Свидание второе. Нас не догонят. (1/1)
Следующим вечером вся общага с плохо скрываемым осуждением наблюдала, как счастливый Федя усаживается в респектабельный автомобиль Серёжи.Сергей с одобрением осмотрел сказочника: выглядел тот вполне сказочно и романтично. Сергею даже пришёл на ум мелкий и наивный приятель Экзюпери.—?Как ты смотришь на то, чтобы прокатиться за город? Я знаю прекрасное место на берегу залива. Там великолепные виды и замечательный ресторанчик.Федя смутился?— стратегия предполагала, что исчезать надо внезапно, быстро и в самый интересный момент рассказа. Но придумать правдоподобную отмазку сходу не смог. Оставалось только изобразить вселенский восторг.Место и вправду было что надо. Федя начал понимать несчастных жертв султановского обаяния: когда высокий синеглазый брюнет выгуливает тебя по красивейшим местам, а потом, сверкая голливудской улыбкой, заводит в ресторан и кормит какими-то хитромудрыми вывертами английских поваров… Федя однозначно понимал их, уплетая говядину по-веллингтонски.?— Ты так быстро убежал вчера, даже не рассказал свою историю,?— деланно небрежно сказал, наконец, Сергей, когда они поели и вышли из ресторана.Федя едва сумел скрыть торжествующую улыбку: рыбка клюнула. Теперь главное, чтобы не сорвалась. Он подхватил Султанова под локоть и повёл вдоль набережной, глядя на нежную синь залива:?— Могильный ужас сковал меня…Могильный ужас сковал меня, скрутил. Не дёрнешься, не вырвешься. Я сделал шаг вперёд, вглядываясь в яркую, такую знакомую куртку. Ещё один. И наткнулся на тёплый собачий бок?— Буран встал поперёк дороги незыблемой скалой и предупреждающе ворчал, незло скаля длинные желтоватые клыки.—?Пусти,?— прошептал я. —?Пусти. Мне надо.Буран заворчал ещё громче и отпихнул меня назад мохнатым серым боком. Я застыл, не отрывая глаз от скрючившейся фигурки под елью. Такой знакомой. И понял всё и сразу.Порыв ветра толкнул в спину, а в следующую секунду меня крепко обняли обжигающе горячие руки. Я не шелохнулся, так и стоял молча, не отрывая глаз от мёртвого тела.—?Алёша… —?непривычно мягко, будто даже виновато.Я молчал, только слёзы чертили дорожки по щекам. Горькая обида замыкала рот. Сглотнул и глухо вытолкнул:—?Ты обманул меня. Обманул. Зачем?—?Не обманул, а заморочил. Так лучше для тебя. Ведь тебе же хорошо было со мной? —?и обращаясь к псу, с укором:?— Что же ты, Буран? Просил ведь присматривать, не пускать сюда до времени.Я, трясясь, перевёл глаза на полюбившуюся собаку. Серый, подвижный даже в своей неподвижности, текучий, как туман. Как я не видел, не замечал этого раньше? Да ведь в зимнем лесу и шаг ступить трудно! А мы ходили с ним по снежной целине, не проваливаясь! Не оставляя следов…—?Кто ты?—?Ты уже и сам понял, ладо.Да, понял…*—?Нет, нет, не хочу, не хочу, не хочу я! —?я рванулся, но обнимающие руки превратились в оковы.Я забился, закричал, проклиная, и замер, обессилев. Развернулся, обнял и заплакал, пряча лицо на плече. Николай осторожно гладил меня по голове и вздыхал.Кажется, что мы стояли так долго.—?Сколько я уже здесь? Ведь не неделю и не две, да?—?Три месяца. Начало марта.Я моргнул и удивлённо оглянулся. Какой март, снег же… Мой странный и страшный любовник широко повёл рукой. Я моргнул ещё раз: сугробы на глазах стремительно стали оседать, превращаясь в неопрятные и ноздреватые комки с колкой, острой корочкой наста. Местами проглядывала земля.—?Как это?Николай нежно погладил меня по щеке.—?Чтобы не тревожить тебя раньше времени, ладо.Я опять заплакал.—?Надо обряд провести,?— тихо сказал Николай.—?Какой? —?без любопытства хлюпнул я носом.—?Костёр запалить. Надо тебя отвязать и отпустить. Пойдём.Я равнодушно смотрел, как Буран зубами вытягивает меня на середину поляны к невысокому кустарнику, как, повинуясь взмаху руки, рядом с телом вспыхивают ветки, трещат сучья, искажается тёплый воздух.Стало тепло, даже жарко. Приятно. Озноб, поселившийся внутри навечно, уходил, растворялся. Руки и ноги перестало крутить, и шея больше не ныла. Странно, я до этого чувствовал оцепенение, но не замечал, не обращал внимания. Стало легко и спокойно.—?Иди, ладо. Тебе пора,?— меня мягко подтолкнули в спину.Я шагнул вперёд и всмотрелся в оранжевые весёлые язычки. Шагнул ещё раз и ещё. Лепестки пламени разошлись, приглашая.?— Надо просто перепрыгнуть,?— подсказал Николай.Я оглянулся. Мой гостеприимный хозяин стоял на поляне и смотрел мне вслед. Как я успел так далеко отойти от него? У его ног, вывалив розовый жаркий язык и чутко поводя ушами, сидел Буран. Я нелогично подумал, что без меня никто не будет баловать его колбасой и конфетами. И шагнул назад. Николай тревожно вскинулся, хотел что-то сказать, поднял руку, но потом опустил и просто молча продолжил смотреть на меня.Тяжело. Я продирался назад, как сквозь толщу воды. Шаг, ещё шаг. Невозможно, из последних сил. Спустя целую вечность я остановился рядом с Николаем, тяжело дыша.—?Ты предлагал остаться, помнишь?—?Да. Но…—?Я решил. Я хочу остаться с вами. Я никуда не пойду.—?Но…—?Я. Останусь. Здесь. С тобой и Бураном. Это мой выбор.…Янка кружила по лесу и уже начинала паниковать. И ягоды не набрала, и ориентир потеряла. Да что же это! Куда идти?! Рядом хрустнули ветки, и к струсившей Янке шагнул парень.—?Ну и что ты тут мечешься? Заблудилась, что ли?Янка закивала, разглядывая незнакомца. Ой, какой! В лёгких джинсах и стоптанных кедах, белая майка оттеняет золотистые от загара широкие плечи. Выгоревшие на солнце соломенные волосы в беспорядке падают на лоб, а из-под чёлки посверкивают зелёные глаза. Янка аж замерла от восторга?— да разве ж бывают такие глаза! —?прозрачные зелёные льдинки, словно подсвеченные изнутри.Оказалось, что блудила она в трёх шагах от палатки. Приятели уже потеряли её и встретили беспокойным галдежом.—?Да я бы и не вышла сама, меня вот он вывел,?— Янка развернулась к парню, уже прикидывая, как бы половчее познакомиться поближе и взять телефончик. Вот только позади неё никого не было. Скромный спаситель растворился в шорохе листьев, словно и не было его…Сергей угрюмо шагал рядом с блаженным сказочником и хмурился.—?Дурацкие у тебя сказки.Федя мягко улыбнулся.—?У меня не все такие. Есть и весёлые. Я испортил тебе настроение? Разреши загладить вину? Давай опять зайдём в ресторан. Я угощу тебя кофе и расскажу весёлую историю, хочешь?Султанов передёрнул плечами. А в принципе, что он теряет?—?А давай!Федя дождался восхитительно пахнущую кружку с кофе, отхлебнул, прижмурился и начал:—?Васька был распиздяем и бродягой. Всегда. Бабушка утверждала, что он таким родился.Васька был распиздяем и бродягой. Всегда. Бабушка утверждала, что он таким родился: акушерка в последнюю секунду поймала скользкого мерзавца в паре сантиметров от пола. Ещё он умудрялся сбегать даже из манежа, а в садике его отказались принимать после того, как он последовательно удрал из ясельной группы?— два раза, а из младшей?— три.Сама мысль, что нужно сидеть смирно и делать то, что говорят, вводила Ваську в глубокое уныние. И он протестовал всей душой. Как мог. И срывался в бега. Бабушка с дедушкой плакали и пили сердечные капли, полицейские, в очередной раз поднятые по тревоге и нашедшие Ваську живым и невредимым, с облегчением давали ему по шее. Психологиня пыталась поработать с Васькиным эго.Всё было без толку. И в день своего восемнадцатилетия Васька проснулся в четыре утра. Собрал в пакет всё съестное из холодильника и выпрыгнул в окно. Бегом пересёк двор и, весело насвистывая, отправился по дороге.Опыт забегов у Васьки был солидный, поэтому, заметая следы, он искушённо попрыгал с электрички на электричку, переночевал в хостеле и уж только потом встал голосовать на трассу.Остановившийся белый ?Рено? был придирчиво осмотрен вместе с хозяином и признан пригодным для доставки очень важной персоны до её, то бишь персоны, светлого будущего.Персона видела светлое будущее исключительно в славном городе Пятигорске. Если бы Ваську спросили, а за каким, собственно, хреном ему надо в сей славный город?— он бы не ответил. Почему-то казалось, что небо там голубее, чем в родной Рязани, солнце ярче, а лохи кишмя кишат на улицах и регулярно теряют кошельки. Короче, ничто не могло встать на Васькином пути.Уж тем более плюгавенький, косящий на один глаз хозяин Рено, ни с того ни с сего умостивший потную лапку на Васькино колено. Вася охер… очень удивился, но виду не подал?— как мы уже говорили, опыт у Васьки был солидным. Мило заулыбался и капризно сморщил нос:?— Не-е, я на обочине с немытым минетиться не буду?— не люблю. Давайте лучше до стоянки?— я там Вас по полной программе обслужу.Косой повёлся. И доехав до ближайшей гостиницы, бодро зашагал оформляться.Васька запёрся вместе с горе-соблазнителем в номер и расслабленно развалился на кровати: —?Я жду. Косой пулей улетел в душевую. А Васька, дождавшись шума воды,?— из номера. Взволнованно ворвался в комнатушку администрации и заорал: —?Отмените оплату комнаты, мы с напарником уезжаем?— на перевале наша фура в кювет улетела. Под охи-вздохи пересчитал деньги, расписался в расходном ордере и распрощался. Выскочил на трассу, проголосовал проезжавшему мотоциклисту и с ветерком покинул сладострастного лоха и прелюбодея. А нехер молоденьких и румяных за коленки лапать! Неправедные деньги жали карман, и Васька с удовольствием принял приглашение байкера отобедать.Он с воодушевлением изучал меню и вполуха слушал болтливого попутчика. Тот тарахтел громче своего мотоцикла. Рассказывал байки, хвастался и напоминал токующего тетерева:—?Я в клубе состою. ?Ночные волки?, слыхал? Я там со всеми на короткой ноге. И с президентом говорил, ага, вот как с тобой. Пробег у нас скоро будет большой, слыхал?Ну слыхал, положим, и чё теперь? Васькино многострадальное колено тут при чём?!Короче говоря, у следующей заправочной станции Васька распрощался с ?Ночным волком?, а волк?— с небольшой суммой наличности, выданной Ваське для оплаты в кассу за бензин. И с голубой мечтой поиметь свеженького, хорошенького мальчишку с румянцем во всю щёку тоже распрощался.А Васька, выскользнув через служебный вход, уже уезжал с заправки в огромной фуре.Подобравший попутчика дальнобойщик?— большой застенчивый парень?— ловко крутил руль, а Васька с интересом рассматривал кабину. Особо остановился на руле: представил на нём себя, а свои ноги на плечах у водилы. Осмотрел предлагаемые плечи и подумал, что, в принципе, вот с таким побыть ?плечевым? можно. Но этот в крайнем случае! Если совсем припрёт. Васька не был ханжой, он был авантюристом. А быть авантюристом?— значит, не сильно расстраиваться, когда тебя догнали и дали-таки по роже.Но это только если догнали! А дальнобойщик Миша Ваську догнать не смог. Поэтому руль в Мишиной фуре остался без Васькиной задницы, Мишин карман?— без пары сотенных, с которыми Васька выскочил купить газировки, а сам Миша?— без Васькиных ног на своих широких плечах. В междугородний автобус Вася сел в самом радужном настроении: денег он настрелял достаточно на первое время, Пятигорск приближался. Пассажиры автобуса попались весёлые. Все быстро скооперировались и на привале устроили общее застолье. Нашлось и домашнее вино.К добродушному пьяненькому Ваське подсел парень.—?Здоров, сигаретой не угостишь?—?Здоровее видали,?— высокомерно фыркнул Васька. То, что предложения кошелька и члена поступают ему по нескольку раз на дню, он привык. Но на что надеялся этот небогато одетый, тощий заморыш, когда подсаживался к великолепному Васеньке?! —?Это да,?— грустно улыбнулся парень,?— здоровее меня почти все, в кого ни ткни. Кстати, я?— Александр, можно Алекс.Васька подозрительно осмотрел знакомца?— парень как парень, веснушчатый, светлоглазый и большеротый, особо болезненного в нём ничего нет.—?А… А что у тебя?Парень смутился до слёз:—?Да у меня ревматизм?— ноги в коленях не гнутся, и это… Ну… Не стоит у меня, короче…Васька изумился и ещё раз оглядел парня. Стояк для него был чем-то незыблемым и вечным?— как восход солнца. Как жить импотентом?! Ваське стало остро жаль парня.—?Я вот и еду на грязи. Говорят, помогает. Только комнату снять дорого. Надо бы с кем-то, да вот с кем… Так и останусь на всю жизнь хромым импотентом,?— мальчишка совсем сник.Васька заволновался. А что? Чем не вариант? И доброе дело сделает, и от соседа отбиваться не надо будет.—?Это, слышь, а если нам на пару хату снять?Парень подозрительно осмотрел Васька:?— Давай. А ты не это… Ну, не извращенец какой?—?Я-а-а?!К вечеру парни доехали и нашли комнату. Заселились, отмылись, отъелись и улеглись отдыхать.Васька лежал и думал: ну как так, совсем не стоит? Вертелся и вздыхал целый час и, наконец, не выдержал:—?Слышь, а чё, совсем не стоит?—?Да пошёл ты! —?взвился Алекс.—?Ну прости, прости, я не посмеяться. Слушай, а если…—?Что если? —?подозрительно осведомился болезный.И Васька выпалил:—?А дай я попробую поднять?Фёдор рассказывал, а сам ковырялся в телефоне и судорожно искал пути отступления. И нашёл! Оказывается, из райского уголка раз в час в город ходил автобус?— недалеко была деревня. Федя, будто бы увлёкшись, закашлялся, плеснул на себя кофе и, ахнув, убежал в туалет замывать рубашку. Вспомнил Васенькины уроки, вылез в туалетное окно, рысью добежал до автобуса и уже из салона набрал Султанова.?Серёженька, прости! Так стыдно в грязной и мокрой рубахе в таком ресторане! И перед тобой стыдно показаться. Я знакомого встретил?— он согласился подкинуть до города. Не сердись, целую?. Султанов осатанело жахнул по столу кулаком. Да этот… Да как он… Ах ты ж… Во, блин, а чё там дальше с Васькой-то? И этот, импотент. Жалко пацана. Интересно, вылечился или нет? Похоже, в пятницу у него опять свидание…