя на реке Чернишня отношения между генералами совсем испортились. Генералы часто ссорились, как-то Марго услышала такую реплику Кутузова во время очередной ссоры с Беннигсеном: ?— Мы никогда, голубчик мой, с тобой не согласимся; ты думаешь о пользе Англии, а по мне, если этот остров сегодня пойдет ко дну моря, я не пикну! Но, не смотря на все эти ссоры, на ничтожный успех Тарутинского боя, Кутузов ?отдал? всю славу за победу в Тарутинском сражении в письме императору и просил для Беннигсена 100 тысяч рублей и шпагу с лавровым венком и бриллиантами. К Императору писал и сам Беннигсен, выпрашивая всё то, что просил для него Кутузов, выставляя свою победу только с положительной стороны, хваля храбрость солдат, увеличивая урон и расстройство неприятелей и не забыв упомянуть, что Кутузов за старостью и ленью не смог быть личным свидетелем битвы. Хотя подле фельдмаршала был убит ординарец Безобразов. Начальник штаба армии предпочёл забыть об этом, отправив свой подлый донос императору. Прочитав оба письма, Александр был в бешенстве. Он ненавидел всякие низкие поступки. ?— Как это низко! —?восклицал он. —?Кутузов, будь он неладен, поступил так благородно, а он! Марго бы назвала его крысой… Но я ему сочувствую. Но и терпеть столь низкие поступки не могу! Что ж, отправь Кутузову шпагу с с лавровым венком и бриллиантами и этот подлый донос генерала Беннигсена,?— обратился он к своему адъютанту. —?А Беннигсену, так уж и быть, 100 000 рублей. Вскоре Кутузов получил и шпагу, и подлый донос. Хитрый старик задумал коварную месть недоброжелателю. Вызвав к себе Беннигсена, он приказал своему адъютанту капитану Скобелеву прочитать своё письмо государю, в котором тот писал, что ?поручил войско сей экспедиции маститому вождю, увенчанному лаврами, известному опытностью и распорядительностью, и что он выполнил его предначертание с мужеством и искусством, его отличающими?. Затем Кутузов вручил Беннигсену шпагу и 100 тысяч рублей. —?А теперь, голубчик,?— сказал он своему адъютанту. —?Не сочтите за труд, прочтите вторую бумагу. Посмотрим, что об нас его сиятельство государю пишут. Адъютант взял бумагу одной рукой и начал читать. Вначале его голос был торжественным, будто он читает какое-то поздравление о победе над врагом, но затем, когда он добрался до самой сути и вспомнил гибель ординарца Безобразова, голос его утих, и он стал читать, непонимающе и даже немного возмущённо. Беннигсен же стоял, будто гром его разразил, бледнея и краснея. Это была отправная точка конфликта, после которой в нормальные человеческие отношения больше не вернуться. Беннигсен стал всеми силами избегать главнокомандующего, а тот был только рад этому.