Глава 42 (2/2)
- Прошу прощения, просто эта тема довольно-таки щекотливая. Если вам угодно…- Да, мне угодно, - огрызнулся королевич, но тут же остудил пыл. – Скажите, беременность не опасна для Марии?
- Вовсе нет! – уверил его доктор. – Да и с чего бы – она здоровая женщина.- Мама тоже была здоровая.- Матушка ваша, Ваше Высочество, если не лжет народная молва, погибла от несчастного случая. Не произойди того несчастья, уверен, она родила бы еще десяток прекрасных малышей и сейчас бы радовалась скорому рождению внука. – Левич улыбнулся ободряюще. – Не волнуйтесь так. Будь княгиня подвержена чахотке или какой другой болезни, я бы первым отговаривал ее от родов.Но здесь вреда не будет – одна только польза.Вот увидите - Ее Высочество просто расцветет.Георгий встал, медленно прохаживаясь вокруг стола. Было заметно, что ободряющие слова доктора все же мало успокоили его.- Ее мама тоже умерла в родах, - произнес он, наконец.- В самом деле? Ее Высочество появилась на свет в тяжелых родах?- Не она – ее младший брат. Он годом младше ее, но там тоже имело место трагическое происшествие.
- Печально, - задумчиво сказал доктор. – Но не переживайте – не случится ничего трагичного, и княгиня, уверен, подарит вам прекрасного, здорового малыша.Откланявшись, Левич уехал, а Георгий, избавившись от обеспокоенно - задумчивого выражения лица, вышел на балкон и толкнул дверь в будуар жены.- Ну что? – спросила Мария,сидящая в кресле. – Доктор сказал что-то плохое?Князь опустился на пол у ее ног, и она жадно обняла его голову, притягивая к себе.- Нет-нет, - вздохнул он и потерся щекой о подол ее платья. – Все замечательно, и доктор уверен, что беременность ничуть не угрожает тебе.- Господи, да даже если бы угроза и была…. – она одарила мужа чарующей улыбкой. – У нас будет маленький, Джордже.- Будет маленький, - эхом отозвался Георгий, и, на секунду прижавшись к ней, резко встал и подошел к двери. – Коня к порогу!- Уезжаешь?- Ненадолго. Скоро вернусь. – Он обернулся. – Будешь письма писать?- Не терпится рассказать. – Мария поерзала в кресле. -Напишу маме и Елене. Ты не против?- Конечно, нет. Напиши от меня, что я их очень люблю.Королевич вышел, а Мария, пересев к секретеру, открыла ящик, изучая его содержимое. Обычно она писала на простой белой бумаге,деловые – на бланках с монограммой, а поздравительные – на кремовой, украшенной розами, но хранились в ее закромах и нежно-лиловые листки с бордюром из тонко прорисованной темной сирени – подарка братьев, знающих о ее любви к цветам, и, подумав, выбрала именно их. ?…мамочка, у меня просто чудесная новость, даже и не знаю как сказать – у нас будет маленький! Сегодня был доктор, он того же мнения, и все подтвердил….? Поставив точку, княгиня приложила ладонь к животу, надеясь почувствовать что-то, но отклика не было.
- Маленький… - Она провела рукой, чувствуя толькоструктуру ткани платья и неровность корсета. – Ты еще слишком маленький.
?…душка, Джордже тебя очень целует и шлет всю любовь?, - дописала княгиня с письме золовке, когда внизу прорычал мотор автомобиля, а входная дверь стукнула.Резкие, громкие шаги на лестнице – и дверь распахнулась, впуская в будуар короля, нагруженного букетом самых разнообразных цветов.- Машенька! – Он сделал два шага, роняя цветы к ее ногам, и заключил ее в объятия. – Спасибо тебе, милая, хорошо-то как, Господи.Вошедший следом Георгий, привалившись к дверному косяку, не скрывал улыбки и выглядел очень довольным.- Машенька, когда же у нас будет маленький? – наобнимавшись, погрузился в раздумия Петр. – Что-то не соображу никак, к Рождеству?- Попозже, папа. К марту, вероятно, или в первой его половине.- В первой половине марта, - растерянно повторил король, и улыбка его поблекла. – Доченька, пообещай, что после Рождества вы переедете к нам, во дворец.- Право, папа, к чему такие трудности, - засмеялась Мария. – Здесь мне все привычно.- Я подберу вам чудные комнатки, лучшие из тех, что есть. Сделаешь там все, как пожелаешь. Мне так не хочется пропустить рождения внука.- Сделаем по-другому – переедете вы к нам. Вы будете рядом, а мы - во всем привычном. Будет преотлично. Может, и Елену сможем убедить приехать.
- Отец, - позвал из дверей Георгий. – Пожалуйста, не говорите никому пока о положении Маши. У нашего окружения такой дурной глаз…- Ни за что не скажу! – вскинулся король. – Буду молчать, пока не подойдет время. Скажем попозже, на балу, хорошо? Будет торжественно, только представьте, как все будут рады.- Да уж, рассудка лишатся от радости, - пробормотал королевич. – Александру тоже ни слова!Наклонившийся, чтобы собрать с пола цветы корольрезко поднял голову.- И Александру?- Никому!- Но, Джордже, как же я от него скрою? Он же заметит, что у меня совсем другое настроение.- Оставьте, папа, ему и дела нет ни до чьего настроения. Мы будем заливаться слезами, а он решит, что у нас простуда, потому что болезни – единственный вид человеческих невзгод, который он знает.- Ах, Джордже, - Петр передал пучок цветов невестке. – Ну когда же ты решишься подружиться с братом. Георгий промолчал, лишь только выдав отвратительно фальшивую улыбку.
- Забыл совсем, – вспомнил король неожиданно. -Адъютанты мои винятся, говорят, что это их вина, но у меня в кабинете лежат письма тебе, Машенька, одно по почерку, видно, от Елены. Давно лежат, не меньше пары недель.- Боже мой, как неудобно, - огорчилась Мария. – Она, верно, думает, что я совершенно забыла ее, раз так долго не отвечаю. Папа, вы сейчас к себе? Заберите мои письма, я уже закончила и хотела бы, чтобы они поскорее ушли.- Конечно, дорогая. Эти два? Передам Гартвигу – пусть дипломатической почтой отправит. – Он забрал конверты. – Сейчас пришлю с адъютантом твои письма. И, душенька. – Король остановился, смотря на нее с грустной обеспокоенностью. – Теперь уж я настоятельно прошу тебя больше отдыхать. Переложи обязанности хотя бы частично на фрейлину, мало ее – еще возьми. Мы мигом тебе сыщем подходящую. У Миливоевича вот твоего, - обратился он к Георгию. – Очень приветливая сестра. Ей около двадцати. Пусть русского она не знает, но Маше, вроде бы, уже это и не нужно.- Мы подумаем.- Подумайте. – Король попятился к дверям. – Машенька, я очень – очень рад. – Он вышел в коридор, но тут же заглянул в комнату снова. – Я ужинать приеду.- Хорошо, папа, - улыбнулась Мария. – Мы будем ждать.Дверь снова закрылась, и Георгий молча присел на валик ее кресла, с загадочной улыбкой смотря на выход, в котором скрылся отец.- И сразу же побежал ему говорить, - с укором произнесла княгиня.Королевич кивнул не без удовлетворения.- Да.- Мог бы предупредить –у меня здесь совершенный бедлам. – Она со вздохом принялась собирать со стола разбросанные бумаги. – Был доволен?- Сказал, что ему некогда меня слушать, пришлось просто шепнуть на ухо. Побледнел, посмотрел на меня, словно я в самом деле помешался рассудком, а вместе со мной и он, вскочил с места, – и вониз кабинета. – Князь потянулся к цветам, лежащим на стопке книг. – Оборвал всюклумбу у дворца.Носился так – боялся, что удар его хватит. Попросить воды налить в вазу?- Да, в ту, хрустальную.
Георгий удалился, а спустя пятнадцать минут в будуар вошла Катя, нагруженнаякувшином, полным воды, и двумя письмами.- Я вроде бы ваша фрейлина, а не лакей Его Высочества, - сказала она недовольно. – Что с водой-то делать?- Вылейте в вазу. – Мария перехватила конверты и улыбнулась, вчитываясь в почерк Дмитрия, – ей он не писал с той стычки в Афинах. Несколько раз княгиня принималась за письма, но каждый раз все выбрасывала, не желая извиняться за то, в чем была не виновата. Брат не выдержал пытку молчания первым, что приводило ее в восторг, но и сейчасона решила потянуть долгожданный момент примирения и первым прочитать послание, подписанное почерком Елены. – И поставьте, пожалуйста. У вас всегда получается красивее.- О, цветы? – Катерина осторожно подняла букет, и, уложив стебли аккуратнее, опустила в вазу. – По поводу?- О, да. – Княгиня торопливо надорвалакрай конверта и с удивлениемрассмотрелалисток плотной тонированнойв беж бумаги, украшенной веточками рябины на краях -по утверждению Володи такую бумагу вместе с письменным набором они подарилиЕлене на последние именины. Золовка мельчила, что в общем-то было не в ее стиле, но писала четко, хотя и тонко, будто карябая. ? …я, разумеется, не сержусь на тебя, дорогая, хоть ты и вела себя совершенно несносно, но очень рад, что ты осознаешь, что наговорила гадости напрасно. Твой тон в разговоре с Мирко тоже, разумеется, требует извинений, но уже не передо мной, а явсе же признаю, что ты имела право заступиться за мужа, как и говорила тогда. Твое намерение написать ему письмо с извинениями, конечно, очень похвально, хотя, несмотря на мое скептическое отношение к твоему мужу, я все же надеюсь, что оно не является следствием трудностей в браке.
Послание твое, сестрица, было очень приятным сюрпризом: я уже и не ожидал его получить, а тут вернулисьдомашние из Белграда – и такой подарок. Благодарю также за карточки, – очень благоразумно было прислать те, где ты одна, а не с мужем.В доме уже довольно его снимков, – у родителей всюду стоят и ваши парные портреты, и даже его одиночные….?- Георгий! – воскликнула Мария, так, что Катя подскочила на месте, а она вдруг вспомнила, что Георгием его не называладавным-давно. Подхватив письмо, она бросилась в кабинет мужа. - Ты…Королевич, спокойно сидящий за столом с бумагами, поднял на нее глаза.- Что-то случилось? На тебе лица нет. Что-то в письме?- Митя! – прошипела княгиня.- Что с ним?- Письмо!- Умоляю, не волнуйся так, тебе же нельзя. Дмитрий написал тебе письмо? Это же прекрасно!- Георгий!- Плохой знак, - отметил князь. – Я что-то натворил?Выставив вперед руку, княгиня тряхнула листками.- О каком письме он говорит?Покорно приняв всю кипу, королевич внимательно вчитался в строчки.- Ты ему не писала разве?- Нет!- Умоляю, не переживай так. Может….- Джордже!Вздохнув, Георгий сложил руки перед собой, его лицо приняло ангельски спокойное выражение.- Ладно.- Ладно?- Я ему написал.- Ты? – взвизгнула княгиня. – Ты написал ему от моего лица!- Да. Мне ваша война порядком надоела. А поссорились вы из-за меня.
- Это не твое дело!- Мое. Что пишет Елена?- Она беременна! – Мария хлопнула себе по лбу, понимая, что проболталась. – Она просила не говорить…- Ты не шутишь? – расцвел королевич.– Покажи.- Она велела никому не рассказывать.- Милая, ты проговорилась, уже поздно. Покажи.- Не переводи тему! – взвилась княгиня, чувствуя, что теряет нить скандала. – Как ты мог?!- Ты ведь и сама хотела, просто не решилась, - внес аргумент Георгий. – Я собрал все комки твоих записей, адресованных ему, подшлифовал текст, добавил кое-что и отправил. Подделать твой почерк, право, нетрудно. Машенька, пойми, в нашей семье довольно одного человека в дурных отношениях со своим братом, двое это, ей богу, перебор.
Мария схватилась за голову.- Боже, Джордже…- Машенька, ну пожалуйста, дай мне прочитать письмо от Еленочки. – Князь сделал умоляющее лицо. -Ну пожалуйста.- После того, что ты натворил? Нет!- Сам возьму, - выпалил Георгий и одним прыжком преодолел стол, легко выбегая из кабинета. Не успевшая что-либо предпринять, застывшая от неожиданности Мария бросилась следом.- Джордже, нет! – Она остановилась в дверях, смотря на мужа, жадно вчитывающегося в послание от сестры, и непрошенные слезы полились по ее щекам.
- Ну вот, - вздохнула Катя, поднимая глаза от вязания. – Довели супругу, Ваше Высочество.- Машенька! – Королевич бросил листки на стол и присел у ног Марии, повалившейся на диван. – Ну что ты так расчувствовалась? Такой пустяк – письмо прочел. – Она зарыдала в голос. – Ты же уже проболталась, никакого секрета я не узнал. Ну узнал бы я все равно, в конце концов, не молчала бы она вечно. Ну что ты,ручеечек мой, ты нам комнату зальешь слезками, ковры попортишь. Прости меня, идиота, далось мне это письмо. Все, забыл о содержимом, только не плачь, душа моя.- Боже, что же страшный секрет в том письме, - недоверчиво поинтересовалась Катерина, отмеряя валериановые капли.
- Ничего особенного, просто Елена Петровна в положении, - отозвался Георгий. - А Ее Высочество беспокоит, что теперь это секрет Полишинеля.
- Принцесса беременна?! – воскликнула Катя, едва не выпуская флакон из рук. – Какая чудесная новость! Простите, Мария Павловна, - смутилась она, протягивая рюмку с лекарством зарыдавшей пуще прежнего княгине. – Я буду молчать об этом.- Постой, он не на спирту? – забеспокоился королевич, перехватывая стаканчик.Понюхав содержимое, он залпом выпил его и поморщился. – Удивительная гадость, не нужно ей это пить. Она тоже беременна. Принеси ей лучше чаю.- Джордже! – бессильно взвизгнула Мария, толкая его в грудь. – Ты опять?- Мария Павловна! – Катя выглядела ошеломленной. – В самом деле? Это правда?Вместо ответа княгиня уткнулась лицом в подушку, а взглянувший на фрейлину королевич широко и крайне довольно улыбнулся и кивнул.- Да.- Ваши Высочества! Какая прелесть! – Катя бросилась было к Марии, но отшатнулась, прижав ладонь к груди, и подпрыгнула. – Мария Павловна! Ваше Высочество! Побегу поставлю в церковь свечку, да молебен закажу вашему маленькому в помощь! Ах, какая радость! А Его Величество-то как рад будет!- А он знает, - важно ответил Георгий.- Знает? Так вы давно знаете? – девушка огорчилась. – Как же вы мне не сказали…- Я никому не говорила! -захныкала Мария, глотая слезы. – Только ему вот, - она ткнула в плечо мужа пальцем. – Это был секрет. А он всем доложил – и папе, и вам….- Ты сама домой письмо написала и Елене тоже! Какой же это секрет?- Полишинеля, вы все верно сказали, - радостно подтвердила Катя. – Знаете, Мария Павловна, яникому-никому не скажу, может уверенной быть.