Две пустоты (Дано/Лиз) (1/1)

– Ты будто влюбилась в него, – говорит Вэйн, убирая автомат в мешок. – Честно, Лиз: на фига ты ходишь на все эти встречи в кафе, если Дано не дает тебе бабла в качестве аванса? Такое ощущение, что тебе просто нравится на него пялиться. Бля, мы должны зарабатывать на мокрухе, а мы с тобой тратим время, катаясь в это зачуханное место, и прокатываем бензин! Я хочу платы, и это справедливо, – я же твой напарник, и похер, что Дэниэль меня в глаза не видел.Брови Лиз слегка вздрагивают, но она справляется с собой, затем достает из сумки пучок купюр, дает мальчишке около половины:– Вот. Бери и вали из тачки, – мне еще кое-куда надо заехать.Вэйн удовлетворенно кивает:– Так бы сразу и сказала, что он нам платит. Это деловой разговор, а не просто свиданки в забегаловке. Ладно, бывай, – и хлопает дверцей старого авто.Лиз заводит мотор и съезжает на уединенную аллею. Там она глушит машину, вылезает из нее и садится на мокрую траву, закуривая. Она устала, а вопросов к окружающему миру и себе за все время с момента смерти второго брата только прибавляется.Права ли она была, что убила Даррена? Любила ли она его? Может, надо было подождать и не стрелять в парнишку, фотка которого одно время тусовалась у нее в сохраненках на телефоне, может, нужен был лишь разговор, а не пулив башку? И при чем здесь Дано? Какого черта она мотается к нему на встречи? Вернее, не так: какого черта она вообще связалась с делами Даниэля? По ходу, после смерти Даррена Лиз с чистой совестью могла плюнуть на попытки Дано замешать ее в историю мести Найджу, и заниматься своими делами.Одна проблема: Найдж был причастен к смерти ее брата, – пусть и косвенно, пусть через Дарена, но все же парень пристрелил ее брата, защищая Найджела. Так что они с Дано старались попасть в одну и ту же цель – в Найджа Делани.А другая проблема – сам чертов Дано, вечное ?нет, когда да? суровой Лиз. Как ни крути, Вэйн был прав, причем даже больше, чем он сам мог предположить.Лиз была с детства влюблена в упрямого нескладного паренька с дурацким именем Дэниель, – они росли в одном районе, тусовались в общей компании, учились вместе стрелять по банкам и уткам, метать ножи в картонные мишени, воровать по мелочи в местных магазах и угонять тачки чисто по приколу, оставляя их потом где-нибудь на обочине.Собственно говоря, Лиз не назвала бы это чувство любовью, – просто когда Дано был рядом, она чувствовала себя полноценной, а уходил он по своим делам, – Лиз начинало чего-то не хватать. Сама она называла все это дружбой, – ну а как иначе для нее, выросшей с двумя братьями и с юности мечтавшей не о свадебных колоколах, а о Глоке на днюху? Нет уж, Лиз не стала бы забивать себе голову какой-нибудь дурью, если бы не повышенное внимание Дано к ней, – именно ее он чаще всего звал с собой на стрельбище, именно с ней он шатался по берегу местной речки, прыгая по камням, и именно с ней он обсуждал отцовских голубей, – в частности, то, каким образом бы он их всех прикончил.– Они засирают двор, когда вылетают, словно маленькие бомбометы, – Дано только привыкает курить взатяг, поэтому поминутно сплевывает на землю. – Прикинь: открываешь ты клетку, а они летят на тебя и срут тебе на башку! У меня так постоянно, а вот с отцом – ни разу: они его облетают.– И поделом, – смеется девушка, – твой отец их любит, ухаживает за ними, а ты только злишься. Вот они и чуют…Дано мрачнеет:– Ну а какого хера мне не злиться? – жестко отвечает он. – Если отец проводит с ними больше времени, чем с мамой и со мной, то…Он вдруг осекается, – понимает, что сказал лишнее, признался в том, что тоскует по отцовскому вниманию, – в общем, по его мнению, правил слабость, ?недостойную мужчины?, мысленно договаривает Лиз.Она протягивает руку и тихо треплет парня по бритому затылку:– Твой папа любит тебя, Дано, пусть и редко проводит с тобой время. А голуби – да и хрен с ними: должна же быть у человека отдушина, и хорошо, что это птицы, а не бухло или наркотики.Дано краснеет, затем говорит:– Ты…в общем, ты права. Спасибо тебе, – и затем неожиданно целует ее в щеку.Лиз вздрагивает, отшатывается, – ее суровая ирландская компания не привыкла к ласкам, все было проще и грубее, – но затем отвечает:– Знаешь, мне нравится. Продолжай.Дано целует ее в губы, – неумело, грубо и слюняво, – но Лиз почему-то чувствует себя счастливой. Она знает, что это правильно, и поэтому не корит Дано за его неумение целоваться, ей важен результат, а удовольствие от процесса они научатся получать позднее.Ведь главное, что он с ней, что он ее, ее Дано.Они гуляют вместе, – и все смотрят на это снисходительно, ведь они пока еще подростки, пускай дурачатся, – а Лиз думает о том, что неплохо бы завести два Глока в доме, чтобы не драться за оружие, что нужно завести двух овчарок, что все можно и нужно делить на двоих – и собак, и оружие, и собственное время. Но ее это не раздражает, – Лиз счастлива, пусть и не признается себе в этом. Плевать на свадьбы, платья и веночки, плевать на дат регистрации брака и священников, на всю эту псевдопраздничную шушеру – сейчас Дано с ней, а что будет потом – да кто ж его знает? Незачем загадывать.Так проходит какое-то время. А потом появляется Джорджина.Избалованная, уверенная в себе прожженная шлюха, – так про себя охарактеризовала ее Лиз после первой встречи. Конечно, Дано ее бросит, – натрахается и бросит, и все будет по-прежнему, – так уверяла себя Лиз, уже зная, что умело врет самой себе, чтобы заткнуть пустоту и боль, замаскировать страх потери близкого человека.Конечно, что она – худая, плоская, не пользующаяся макияжем, умеющая только драться, стрелять и метать ножи, может противопоставить Джоржине именно как женщина? Лиз не нужен макияж и лишнее шмотье. – у нее полно других дел, она не будет подбирать туфли под цвет сумочки, а тени – под платье, ее вся эта херня просто не интересует. А вот Джорджина, кажется, только и состоит из удачного мейка, нарядов, сумочек, дорогих тачек и бабла.На что повелся Дано – непонятно. Может, это любовь? Так получилось, что на деревенского олуха обратила внимание городская тусовщица, и он возомнил себя королем? Похоже на то: Дано всегда был тщеславным, ему хотелось иметь что-то, что отличит его от других, и плевать, как отличит, главнее, чтобы он выделялся в толпе.С Лиз Дано бы точно ничем не отличался от других, – она обычная ирландская пацанка, и пофиг, что у нее здравый ум и твердый характер, а вот Джина – та редкая штучка и слишком яркая шваль. Дано, видно, зацепил внешний блеск, – бедолага почувствовал себя ярким, заметным, необыкновенным, чем ушлая Джина и воспользовалась.На свадебной церемонии Лиз не присутствовала, – ей и без того было тошно. Потом Дано с женой переехали, а Лиз осталась с братьями и звенящей пустотой в душе.Конечно, братья догадывались, но никогда не острили по поводу ее разрыва с Дано, хотя подъебывать друг друга по разным поводам было у них в крови. Но, видно, чувства сестры были не тем случаем, – спасибо им и на этом.Годы прошли, Лиз отодвинула пустоту, – такое заполнить невозможно, но отодвинуть, запереть, забыться, – да, вполне. Когда появляется Даррен, ей кажется, что он способен стать ?тем самым, который плечом к плечу и навсегда?, излечить ее душу, – ей кажется, что она влюбилась, но это очередной самообман. Ну и какая тут любовь, если вы с человеком идете на убийство, изображая влюбленную парочку? Так, пошлый спектакль, пародия.Поэтому смерть Даррена – акт возмездия за брата, поэтому это правильно.А потом опять появляется гребаный Дано, который просит Лиз следить за Найджем и убить его, когда представится такая возможность. И Лиз соглашается, как последняя дура, хотя и понимает всю опасность и невыгодность этого предприятия.Дано делает вид, что они не знакомы:– Я помню все, – говорит он при их первой встрече в кафе, – но мы были детьми, то, что было в прошлом, там и останется. Надеюсь, ты понимаешь, Лиз. Просто ты надежный человек, – поэтому я обратился к тебе.Конечно, Лиз все понимает, – поэтому она кивает головой, проглатывая слезы, и спокойно расспрашивает о подробностях дела. А дома рыдает в подушку, как та самая, из любого сериала.И да, встречи в загородном кафе для нее синонимом свидания со своим прошлым, хоть Лиз старается не верить в это.У них с Дано могла быть хорошая семья, он бы не спился, как с Джорджиной, не вытаскивал бы очередного любовника из шкафа и не обнаруживал бы недостачу в заначке, – Лиз никогда бы не стала воровать деньги у своего парня, потому что она может заработать сама, она не паразитка, как Джина. Но…Но что сделано, то сделано. И поэтому она так и будет ездить в это чертово кафе, выслушивать очередное поручение Дано, отказываться от денег, которые Дано все-таки впихивает ей в ладонь, и думать о том, что они оба где-то совершили ошибку: Дано – когда поехал в город и встретил Джорджину, Лиз – что не убила ее при первой же встрече.А впрочем к черту все эти рассуждения. Надо завершить месть за семью, и плевать, что за чужую, – отец Дано отношения к Лиз не имеет.Когда приходит новость о том, что труп Дано нашли в лесу, Лиз находится в тюрьме, поэтому она воспринимает ее довольно равнодушно. А после выхода из тюрьмы Лиз овладевает апатия: плевать на Найджа, на мертвых братьев, на Дарена, на себя, – у нее никого не осталось, даже возможности мечтать о хорошей семье с Дано, потому что он, сука, мертв, и убит своими же, а не людьми Делани.Поэтому Лиз в последние месяцы перед тем, как в нее выстрелят, похожа на Даррена: когда ушла Роузи, ему тоже стало на все наплевать. Они оба морально покончили с собой еще задолго до своей фактической смерти.Впрочем, Лиз об этом уже не думает, – она механически доживает оставшееся время, не хуже автомата, который периодически разбирает и собирает.Открывается дверь. Выстрел. Гили сделал свою работу. Найдж опять победил, пусть и временно.На том свете вы тоже не будете вместе ни с Дареном, ни с Дано, Лиз. У каждого – своя тропа к вечному покою.