Часть 3. (1/1)

Живя один, Бартлби всё чаще вспоминал Локи. Не время, когда они жили в раю – это было слишком давно, настолько, что уже казалось выдумкой. Вопреки расхожим представлениям, в раю вовсе не было скучно. По крайней мере, они всегда находили, чем заняться. Если Локи не выполнял очередную Божью волю по наказанию грешников, в чем Бартлби не участвовал, только наблюдая со стороны, как и положено, то они изобретали себе самые разнообразные развлечения. В основном как раз Бартлби и придумывал, тут его опыт наблюдателя оказывался как нельзя кстати. Рай – это же не только кущи со стадами овец, как себе могла вообразить убогая фантазия каких-нибудь раннехристианских пастухов. Там бывают и гурии, а вино льётся рекой, просто места надо знать. Наблюдатели и знали, а при случае делились с друзьями. В садах Эдема было замечательно, но не те прекрасные времена вспоминались сейчас Бартлби чаще всего, а скучный, тоскливый бесцветный Висконсин, в котором после войн индейцев с переселенцами не происходило ровным счетом ничего. Тем более что даже относительно неплохое местное пиво, сваренное династиями немецких колонистов, не могло скрасить существование двух ссыльных ангелов из-за возникшей у них полной непереносимости алкоголя. Впрочем, возможно, в этой части наказания было здравое зерно – в противном случае они давно бы спились от скуки. Но губы Локи никогда теперь не были горькими от хмеля. Только сладкими, со вкусом колы, или прохладного мятного джулепса, или сахарной пудры от пончиков. Свои слабости были у каждого, и даже опальному ангелу позволено быть сладкоежкой. Бартлби ничем таким не увлекался, ему вполне хватало сладких губ Локи.Они целовались то небрежно, словно мимоходом, едва касаясь друг друга – такой приятельский или братский чмок, заменяющий ?доброе утро? и глупые вопросы вроде ?как дела??. Дела были, как обычно, никак, поэтому лучше целоваться, чем говорить. Но это могли быть и совсем другие поцелуи – долгие, немного печальные, как тоска по утраченному. Или страстные, горячие, способные завести даже ангела, но не приводящие ни к чему. Они вынуждали только шумно дышать от невозможности получить разрядку, так что казалось, будто пар из ушей пойдёт. Сексуальное возбуждение зарождалось в мозгу, и все эрогенные зоны исправно реагировали, но выхода не было, поэтому ангелам с анатомией кукольного Кена приходилось несладко, и вовсе не скучный Висконсин тому причиной. К слову, Бартлби считал это обстоятельство особенно несправедливым.И вот теперь они люди, с полным набором полагающихся органов, и даже возвращенной способностью пить, но всё это бессмысленно и не нужно, когда Локи нет рядом. И Бартлби пока не мог придумать, что ещё сказать, чтобы Локи его простил, потому что на все его попытки хоть как-то поговорить Локи отвечать отказался – просто скользнул равнодушным взглядом и отвернулся. Вот и гадай – то ли слов не хватило, то ли слова были не те.Поэтому все чаще после работы Бартлби стал забредать в бар, чтобы заглушить чёрную ноющую тоску. Словно тот холодный спёртый воздух из морга весь без остатка переполз в лёгкие Бартлби и теперь как обруч сжимает его сердце, не давая свободно вздохнуть. Оказывается, рядом с Локи и в Висконсине было не так уж плохо, а вот без него теперь везде только больно и холодно. Чтобы понять это, понадобилось умереть. Бартлби даже не знал, считать ли это Её шуткой или свидетельством того, что он задним умом крепок. Он подумал, что Локи бы непременно пошутил: ?истина где-то там, ага?.Сзади раздался пьяный смех. Бартлби оглянулся – вокруг пили, пританцовывали, шумели обычные люди, пришедшие расслабиться после работы. Ну да, теперь он и сам такой. Только ему совсем не хочется ни с кем знакомиться, угощать выпивкой или разговаривать. Хотя возле него и крутился забавный парнишка, кидавший убойной силы взгляды из-под длинной чёлки, Бартлби решительно заказал себе ещё бутылку и сосредоточился на ней. Впрочем, стоило ему ещё раз бросить взгляд по сторонам, как он увидел Локи. Тот сидел в другом конце зала и непринуждённо болтал с тем самым парнишкой. Юный паршивец наклонялся к Локи, прислушиваясь к его словам среди общего гвалта, поправлял свою длинную чёлку, смеялся его шуткам, небрежно касаясь то плеча, то локтя. Бартлби весь кипел внутри, но изо всех сил сдерживался, потому что подойди он сейчас туда – и всё будет испорчено окончательно, так что уже никогда не поправить. Он вновь уставился на бутылку с таким зверским выражением, будто увидел перед собой смертельного врага. Впрочем, постепенно ее содержимое помогало успокоиться. Не хотелось общаться решительно ни с кем. Поэтому когда его глаза закрыли теплые мужские ладони, Бартлби вздрогнул всем телом и вскочил, уворачиваясь от неприятного соприкосновения. Он хотел возмущённо рявкнуть, но крик застрял в глотке, вырвавшись наружу полузадушенным хрипом. Потому что Бартлби увидел перед собой Азраила.- Какого чёрта?! – вопрос рождается сам собой, и пальцы Бартлби автоматически ложатся на горлышко бутылки так, чтобы использовать ее как оружие.Виновник его возмущения ничуть не обижен подобной реакцией. Он по-прежнему хорош собой, самоуверен, лучится обаянием и полон дружелюбия:- Обыкновенного чёрта, Бартлби. И тебе добрый вечер. Ну, ну, не стоит, - мягко замечает он, слегка покачивая головой. Как обычно, красуется своим демонским спокойствием и всезнайством. Он не делает больше попыток прикоснуться, но и не отводит взгляд. – Бутылку кардинал точно не успел освятить, так что, сам понимаешь, бесполезно и пытаться. Я пришёл с миром, - тянет он, раздвигая губы в улыбке и салютуя своим бокалом, соткавшимся в его руке из ниоткуда. – Давай по старой дружбе посидим, выпьем, расслабимся. У меня тоже сегодня был тяжелый день на работе.Его голос успокаивает, вызывает доверие, мягко обволакивает. Или это пиво действует. Но Бартлби и впрямь не хочется больше ругаться или спорить. Он устал, точно. Он просто устал страдать в одиночестве. Он падает обратно за свой столик и делает крупный глоток. Тёмное терпкое пиво шибает в нос, мягко стекает в желудок, приятно холодя и тут же согревая. А оттуда уже добавляет порцию спокойствия и расслабленности в мозг, гася последние крошечные сигналы тревоги. Действительно, почему бы человеку не выпить вместе с демоном?- Выпьем! – соглашается Бартлби, кивая. Он не собирается улыбаться своему визави, но от компании не отказывается. Азраил улыбается за двоих и делает знак бармену повторить заказ.Вскоре Бартлби обнаруживает себя рядом с Азраилом, а перед собой - батарею пустых стаканов и бутылок. Он продолжает пить и одновременно жалуется Азраилу на всё – скуку, Висконсин, Нью-Йорк, своё одиночество и несговорчивость Локи. Азраил слушает, время от времени сочувственно поддакивая в нужных местах, и приобнимает Бартлби за плечи. Под действием убойной дозы алкоголя бывший ангел чувствует, как реальность немного качается вокруг, собственные движения становятся размашистыми и немного неловкими, но зато хочется танцевать и тискать чьё-нибудь упругое бедро. А рядом, точно чёртик из табакерки, возникает Азраил. Он обнимает, смеётся, и вот они уже танцуют вдвоём, притоптывая в такт барабанам. И никто не возражает, когда руки хаотично, но мягко шарят по телу и даже забираются под рубашку.Потом они в обнимку выходят из бара, и у Бартлби уже заплетаются ноги. Он пытается что-то напевать, подхихикивая. Азраил улыбается и ловит такси.В комнате Бартлби они вдвоем падают на кровать, потому что Бартлби споткнулся и не удержался на ногах. Они валятся друг на друга и ржут, потому что это весело. Им мешает верхняя одежда и кроссовки, так что они стягивают всё ненужное, помогая друг другу и не переставая хихикать от того, что постоянно наступают друг другу то на руки, то на ноги. Потом случайно задранная футболка дает возможность Азраилу как бы невзначай коснуться кожи на животе Бартлби. Тёмные волоски чувствительно топорщатся от прикосновения, и у Бартлби сбивается дыхание. Он недоуменно смотрит на руку, так и не убирающуюся прочь, поднимает голову и видит поистине дьявольский огонь в глазах Азраила. Уже никто не смеется, потому что тишина и полумрак плотно облепили их, затыкая рты, заталкивая обратно глупые вопросы и ненужные ответы, но позволяя желанию близости раскручиваться, будто сжатой до предела пружине.Возможность позволить себе ранее запретное, освобожденная алкоголем, полностью способность мыслить здраво. Овладевшее сознанием возбуждение заставляет руки лихорадочно срывать одежду и безостановочно трогать, гладить, пощипывать, изучая чужое тело с жадностью первооткрывателя.Азраил более опытен и менее пьян, поэтому его движения не так хаотичны. Он точно знает, чего добивается, и удовлетворённо слушает сдавленные выдохи Бартлби от своих ласк и протестующие возгласы разочарования, когда пальцы демона на время покидают место, где они нужнее всего. Азраил перемежает легкие покусывания с поцелуями, покрывает ими грудь Бартлби и живот, прихватывая волоски ниже пупка или зализывая ставшие невероятно чувствительными соски, но не трогает губы. Бартлби просто прикусывает свою ладонь, чтобы не стонать слишком громко и оставить нетронутыми теперь уже смутные воспоминания о сладких от лимонада губах.Если у ангела не было члена каких-то несколько тысяч лет, любой минет покажется ему сказкой, пусть и слишком короткой. Азраил улыбается, он совсем не в обиде и всё понимает.- Не очень-то привычные ощущения, Бартлби? – посмеивается он добродушно. – Ничего, в следующий раз будет ещё лучше, - заявляет он уверенно, и Бартлби не сомневается в его словах. - А теперь, детка, раз уж ты отстрелялся так скоро, помоги папочке, - Азраил широко улыбается и запускает властные пальцы в короткую стрижку Бартлби, гладя его, точно кота, а тот очарованно поддаётся на эту нехитрую ласку и послушно склоняет шею к его паху. Член демона, крупный и тёмный, торчит вызывающе и нахально. Прямо как его хозяин, уверенный в собственной неотразимости. Оба хороши. Но Бартлби совсем не хочется рассуждать и анализировать, как прежде, когда он мог цитировать в постели философские трактаты, не сбиваясь ни с ритма, ни с текста. Он вбирает губами крупную головку, которая уже сочится и требует, чтобы ее вылизали. Он ласкает ее круговыми движениями, трогая острым кончиком языка, и тонкий слух ловит довольный, похожий на шипение, выдох Азраила. Это поощряет Бартлби продолжать. Он не отвлекается, когда ладонь демона по-хозяйски оглаживает его подтянутую задницу, а ловкие длинные пальцы уверенно возбуждают его снова. Азраил ведет эту партию, всё кажется правильным, всё призвано доставлять удовольствие, даже если сперва будет больно. Но запасливый демон позаботился и о нужной подготовке, ведь эта призывно выпяченная задница была нетронутой очень-очень долго. Сама мысль, что он натягивает ангела, пусть и бывшего, настолько возбуждает, что Азраил проявляет больше нетерпения, чем хотел показать. Но Бартлби не возражает, отнюдь. Он готов ко всему, ему даже хочется вот так, пожёстче. Он впитывает каждую деталь, каждое движение, словно заново восстанавливает в памяти давно забытые навыки, а не позволяет пьяному демону загонять его здоровый демонский член в свой не менее пьяный рот, а потом и в анус. Бартлби хочет почувствовать. Это понятно для ангела, у которого тысячелетиями не было ни члена, ни ануса. Может, Азраил и не самый лучший любовник во вселенной, но сейчас это то, что Бартлби надо, чтобы кончить, содрогаясь от удовольствия и почти сразу же заснуть. Ему снова снится Локи, но теперь во сне Бартлби ласкает его, раздевая, а тот ничуть не возражает. Бартлби хорошо, но немного грустно - ведь это же только сон. Утром в комнате предсказуемо не оказывается ни Локи, ни Азраила. Последнее радует, первое печалит, но уже меньше. Теперь Бартлби не только хочет вернуть Локи, но и точно знает - зачем. Потому что секс не только повод для шуток, но и такая вещь, с которой в любом Висконсине будет не скучно. Тем более теперь им можно пить. Да быть человеком просто здорово! Конечно, если есть рядом другой человек, с которым можно разделить это ощущение. Это удовольствие. И эту жизнь. Как всё, оказывается, просто. Ну, и что, что люди. Зато они будут вместе. Теперь Бартлби в этом не сомневался.